Молотов посмотрел на документ, затем на посла.

— Простите, сэр Арчибальд. Вы хотите сказать, что британский король намерен сделать генерала Красной Армии и заместителя председателя Совета Народных Комиссаров Советского Союза английским графом?

— Именно так, Вячеслав Михайлович. — Посол коротко склонил голову.

Несколько секунд Молотов молчал.

— Это, безусловно, самое необычное предложение, что я слышал в жизни.

— Мы прекрасно понимаем его необычность, — согласился посол. — Поэтому Его Величество распорядился выяснить позицию советского правительства прежде, чем окончательно оформить грамоту.

— Но почему именно сейчас?

— Причин несколько. — Терпеливо пояснил сэр Арчибальд. — Прежде всего король желает восстановить справедливость по отношению к семье, сохранившей исторические связи с британской короной. Кроме того, деятельность генерала Штурмина получила чрезвычайно высокую оценку в Лондоне. Его военные заслуги, вклад в окончание войны и последующее развитие отношений между нашими странами хорошо известны Его Величеству. — Кларк Керр ненадолго замолчал, затем добавил. — И, разумеется, король был бы рад, если бы столь выдающийся человек, оставаясь верным своей стране, сохранил также связь с землёй своих предков.

Вот теперь Молотов окончательно понял, в чём состояло предложение.

Британская корона собиралась не просто отметить военные заслуги советского генерала, а предлагала ему принадлежность к высшему наследственному сословию Великобритании, а вместе с ней совершенно особое положение в британском обществе.

— Позвольте уточнить юридическую сторону, — произнёс нарком. — Предполагается ли получение генералом британского гражданства?

— Нет, это не ставится условием предложения, хотя если генерал изъявит желание, то препятствий не возникнет.

— А присяга британскому монарху?

— Для самого получения титула отдельной присяги не предусматривается. Однако участие в работе Палаты лордов, конечно, потребовало бы выполнения соответствующих парламентских формальностей, включая присягу на верность короне. Мы, естественно, понимаем, что для генерала Штурмина такая деятельность невозможна, пока он занимает государственные должности в Советском Союзе.

— И всё же вы предлагаете ему наследственный титул, потенциально связанный с членством в верхней палате британского парламента?

— Именно поэтому мы и обратились сначала к вам. Лондон не намерен ставить генерала в положение, при котором принятие королевской милости могло бы быть истолковано как нарушение его обязательств перед Советским Союзом.

— А земельные владения?

— Пожалование титула само по себе не передаёт земель или собственности. Имущественные вопросы семьи Эшбернем существуют отдельно и решаются в обычном правовом порядке.

Молотов задумчиво постучал пальцем по столу.

— Понятно. А что произойдёт, если генерал откажется?

— Его Величество не желает принуждать его к принятию почести. Но даже формальное создание наследственного пэрства имеет правовые последствия, поэтому грамота ещё не скреплена Большой государственной печатью. Мы рассчитываем сначала получить согласие заинтересованных сторон.

— То есть решение короля уже принято, но окончательное оформление приостановлено до нашего ответа?

— Совершенно верно.

Молотов вновь взглянул на приготовленный документ.

В английской дипломатии существовало множество способов выразить расположение, но пожалование наследственного графского титула советскому генералу, да ещё человеку, недавно назначенному заместителем главы правительства, выходило далеко за пределы обычной вежливости. Впрочем, и сам Штурмин давно перестал быть обычным советским генералом.

— Насколько я понимаю, премьер-министр Черчилль осведомлён об этой инициативе?

— Разумеется. Она подготовлена при полном согласии правительства Его Величества, и по его инициативе.

— Благодарю за откровенность, сэр Арчибальд. Предложение заслуживает самого внимательного рассмотрения, однако окончательное решение потребует консультаций на высшем уровне. Кроме того, необходимо выяснить мнение самого Алексея Ивановича.

— Его Величество полностью согласен с таким порядком.

