— Попробуют, — согласился Сталин. — И вот здесь возникает ещё один вопрос. Вы ведь отказались от английского графства?

Алексей поднял голову и с некоторым подозрением посмотрел на собеседника.

— Отказался. Вячеслав Михайлович уже пытался меня уговорить, но я ему объяснил, что графский титул совершенно не входит в список моих приоритетов, даже в самом конце.

— А если он входит в число государственных потребностей? — Сталин с едва заметной улыбкой посмотрел в глаза Штурмину.

Лицо Штурмина неожиданно разгладилось, от всяких эмоций, как обычно бывало когда он брал ситуацию под контроль. Он снова посмотрел на разведывательный доклад, задержался взглядом на нескольких строках и медленно отложил бумаги.

— Вот оно что… Товарищ Сталин, вы предлагаете использовать мою английскую родню для укрепления отношений с британской промышленной верхушкой?

— И не только промышленной, товарищ Алексей. Вы ведь прекрасно понимаете, что в Англии крупные деньги, старые семейства, парламент и правительство связаны между собой гораздо теснее, чем принято рассказывать в наших газетах. Конечно, одним графским титулом мы Англию от Америки не оторвём, но и отказываться от возможности усилить существующие противоречия между ними и укрепить связи с нами, было бы глупо. — Он чуть помедлил, придвинул пепельницу и продолжил уже серьёзнее. — Поэтому я хотел бы вас попросить принять это пожалование. Именно попросить, поскольку дело касается вашей семьи и происхождения, а не служебного назначения.

Штурмин некоторое время молчал. Просьба Сталина оказалась совершенно неожиданной, а ещё неожиданнее было то, насколько удачной выглядела вся комбинация в свете последних данных. Ему самому титул по-прежнему оставался безразличен, но возможность спокойно войти в английские аристократические круги, не выпрашивая аудиенций, действительно могла пригодиться.

— Есть одна важная вещь, я не намерен становиться владельцем каких-нибудь английских поместий, из-за которых потом придётся объясняться с собственной налоговой службой.

Сталин негромко рассмеялся.

— Поместья можете оставить англичанам. У нас своей земли хватает. А юридические вопросы пусть товарищи Молотов и Вышинский разбирают. Но полагаю, британские юристы тоже не вчера родились.

— Тогда ещё одно условие. Никаких изменений в моей работе. Я не намерен разъезжать по Лондону с визитами только потому, что какому-нибудь герцогу захочется познакомиться с русским родственником.

— Разумеется. — Сталин кивнул соглашаясь. — В Лондон поедете тогда, когда это понадобится Советскому Союзу. А если английским родственникам захочется вас повидать, пусть приезжают в Москву. Гостиницы у нас теперь хорошие.

Алексей рассмеялся, представив себе британскую аристократию, чинно выстраивающуюся в очереди к его секретарю в здании Совнаркома.

— Ну что ж, Иосиф Виссарионович. Если это действительно нужно стране, возражать не стану. Только предупреждаю, что аристократ из меня получится совершенно никакущий. Ни охоты на лис, ни парламентских речей, ни благотворительных балов. Они же не станут выпускать немецких егерей, чтобы устроить для меня загонную охоту?

— Ничего, — Сталин довольно улыбнулся. — У англичан графов много, и ваше отсутствие на охоте как-нибудь переживут.

Он сделал короткую пометку на докладе, затем протянул Алексею руку.

— Значит, договорились. Вячеслав Михайлович согласует условия с послом. А вы пока занимайтесь своими машинами и заводами.

Оставшись один, Сталин ещё раз просмотрел разведывательное донесение, поставил на нём короткую отметку и передал Поскрёбышеву для отправки Молотову.

Комбинация, конечно, могла ничего не дать. Британцы умели считать собственную выгоду ничуть не хуже американцев, а Черчилль за красивыми словами всегда видел вполне определённые политические интересы. Но теперь у Советского Союза появлялась возможность сыграть на этих интересах, причём первый ход предлагали сделать сами англичане и отказываться было бы просто неразумно.

