А вот разряжаться перед ночью это был целый квест. Лина, например, предлагала поцелуй. По её расчётам, даже не знаю, на что они опирались, всего за семь-восемь минут, можно полностью меня истощить.
Естественно, эльфийка была готова положить живот свой на алтарь важного дела. Серьёзно вот прямо так. Когда Альвейн узнала, что такое планируется, немедленно решила поучаствовать.
Эви идею забраковала и часов пять читала подрастающему поколению лекцию в стиле «эльфо туристо облико морале». Забавно, что среди молодёжи затесался Юльви, приходившийся эльфийке аж троюродным прадедушкой.
Как и всякая аристократия лиире прекрасно знали свою родословную и могли перечислить всех даже самых дальних родственников, а их было просто-таки несметное количество.
Короче, в финале вся компания, так сказать, раздавила кристалл, извлечённый мной из творобушка. Разошлись бессмертные несколько навеселе. Эви, к примеру, пошла к отцу Теофила «поговорить». Я же зарядил кристалл и, чуть не потеряв от истощения магических сил сознание, двинулся в город.
В общем, рассказываю я вам всё это, потому что сидеть в шкафу целую ночь довольно скучно. Время тянется как незастывшее бланманже. Это, кстати, просто желе из молока. Так вот, делать мне нечего, и я поведаю вам ещё кое-что.
Несмотря на недовольство Эви, я подробно расспросил её внучатую племянницу Альвейн. Это была реально долбанутая особа. Худшим, впрочем, было то, что эльфийка обладала просто-таки феноменальной волшебной силой. По человеческим меркам она была сильнее любого из внеранговых магов.
Самое главное в отличие от всех остальных она не имела, как таковой специализации и могла буквально всё: наколдовать себе платье, вырастить розы, разделить неограниченное количество фасоли по любому желаемому признаку, очистить железо из руды просто силой мысли и даже испарить средних размеров озеро.
Так вот, обладая такими возможностями, всё, чего желала Альвейн это веселиться и совершенно не интересовалась тем, что кому-то мешает. Она не ходила, только танцевала, постоянно аккомпанируя себе на флейте. А ещё она была полностью лишена всякого понятия о личном пространстве.
Для неё притащится ко мне среди ночи, проходя прямо сквозь стены, потому что «захотелось попить» не составляло проблем. При том что с её силой остановить Альвейн было невозможно. Единственный, кто мог на неё повлиять это её родной дедушка Юльви. Он был иммунен к магии не как я, но весьма сильно. Потому в замке то и дела слышалось:
— Ну дедааа, — это Юльви воспитывал свою непутёвую внучку.
Помогало это не сильно. Я, например, недавно провалялся почти сутки в отключке. Просто потому, что Альвейн захотелось украсить скальный пандус на входе в замок.
Эви потом страшно возмущалась, обнаружив свою племянницу не то чтобы одетой в кровати рядом с моим бессознательным телом. Ведь для потребления энергии эльфам нужен был физический контакт, причём как можно более тесный.
Последнее, что я помню, перед тем как отключится, — это фразу:
— Эй ты, что делаешь? Меня же потом замуж не возьмут…
Что я там такого натворил, я не понял, тут же потеряв сознание из-за откачки энергии.
Кстати, идея устроить своё личное счастье не оставляла эльфийку ни на секунду. Если вы думаете, что у неё были слишком высокие стандарты — ошибаетесь. Просто неженатые эльфы от неё шугались, как от огня.
Как бы безумно это ни звучало, но она и правда была правительницей последнего поселения бессмертных — Эльфиора. Только находилось оно в районе нашего Петрозаводска, а не у озера Красного.
В те времена её подданные вели активную торговлю с глиняными, продавая им, то есть нам, керамику. Это обстоятельство эльфийку веселило особенно сильно. Вспоминая об этом, она принималась кружиться и петь:
…глиняные любят вещи из глины,
ни песок, ни камень, ни дерево, ни медь…
В те времена людей даже нанимали для несложных работ. О своей смерти Альвейн не знала ничего. Она просто шла к некоему Элвире, который обещал ей сделать красивое колечко. Рассказывая это, она густо покраснела.
