Вообще вся история войны выглядела бы как дьявольская провокация СССР, если бы не гигантские потери в двадцать миллионов человек, но и так, Сталин вывел страну из мировой бойни с минимальными потерями и максимальными приобретениями. Теперь Германия и Япония, трудились на благо СССР, что создавало для русских невероятный шанс продвинуть страну в мировые экономические лидеры, что создавало в свою очередь, такой невероятный водоворот событий, предсказать которые не возьмётся и сам Конфуций.
И Мао, в сопровождении внушительной делегации ехал в Москву для переговоров, и он уже знал, что может предложить великому другу и учителю Сталину. Вечно отравляющая жизнь двум странам Манчжурия, голая степь, с мечущимися по степи бандитами, не нужна Китаю, зато станет неплохим подарком Сталину, умеющему усмирять мятежные народы.
Зато граница, проведённая по прямой линии от Тунхуа до Цицикара, придвинется к Пекину и железная дорога совершенно точно протянется от трассы Транссиба к столице Китая, а у Союза появится своя граница с Кореей.
У этого решения было столько плюсов, что он уже подготовил документ, на передачу территории, и согласовал его на Политбюро ЦК КПК, потому что Китайская Народная Армия просто физически не успевала гонять бандитов занятая войной с Гоминьданом, и эту проблему следовало решить, как можно быстрее, тем более что маньчжурские банды пару раз сунулись в Россию, остались там в виде трупов, и сразу стали грабить более беззащитное китайское население.
Москва в августе сорок четвёртого, уже практически избавилась от следов войны, и по всему городу кипели стройки, отложенные на время боевых действий. Здание гостиницы «Россия», на том месте где в другой реальности построили «Украину», но сейчас уже не имело смысла называть крупнейший туристический и деловой объект именем автономной республики. Переход в автономию правда потребовал некоторых изменений в документах СССР, и самой Украины, но нет таких крепостей, которых бы не сломали большевики, и отправив пару сотен человек в вечное путешествие, а тысячи полторы на пожизненное, всё решилось словно по волшебству.
И это тоже изменило облик столицы. Сотни, и тысячи украинских чиновников ранее врывавшихся в союзные наркоматы открывая пинком двери и требуя особого к себе отношения, разговаривая на диком русско-хохляцком суржике[14], внезапно стали русскими, говоря практически без акцента, и даже не «гэкая» и вели себя аккуратно и уважительно, а вслед за ними потянулись и представители других республик, особенно среднеазиатских, потому как теперь у СССР резко изменились приоритеты, и все, кто считал себя призом и сувенирчиком, получили исчерпывающее объяснение почему они говно, и лучше сидеть тихо с хлебом и маслом, чем стать свободными но нищими. И особенно это касалось таджиков, киргизов и туркменов, зажатых между Китаем, Афганистаном и Ираном. И если с Китаем и Ираном ещё можно было договориться, то афганцы, где вообще и никогда не было никакой центральной власти, а были бесконечные банды, мог вжарить такого джаза, что национальные республики тихо поскуливали от ужаса. Сегодня ты договорился с Джергой[15], отдав богатые дары, а завтра они лезут к тебе убивать и брать рабов, не помня ни о каких дарах и договорах.
И это тоже изменило облик Москвы, так как вместо бесконечных караванов просителей всего, приезжала компактная группа представителей, и пыталась доказать, что их кишлаку что-то такое требуется.
Но чиновники наркоматов уже поняли в чём соль, и вместо «братской помощи» так же «по-братски» слали просителей в такую даль, что не разглядеть даже из Кремля, а оттуда по слухам было видно даже якутский лагерь особого назначения, где содержали ССовцев, служивших в концлагерях, и работавших там же вивисекторов.
Но что особенно изменило облик Москвы, так это совершенно невероятные толпы иностранных гостей, неизбежно потянувших за собой не только гостиничный комплекс, но и туристический в целом.
Было в срочном порядке организовано управление Совтур, закуплены полторы сотни американских автобусов, и в срочном порядке стали строить и ремонтировать дороги в Суздаль, и другие города достойные посещения.
Экспресс Берлин — Москва теперь ходил словно часы, а КБ Туполева и Ильюшина теперь в том числе и занимались проектированием пассажирского лайнера. Туполев — среднемагистрального, а Ильюшин — дальнего с расчётом на покрытие всей Европы, и полётов в Азию с одной дозаправкой. А пока пассажиров возили Юнкерсы 52, Боинг 377, и Локхид констеллейшн[16], самый комфортабельный самолёт того времени, пробную партию которого удалось перехватить людям Моргана, и пока владельцы авиакомпаний торговались, разместить заказ на ещё сто лайнеров для России, заплатив через Внешторг, золотыми слитками со штампом «Рейхсбанка».
И чуть не начавшийся скандал, о том, что американские самолёты утекли за океан к комми, утух как только владелец компании показал журналистам горку золотых слитков, полученных им в качестве аванса. А за живое золото американец мог продать всё что угодно, включая родственников в рабство и все решили, что это отличная сделка и золото не пахнет.
Так новую работу в небе нашли сотни пилотов бомбардировщиков и те из истребителей кто мог и хотел переучиваться, а Управление Гражданского Воздушного Флота при СНК, всегда было организаций весьма серьёзной, и они быстро наладили воздушное сообщение сначала между крупными городами, где имелись взлётно-посадочные полосы, а по мере строительства аэродромов и аэровокзалов, и с другими городами. И всё это в течение каких-то месяцев, потому как движение людей между городами росло в прогрессии, и весь задел времён войны, тысячи самолётов авиатранспортных дивизий, огромный ремонтный парк, специалисты и система управления полётами, тут пришлась очень кстати.
Самые свежие машины переделывали на почтово-пассажирские, отправляя возить людей и грузы по всей огромной стране, а Фоккеры, Боинги и Констеллейшены, работали на центральных трассах и международных линиях, и раз в неделю летая даже в Лондон, Париж и Рим.
И это тоже меняло облик Москвы. Теперь в аэропорту имени Фрунзе[17] можно было запросто встретить представителя любой страны, а большие и комфортабельные автобусы американской компании «Гончая» возили тех, кто не хотел добираться на метро.
Один такой автобус Алексей купил на свои деньги для «своего» детского дома, от чего случилась натуральная истерика в областном отделе народного образования, потому как, они-то желали, чтобы такая штука имелась у них в хозяйстве, но Штурмину не было никакого дела до страданий чиновников от образования, и автобус стал собственностью дома, а разъездов у них существенно прибавилось. И на стрельбище, и на занятия актёрским мастерством в Театр Вахтангова, и на разные олимпиады.
Сам Дом, расширился почти вдвое, и представлял собой уже не одно здание, а комплекс из четырёх корпусов, а воспитанники совсем не походили на детдомовских, а скорее на учеников закрытой военной школы, кем они по сути и являлись, потому как с некоторых пор, детдом имел второе подчинение — спецотдел НКВД, а курировала его от наркомата сама Мама Зоя.
И по всей стране, в каждом детдоме на доске объявлений висела бумага, где было написано, как правильно оформить заявление на перевод в Первую Московскую Особую Школу, и куда позвонить чтобы за тобой приехали и отвезли на проверочный экзамен. Но — только один раз. Кто не прошёл, тот не прошёл.
Ещё оставался путь через Олимпиады, каковых в стране проводилось множество, и по любым предметам, и через спортивные соревнования, что как-то вдруг и резко уменьшило воровство персонала, так как в детдом могли заявиться люди из НКВД, и начать задавать неприятные вопросы.
