Передать в Объединение «Свет», находящиеся на складах станки и оборудование эвакуированного в годы войны Киевского завода Арсенал, и других предприятий.

Обеспечение координации работы предприятий и выполнение плана, возложить на руководство Объединения.

Сборник решений СНК, 1944 год.

Отпуск закончился, и пятнадцатого сентября оба автомобиля покинули гостеприимный дом под Ялтой, взяв направление на Москву. Обратно ехали так же неторопливо, как и на юг, благо погода стояла великолепная, гостиницы по дороге уже были знакомы, а южные рынки предлагали такое изобилие фруктов, что багажник «Тальбо» к концу путешествия оказался забит корзинами и свёртками.

О расследовании покушения Алексей практически не вспоминал. Последняя справка из Симферополя сообщала о новых арестах, установленных связях и обнаруженном складе оружия. Дальше этим занимались люди Берии, а в их способности вытянуть на свет не только непосредственных исполнителей, но и всех, кто когда-либо им помогал, Штурмин нисколько не сомневался. Скорее следовало опасаться, что следователи раскопают ещё несколько заговоров, о существовании которых не подозревали даже их предполагаемые участники.

Вера придерживалась такого же мнения и остаток дороги предпочитала обсуждать университетские дела, будущего ребёнка и то, куда они поедут отдыхать следующим летом.

Москва встретила их прохладой, пожелтевшей листвой и накопившейся за месяц работой. Уже на следующее утро выяснилось, что в Генеральном штабе его дожидаются три срочных аналитических задания, у Микояна готовы новые предложения по промышленным закупкам, а секретариат в Китай-городе накопил столько обращений иностранных предпринимателей, что Людмила Александровна всерьёз подумывала просить дополнительных сотрудников.

Впрочем, порядок в управлении сохранился образцовый, и Алексей за два дня разобрал самое срочное, распределил остальное между подчинёнными и вернулся к привычному московскому распорядку.

В конце недели ему пришлось приехать в Кремль по совершенно обыденному поводу. Микоян хотел согласовать несколько вопросов, связанных с поставками немецкого оборудования, и заодно показать предварительные результаты переговоров с американскими промышленниками. Встреча прошла быстро, но на выходе выяснилось, что машину придётся подождать, так как механики Гаража Особого Назначения что-то там такое разобрали на что им требуется ещё час на её на обслуживание.

Алексей пожал плечами и вместо того, чтобы сидеть в приёмной, отправился пройтись по зданию. Времени до следующей встречи оставалось достаточно, а после нескольких часов за столом хотелось размять ноги.

В дальнем конце коридора он заметил приоткрытую дверь небольшой комнаты отдыха, которой иногда пользовались сотрудники Совнаркома. Внутри стояли книжные шкафы, несколько глубоких кресел и широкий стол, возле которого имелись телефон и электрический чайник. Окна выходили во внутренний двор, поэтому здесь было удивительно тихо, но густо пахло табачным дымом.

Штурмин налил себе чаю, выбрал кресло у окна и раскрыл принесённый из кабинета Микояна журнал по промышленной электротехнике. Минут через десять дверь негромко открылась.

На пороге появился Молотов, державший под мышкой тонкую папку. Увидев Алексея, нарком на мгновение остановился.

— Алексей Иванович? Вот уж кого не ожидал здесь встретить.

— Здравствуйте, Вячеслав Михайлович. Забрёл случайно. Микоян сегодня управился быстрее обычного, а машина пока в ремонте.

— Понятно. — Молотов усмехнулся. — А я, представьте, от англичан сбежал. Уже второй час объясняют, почему увеличение поставок в Советский Союз совершенно необходимо британской промышленности, но одновременно никак не может состояться без предоставления определённых преимуществ британской торговле.

Он положил папку на стол, налил себе чаю и устроился в соседнем кресле.

— Как отдохнули?

— Прекрасно. Крым чудесное место, особенно если никуда не спешить. Вера вообще заявила, что впредь намерена проводить там каждый отпуск.

— И правильно. Ей сейчас отдых особенно полезен. Кстати, документы на учёбу оформила?

— Да, всё благополучно. Уже приступила к занятиям. Правда, пока ещё работает у вас.

