— Вот, Мария Петровна. Это вам. — Он разрезал завязки и развернув несколько слоёв плотной бумаги, поставил на стол лаково–блестящую чёрную шкатулку, расписанную вручную, с изображением горы Фудзи на крышке.

— Красота какая. — Женщина покачала головой. — Дорого небось встало–то?

— Ерунда. А вот это всем нам. — Он распаковал ещё один пакет, вытаскивая на свет маленький чайный сервиз. Шесть чашек, шесть блюдец, чайник, молочник и сахарница, из удивительно тонкого и почти прозрачного фарфора, расписанного цветами сакуры.

— Ох, ты–ж боже мой. Красота какая, глаз не отвести. — Домработница взяла чашку и поднесла к глазам. — Это только на большие праздники доставать.

— Да ладно. — Алексей рассмеялся. — Эдак мы всю красоту запрём в буфет до праздника. Будем по утрам кофе пить. Вера, когда обычно приезжает?

— Сейчас поздно стала. — Пожаловалась женщина. — Говорит работы не продохнуть. Вы уж там скажите, что это они на Верочку навалились?

— Прям сейчас пойду и наркому Молотову скажу, а чего это вы, Вячеслав Михайлович мою жену тираните? — Алексей усмехнулся. — Тут уж дело такое Мария Петровна. Раз попала лапа в колесо, пищи, но беги. А нет, так на это место сразу найдутся желающие.

— Так пусть и сидит дома, дитё выхаживает.

— Да не сможет она. — Алексей вздохнул. — Она же львица. Ей время от времени нужно откусывать чью–то голову, а без этого она киснет и вянет.

— Львица, скажете тоже. — Женщина тяжело вздохнула. — Но так–то правда, да. Верочка точно дома не усидит.

Алексей устроился за рабочим столом и быстро разгрёб всё что навалилось за два месяца. Сюда в основном приходила почта «гражданская». Письма от организаций, сберкассы, союза композиторов, безуспешно зазывающего Штурмина в свои ряды, и всякая прочая канитель. Штурмин вносил в блокнот действия по каждому письму, с лёгкой тоской думая, что ему не хватает секретаря, но такое счастье генерал–майорам вроде бы не положено.

Провозившись до восьми вечера, он услышал треньк дверного звонка и вышел в коридор, чтобы подхватить на руки ураган по имени Вера, что, сразу запрыгнув на него, счастливо обхватила руками и ногами, так что пришлось нести её в зал, и аккуратно сгружать на диван.

Но Вера сгружаться не хотела категорически, и лишь поудобнее устроившись у него на груди, стала рассказывать, что и как творилось в Москве в эти месяцы.

— Александров снял фильм «Почта» с Целиковской. Представляешь, только родила и уже на площадку. Люба говорит, кормила в перерывах.

— Кто у них? — Алексей провёл рукой по спинке жены и чуть ниже, и та чуть не заурчала от удовольствия.

— Девочка. Хорошенькая такая. Прям прелесть. А Моррис, ну помнишь конечно. Передал мне целый пакет всяких мыл, порошков и прочего. Сказал, что жена его узнав, что у него деловой партнёр в России, всё это лично накупила в магазинах и оплатила доставку в Москву. Там прям большой такой пакет.

— Не переживай. — Алексей чуть прикусил зубами сочную мочку ушка, я ему тоже подарок приготовил. Они со своим шефом охренеют от счастья.

— А ещё у нас просто ужас творится. Сплошные делегации, от всяких поляков до Ватикана. Важные, просто ужас. Секретариат завалили делами по самый потолок. Сейчас расширять будут. Ещё двадцать единиц штатных дают. — Рука Веры наконец пролезла под резинку мужниных штанов, и пробралась к самому сокровенному. Дыхание её стало чаще, горячее, но выучка у женщины была замечательная и голос почти не изменился. — А ты небось там всю Японию перетрахал?

— Ну образно говоря да. — Алексей тоже добрался пальцами куда хотел, и дыхание жены стало совсем горячим.

— Только образно? — Игриво возмутилась Вера. — Я же тебе разрешила!

— Не всяким разрешением стоит пользоваться. — Спокойно ответил Алексей, и извернувшись положил жену на спину, и впился губами в мягкие губы.

