— Земля меняется быстро, — пожала плечами Эви, — звёзды нет.
— Просто как всё гениальное, — протянул я.
— Скажи, ты опять собираешься куда-нибудь нырять? — с подозрением спросила эльфийка.
— Как знать, может, наверх залезть придётся или ещё чего, — пожал плечами я.
— Ты неисправим, — усмехнулась Эви. — Неужели нельзя спокойно жить.
Она вдруг шагнула ко мне и обняла. Мы так стояли минуту, а потом она тихо произнесла:
— Что бы ни случилось, я прошу тебя — возвращайся живым.
— Моя жизнь всего лишь миг для тебя… — начал я.
Эви вдруг, как в тот первый день, приложила палец к моим губам и произнесла:
— Ты, видимо, не заметил, но я большая девочка, и сама решаю, что мне делать, а что нет, — вкрадчиво произнесла она. А потом, чуть отстранившись, сказала, — лучше миг счастья, чем вечность одиночества. Поверь, я знаю, о чём говорю.
Так, мы простояли какое-то время, пока я не почувствовал укол в щёку. Машинально хлопнул по ней, прибив комара. Самого обычного комара, разве что довольно крупного. И, надо сказать, это потрясло меня до глубины души.
Ладно, что сейчас ноябрь и за ночь пруды покрываются льдом. Просто это был первый комар, которого я видел в пустошах.
* * *
— Ну почему опять, вы? — Валентина Сергеевна сегодня стояла. Её всю трясло, лицо миловидной блондинки пошло красными пятнами.
Я собирался сказать, что-нибудь вроде: «судьба, несчастная такая», но Демидова ткнула меня локтем вбок.
— То есть на этот раз ты утверждаешь, что в четыре часа утра разбирался с шумным соседом Татьяны Николаевны. Это притом, что ночью тебе в городе бывать запрещено!
— Не только шумный был, он ещё и в окна подглядывал, — принялся оправдываться я. — и к тому же вы сами сказали — это утром было…
— Тогда, может, объяснишь мне какого… ты делал в девичьей спальне?
Демидова явно собиралась в очередной раз продемонстрировать своё знание чужих секретов, но наша классная заорала:
— Молчать!
— А раньше это ещё называлось — заниматься французской литературой, — вставила свои пять копеек Лисица. Её на разнос пригнали за компанию. — Мне вот даже само́й любопытно стало, как там дело было, — тут надо упомянуть, что приглашение на такой вот ковёр означало для Лариной немалый рост общественного статуса.
— Да где же вы оба всего этого набрались⁈ — не выдержала наша классная дама.
— В немецком короткометражном кино, — пожал плечами я. — Знаете ли, стандартный сюжет, сантехник удач…
— Хватит пороть чушь! — не выдержала Валентина Сергеевна
— Да ничего такого… — начал было я.
— Окно вынесло, и полквартиры в хлам и это ты называешь ничего такого, да⁈
— Обычный выброс природного метана, — пожал плечами я. — Ремонтные работы уже идут.
Татьяна Николаевна хихикнула.
— А ногами-то ты зачем шумного соседа пинал? — продолжила Валентина Сергеевна.
— Так, вы же мне сами рукоприкладство запретили. Нашёл выход из ситуации.
— О Господи, — взмолилась наша классная, — ну за что мне всё это?
Уже в коридоре Лисица спросила:
— А если честно, чем вы там таким занимались… ну что всё прямо…
— Поспорили, относительно одного места у Ромэна-Ролана, — мрачно произнесла Демидова.
— Нет, я сейчас о другом. Что Репей делал у тебя в спальне? — не выдержала Лисица.
— В шкафу сидел, — не соврал я. — Знаете анекдот? Возвращается муж домой из командировки, а у жены любовник. Ну, тот, значит, в шкаф и спрятался. Проходит время. Муж поел да пошёл спать, тут видит: мужчина из шкафа в женской шубе вылезает. Он его спрашивает: ты кто. Тот отвечает: моль. А шубу, куда поволок — Дома доем…
Демидова засмеялась. Лисица с подозрением уставилась на меня.
— И кто же это такой пришёл, что смог загнать тебя в шкаф?
— Царь Додон из Бессарабии, — пожал плечами я.
— Это в смысле его ты потом ногами на улице пинал? — с ещё бо́льшим интересом осве́домилась Лисица. — А если серьёзно?