Посол закрыл папку и передал Молотову официальный меморандум с приложенным проектом жалованной грамоты. После этого разговор неожиданно вернулся к текущим вопросам торговли, поставкам оборудования и переговорам британских промышленных компаний с советскими предприятиями.

Через двадцать минут Кларк Керр покинул наркомат, весьма довольный приёмом, а Молотов, оставшись один, ещё раз прочитал меморандум, положил его в папку и взял трубку правительственного телефона.

— Товарища Поскрёбышева, пожалуйста. Передайте, что мне необходимо срочно переговорить с Иосифом Виссарионовичем. Вопрос касается отношений с Великобританией. Нет, по телефону обсуждать не стану.

Сталин принял Молотова вечером, между двумя совещаниями. Выслушав первые слова наркома, он отложил карандаш и раскрыл папку с документами, прочитал проект грамоты, затем сопроводительное письмо и только после этого поднял глаза в которых буквально плясали чёртики.

— Значит, англичане решили сделать нашего Штурмина графом? — Он широко улыбнулся.

— Да, Иосиф Виссарионович. Причём наследственным.

— Какого графства? — Сталин задумчиво постучал чубуком трубки по столу.

— Эшбернем, в Суссексе. Там раньше существовал такой титул, но в двадцать четвёртом году угас. Теперь король хочет учредить его заново.

Сталин усмехнулся.

— Интересно получается. У нас товарищ Алексей генерал-лейтенант, дважды Герой Советского Союза и заместитель председателя Совнаркома, а в Англии будет графом. Сколько же у него теперь начальников окажется?

— С британской стороны никаких. Само пожалование титула не обязывает его поступать на британскую службу или принимать британское гражданство.

— Но отношения с королём устанавливает?

— Безусловно. — Молотов энергично кивнул. — И не только с королём. Наследственное пэрство означает особое положение в британском обществе, доступ в определённые круги и признание со стороны короны. Англичане прекрасно понимают значение такого шага.

Сталин поднялся и подошёл к карте Европы.

— Что же задумал этот британский бульдог? — Спросил Сталин, имея в виду Черчилля.

— Я думаю, хочет закрепить связь Штурмина с Великобританией. Родственники у него там есть, происхождение установлено, теперь появляется ещё и титул. — Молотов поправил пенсне. — Причём всё совершенно добровольно и с соблюдением приличий. Получается, что британский король публично признаёт одного из руководителей Советского Союза членом собственной аристократии.

— И видимо рассчитывает, что тот станет благодарен, — заметил Сталин.

— Вероятно. Но непосредственных обязательств всё-таки не налагают. Даже специально оговорили, что вопрос о британском гражданстве не ставится.

— Хитро, — Сталин вернулся к столу. — А сам Штурмин об этом знает?

— Насколько я понял посла, ещё нет. Британская сторона решила сначала получить согласие нашего правительства.

— Это правильно. А то представь, Вячеслав: открывает товарищ Алексей утром газету, а там написано, что он с сегодняшнего дня английский граф. Ему ведь и в голову не придёт благодарить. Сразу начнёт выяснять, кто виноват.

Молотов невольно улыбнулся.

— Весьма вероятно.

— И что ты предлагаешь?

— Я бы не стал отказываться. Шаг со стороны короля чрезвычайно серьёзный. Демонстративный отказ могут воспринять как оскорбление, причём совершенно ненужное. Наши отношения с Великобританией сейчас развиваются весьма успешно, и создавать конфликт из-за титула было бы неразумно.

— А разрешить советскому генералу принять иностранное дворянство — разумно?

— Если определить условия, то, полагаю, возможно. Внутри Советского Союза его положение от этого не изменится, так как сословных привилегий наше государство не признаёт. В советских документах он останется Алексеем Ивановичем Штурминым, генерал-лейтенантом и заместителем председателя Совнаркома, а британский титул будет относиться исключительно к его положению в Великобритании.