К ужину они вышли только через полтора часа, но всё было горячим, так как Мария Петровна, всё держала на слабом огне, понимая, что супруги после двух месяцев расставания, первым делом пойдут не к столу.

Здесь Вера и увидела шкатулку и сервиз, успевая работать ложкой и вилкой и рассматривать сувениры, охая от необычной красоты. Тем временем Алексей сходил в кабинет и принёс подарок для Веры — чёрный бархатный футляр, и раскрыв его женщина замерла, разглядывая большое жемчужное колье из круглых золотых жемчужин, и серьги каждая из трёх шариков от самого мелкого до самого крупного внизу.

— Микимото. Говорят, самое лучшее что есть в Японии.

— Это… — Вера не отрывала взгляд от украшения. — Это фантастически хорошо. Я бы сказала вызывающе просто, и нахально скромно. Это я выгуляю на премьере у Александрова. — Она быстро допила компот, и взяв его за руку повела в спальню. — Но это всё после. А теперь я взяла тебя в плен, и буду пытать, чтобы ты рассказал про своё заклинание которым заставил меня потерять голову.

Алексей проснулся необычно поздно для себя. И сразу пошёл в душ, и когда выбрался его уже ждал горячий кофе, подаренный Ротшильдом, и пара восхитительно пахнущих булочек с корицей.

Переодевшись в повседневную форму, он спустился вниз, и стащив тент с машины, с удовлетворением увидел вполне боеготовый транспорт, а сев в кабину и щёлкнув стартёром услышал приятный звук мощного двигателя, напоминающее урчание сытого льва.

Первым делом поехал докладываться руководству, и начальник генштаба, генерал армии Алексей Иннокентьевич Антонов принял его практически сразу быстро завершив текущую встречу с интендантскими генералами.

— Алексей Иванович. — Он вышел из–за стола и встретил Алексея на середине кабинета. что по всем меркам было демонстрацией высшего уровня приязни.

— Товарищ генерал армии. Представляюсь по поводу прибытия из командировки в Японию в составе ограниченного контингента советских войск.

— Орёл. — С улыбкой прокомментировал начальник генштаба, и кивнул на пару кресел, стоявших в углу. — Присаживайся, поговорим.

Шустрая девица в форме сержанта быстро расставила чайный набор, поставила чайник и также быстро упорхнула.

— Имею о тебе самые отличные рекомендации и весьма хвалебные отзывы. Служишь на отлично, не отказываешься ни от чего, и вообще безотказен как наган. Это очень правильное качество, и мы его ценим. — он налил себе чай, и с видимым удовольствием сделал глоток. — В отделе у тебя тоже всё как надо, и принято решение расширить вас по людям, и по задачам до управления. Это не значит, что вы будете затычкой в каждой бочке, но задач конечно прибавится. Ну и не менее важное, — он взял в руки толстый конверт лежавший перед ним, и открыв, достал пару погон генерал–лейтенанта, и новое удостоверение. — Носи с честью, Алексей Иванович. — Теперь по задачам. Я прочитал вашу записку по авиационным средствам поражения, и отдав её авиационным инженерам, получил весьма разнообразные, но в целом подтверждающие выводы, так что сейчас в программу авиационного перевооружения будут вносится серьёзные изменения. А реактивным двигателям и авиационным ракетам будет отдан приоритет. Также я бы хотел подобную записку, посвящённую флоту, и остальным родам войск. Ну и конечно не откажусь от материалов инициативного характера, причём любой направленности.

Поговорили хорошо. Антонов — военный профессионал самого высокого класса, только ознакомился с работами Алексея и его группы, и этого было достаточно чтобы понять всю ценность маленького коллектива прогнозистов. А дав задание штабу ВВС подготовить такой же документ, получил в итоге жеванное барахло, на тридцати страницах, что ещё более укрепило его в необходимости не только расширять сам отдел, но и повышать его значимость.

Из генштаба Алексей поехал в ателье, где отдал китель, оставшись в рубашке, и сев за столик в холле стал просматривать «гражданскую» почту, пришедшую ему на наркомат обороны. Поскольку письма вскрывались в секретариате, каждое уже имело вид собственно листков с текстом, прикрепленного скрепкой конверта и на листочке отпечатанный на машинке краткое содержание письма.