Так вот, просто шла и вдруг оказалась посреди ужасной пустыни, лишённой истинной воды. Она какое-то время болталась, не понимая, где находится, а затем пришла в себя лёжа в клетке.
Группа, в которой служил Эноэ, отвела освобождённых до пограничного поста. Эльфы обрадовались, увидев свою королеву, однако их командиры внезапно повели себя странно. Найденных соплеменников заперли в долговую тюрьму, а солдат сначала послали обратно в пустошь, а потом отправили ту самую каторгу охранять.
Как Альвейн удержали? Да очень просто! В пустошах негде было достать магической силы в достаточных количествах, и все её способности оказались бесполезны.
Откуда же тогда взялись переговорщики? Всё просто Эноэ как-то удалось передать мой подарочек, который вызвал просто-таки фурор. А относительно Альвейн, если я что-то понимаю власти Вайентора — нынешнего государства элдьфи испугались конкуренции. Они не знали, что делать с бывшей королевой, и предпочли просто отложить проблему на потом.
Тут надо сказать, что она была первой из эльфов с таким статусом, кого удалось найти. Грибоедов с Орловым, этим крайне заинтересовались, но в их игры я не лез, как они не лезли в мои дела.
В общем, пока я вам всё это рассказываю, в ночной тишине явственно что-то скрипнуло, кажется, входная дверь. Я замер, почти прекратив дышать.
Минута, другая. В коридоре раздались тихие шаги, и в комнату вошли двое мужчин в модных чёрных пальто. Один из них тот, что в шляпе, так и буду его звать «Шляпа», потряс Демидову за плечо. Девушка подняла голову и словно какой-то механизм произнесла:
— Да, сударь.
Другой, который стоял немного в стороне, спросил:
— Повтори мне, что будет с кротом, запертым в коробке?
Девушка чуть помедлила и механически заговорила:
— Крот, будет жив и мёртв одновременно.
— А что с деревом, упавшим в лесу, где никого нет, с каким звуком оно упадёт?
Демидова опять зависла на некоторое время, то ли сопротивлялась, то ли ещё что. Потом заговорила:
— Дерево упадёт с таким звуком, который нельзя услышать.
Тот без шляпы обернулся к напарнику и произнёс:
— Вы сами убедились.
— Бред какой-то, — протянул Шляпа. — Когда я в комнате один, рядом со мной не лежит мой труп, — пришедший покачал головой. — Вы уверены, что девка говорит правду?
— Абсолютно, — ответил первый. — В этот раз я изменил кое-что в плетении, и теперь она не в состоянии сопротивляться.
— Занятно, — протянул Шляпа.
Я напружинился и медленно-медленно стал поднимать пистолет. Это был «Глок», оставшийся мне от Коли. К нему у доппельгангера обнаружился глушитель, так что пушка была в самый раз.
— Ладно, — видимо, что-то решил тот, что в шляпе. — Кончайте их и уходим.
Ну как хотите. Я, уже не прячась, по́днял пистолет и почти не целясь, выстрелил Шляпе в ногу. Тот заорал и рухнул.
Я вскочил, вынося дверцы шкафа, и рванул наружу. Мгновение и безвольно сидевшая девушка бросилась на меня. С какой-то нечеловеческой скоростью она вцепилась в пистолет, отводя его в сторону.
Напарник Шляпы метнулся наружу. В коридоре загрохотали шаги, потом бухнула дверь.
Демидова вцепилась в пистолет. Глаза её были совершенно безумны. Словно какой-то механизм она изо всех сил старалась не дать мне застрелить Шляпу. Я, правда, и не пытался его грохнуть, но, видать. напарник этого не знал.
Не прошло и двух секунд, как Шляпа пришёл в себя. Он поднял открытую ладонь. Словно в замедленной съёмке я видел, как кисть его начинает светиться, а перед ней возникает сложно закрученная тройная спираль.
Мне-то с этого не тепло — не холодно, а вот Демидову могло задеть знатно. Та в тот момент, как сумасшедшая лупила меня ногами. Не знаю, смогу ли я это повторить в другой раз, но я резко поднял руки и девушка оказалась в воздухе, потом я повернулся, уводя её с линии огня.