Возвращаясь из Кремля, Алексей никак не мог отделаться от ощущения некоторой нелепости происходящего. Ещё утром он был советским генерал-лейтенантом, заместителем председателя Совнаркома и человеком, которому катастрофически не хватало времени на собственную учёбу, а к вечеру выяснилось, что ко всему этому великолепию предстоит добавить наследственное британское графство.

Впрочем, политическую комбинацию Сталин рассчитал правильно. Если английским промышленникам удобнее договариваться с графом Эшбернемом, чем с товарищем Штурминым, почему бы не доставить им такое удовольствие? Тем более что ни менять гражданство, ни обзаводиться замком с фамильными привидениями никто не требовал.

Придя домой, он обнаружил Веру в гостиной, забравшейся с ногами на широкий диван и обложившись учебниками. Животик уже вполне определённо требовал определённого расположения тела, а рядом на низком столике стояла большая ваза с яблоками, которые она теперь поглощала в количествах, вызывавших уважение даже у Марии Петровны.

Алексей поцеловал жену, устроился рядом и положил ладонь ей на кругленькое пузико, чувствуя чуткими пальцами исходящую от него вибрацию.

— Верунь, ты представляешь, помнишь, я рассказывал тебе о предложении английского короля? Ну, насчёт графства Эшбернем?

— Конечно, помню. Ты ещё заявил, что у тебя и без того достаточно званий, чтобы путаться в собственных регалиях. А что случилось?

— А теперь выходит так, что я должен принять их предложение. Сегодня Иосиф Виссарионович лично попросил.

Вера отложила учебник и с неподдельным изумлением уставилась на мужа.

— Так, стоп… — Она подняла пушистые брови. — То есть ты станешь настоящим английским графом?

— А куда деваться? — Алексей развёл руками. — Но я же не перестану быть советским человеком?

Вера несколько секунд смотрела на него, а потом расхохоталась.

— Господи, Лёшка! Значит, я буду графиней? Представляю, что случится, когда наши девчонки в наркомате узнают!

— А вот об этом я как-то не подумал, — признался Алексей. — Получается, тебя тоже втянули в международную политику.

— Меня-то ладно! — Вера осторожно прижала к тому месту, где только что толкнулся ребёнок. — А вот этому гражданину ты потом сам будешь объяснять, почему он не только товарищ, но и господин.

Алексей почувствовал под ладонью мягкий толчок и довольно улыбнулся.

— Полагаю, пока его гораздо больше интересуют вопросы питания.

— И совершенно правильно, — согласилась Вера, потянувшись за очередным яблоком. — В нашей семье хоть кто-то должен заниматься действительно важными делами.

Из всех проектов Алексея быстрее всего двигался только тот что был обозначен кодом «Ассистент». Члены группы для начала мгновенно разобрали машины Конрада фон Цузе, Z3 и Z4, попавшие в СССР вместе с документаций, и приступили к созданию топологии собственной вычислительной машины, причём сразу на электронных лампах пониженного напряжения, отказавшись от реле, что давало повышенную надёжность и приличную скорость.

Сам Конрад Цузе, несмотря на все уговоры, остался в Германии и работал над Z5, но уже на деньги Демократической Республики Германия.

Кроме того, сами дискретные радиоэлементы пока поступали из Японии, но завод радиодеталей повышенного качества, уже строился, и через год был готов дать первую продукцию.

Неплохо продвигался инжиниринговый центр. Никакого практического результата они конечно ещё не дали и не могли дать, но сами институты набрали полный штат и начали работать по определённым им программам.

Чуть более валко двигался Центр Авиационных технологий «Небо» на базе Казанского НИИАТа, но там действительно всё было сложно. Одно дело создать турбину малой размерности и небольшого диаметра ротора, и совсем другое — турбину с ротором в метр, и сколь-нибудь приемлемой экономичностью, чтобы не таскать в качестве полезной нагрузки свой собственный бак. Руководители центра увязывали в один комплекс несколько ранее самостоятельных конструкторских коллективов, техников и инженеров из Германии и Союза, станки из разных стран и прочие неурядицы, и это конечно создавало задержки в работе.