— Знаю, знаю. — Молотов махнул рукой. — Хорошего работника отпускать всегда жалко, но тут уж придётся потерпеть. Зато потом получу обратно специалиста с высшим образованием. Если, конечно, вы её к тому времени окончательно не переманите в своё ведомство.

— Даже не пытался, Вячеслав Михайлович. Вера дипломатией увлечена куда больше, чем военной аналитикой.

— И хорошо. Нам толковые люди край как нужны.

Разговор на некоторое время перешёл на московские новости, новые иностранные представительства и необычайное количество деловых людей, появившихся в столице после войны. Молотов рассказывал о настойчивости англичан, Алексей поделился впечатлениями от промышленного оживления на юге, а затем разговор сам собой затих.

За окнами шелестели деревья, где-то далеко хлопнула дверь, по коридору прошли несколько человек, но в комнату никто не заглянул.

Молотов допил чай, поставил стакан на блюдце и некоторое время задумчиво смотрел в окно.

— Знаете, Алексей Иванович, — заговорил он наконец, — я иногда вам завидую.

Штурмин с удивлением поднял голову.

— Чему же, Вячеслав Михайлович?

— Вашей свободе в суждениях. Вы можете прийти к Хозяину, сказать, что вся затея с международной организацией никуда не годится, объяснить почему, а потом спокойно уйти заниматься другими делами. И ведь что интересно, никто даже не удивляется. Уже привыкли, что если Штурмин что-нибудь предлагает, то к его словам следует отнестись внимательно.

— Ну, я бы не сказал, что мои предложения всегда вызывают восторг.

— Восторг здесь совершенно ни при чём. — Нарком покачал головой. — Важно другое. Вы говорите то, что думаете, и не слишком заботитесь о том, кому ваши слова понравятся.

— Работа у меня такая. Если аналитик начинает подгонять выводы под пожелания начальства, его проще сразу уволить. Толку всё равно не будет.

Молотов кивнул, но отвечать не спешил.

— Я ведь знаю, Алексей Иванович, что вы иногда беседуете с Лаврентием Павловичем совсем не о служебных вопросах. И он к вашему мнению прислушивается весьма внимательно.

— Бывает, — осторожно согласился Штурмин.

— Вот и я подумал…

Нарком чуть помедлил, затем повернулся к Алексею. Обычная служебная сдержанность с его лица никуда не исчезла, однако сейчас в голосе звучало скорее любопытство, чем привычная осторожность дипломата.

— Скажите, Алексей Иванович, а нет ли у вас чего-нибудь такого, о чём вы хотели бы поговорить лично со мной? Так же откровенно, как разговариваете с Лаврентием Павловичем? Без протоколов, докладных записок и служебных совещаний. Просто между нами.

Алексей медленно отложил книгу, и внимательно посмотрел на наркома. Историю с женой наркома Индел, он знал в основном по паре статей в бюллетене разведки посвящённом историческим аспектам государства Израиль, и роли в этом Еврейского Конгресса.

— Странно, но есть, и это прежде всего касается вашей супруги Полины Семёновны, но начать хочу чуть издалека. Есть такая организация — Еврейский Антифашистский Комитет, занимающаяся вроде бы вполне благим делом — борьбой с фашизмом, и поддержкой евреев во всех странах мира. Но это лишь фасад, а там, за фасадом деятельность, прямо противоречащая законам СССР, причём в самых тяжких статьях, например, Измена Родине, потому что ставит своей целью оторвать от СССР Крым. Сначала под благовидным предлогом организовать там Еврейскую республику, а позже — нагнать толпы переселенцев, и устроить там отделение территории. Идея настолько же идиотская настолько провокационная. Организаторы-то точно понимают, что никакой республики и отделения не будет, но уверены, что государство отреагирует с привычной жёсткостью, пересажав всех виноватых и даже тех, кто стоял рядом и тех, кто вообще никакого понятия не имел о происходящем. А ваша супруга, Вячеслав Михайлович, не просто рядом стоит, она теснейшим образом вовлечена в эту провокацию, направленную на то, чтобы при еврейской оккупации Палестины, они, как обиженные, рванули толпой в Израиль, влившись в первую волну переселенцев, причём переселенцев, часто прошедших боевые действия, и все трудности войны.