— А если серьёзно, — ответил я, — Таня имеет очень опасную привычку совать свой симпатичный носик, в такие дела, от которых нормальные люди стараются держаться подальше.
— Ой, да иди ты… — надулась Демидова.
Мы расселись на небольших диванчиках в рекреации, неподалёку от своей аудитории. До пары оставалось ещё прилично, а потому можно было расслабиться. Татьяна Николаевна, кстати, уселась рядом со мной и демонстративно уткнулась взглядом в книжку, на обложке которой значилось «Паладин Её Высочества Том XXXVI». Мне вот всегда было интересно, как некоторым хватало усидчивости дочитать так далеко, или они просто начинают не с начала?
— Как вы забавно всегда ругаетесь. А дома, небось, всё по-другому, да? — подошла к нам Тимирязева.
— Они вчера ночью спальню взорвали, а потом Репей на улице, мужчину, который к нашей Тане сунулся, ногами пинал, — тут же поделилась с Тимирязевой Лисица.
— Как скучно мы живём, а вот у людей… — тяжело вздохнула донья Карлионе, прижав ладошку к щеке.
* * *
Трофим Харитонович, шумно втянул в себя чайный аромат и пригубил напиток из чашки с изображением Выборгского замка. Лапища у законника была такая, что ручку он держал двумя пальцами. Он неспешно взял песочный кренделёк и откусил не меньше половины. Вид при этом у него был самый, что ни наесть умиротворённый.
Пока Мышкин наслаждался чаепитием, я уже в пятый раз перечитывал документ на гербовой бумаге. Забавно, здесь я всё видел, хотя текст и был магическим, сквозь него просвечивала вязь алых рун. А вот содержание дополнения к договору было совсем не забавным.
Тимирязева выполнила наш уговор. Ну, то есть не она весь её род. Теперь я был ничего им не должен, в деньга́х… Но от обязательства жениться меня никто не освобождал. Более того, теперь всё это ложилось на меня, а не на главу рода Кошкиных. Вот ведь хитрые мафиози!
Интересно, что мои бывшие родители никак себя не проявляли. Хотя, может быть, это и было их делом — скинуть на меня свою проблему.
Трофима Харитоновича, надо сказать. эта бумага привела в самое что ни на есть благостное расположение духа. Ведь опасность для «Товарищества освоения возвращённых территорий» миновала.
Ну а то, что мне придётся жениться на первой встречной, так это дело житейское. Все же терпят, и ты терпи! Пока я тут про себя возмущался, Трофим Харитонович допил чай и заговорил.
— Значится по регистрации твоей, — он вытащил толстую папку. — Я так понимаю, кто-то очень хорошо подсуетился, и теперь то, что ты антимаг известно официально. По́дать я, значит уплоти́л. Ходатайство, чтоб тебя в ратманы определили, подал. На брак у тебя полгода, и тут есть свои плюсы и минусы. Невесту ты себе, какую угодно волен выбрать, — загнул Трофим Харитонович огромный палец, — этой бумажкой тебя не обуздать. Но это могё́т быть только гражданка империи и желательно знатного рода. Однако не это главное, важнее чтобы у вас детишки были, по-другому никак.
Хм, это он, я так понимаю, на Эви намекает. Однако.
— Ить совсем не всё, — законник помял в пальцах прядь седой бороды. — Выкликание уже скоро. От возвращённых территорий, а пустоши официально признали таковыми, выставить можно только тебя. Так вот, у нас организуют комитет по делам этих самых территорий. За места в нём уже сейчас идёть битва. Тебе оно положено по статусу в отличие от всех остальных.
— Так и что вы предлагаете? — спросил я. — У меня на политику нет ни времени, ни сил.
— Дык и не надобно, — спокойно ответил Трофим Харитонович. — Ты можешь пойти в совет не сам по себе, а от Мышкиных, вместе со мной и ещё парой наших. В таком случае все дрязги и грызню мы возьмём на себя, а ты спокойно займёшься своими делами. С Черновыми, Хаакиненами и Ярвиайненами мы по этому поводу уже сговорились. Громов, он в комитете по образованию, не против. С третьим сословием всё порядком сложнее, но от них идут в основном вполне адекватные мужики, как-нибудь да уживёмся. Так что дело за тобой.
