— Теперь увеличим количество витков до десяти…
На этот раз перед его рукой возникла уже сложная двойная спираль. В меня полетел на этот раз светло-жёлтый шарик. Скорость его, следовало признать, многократно выросла.
— Ну, и чтобы не задерживаться, тридцать пять витков…
Старичок выкинул руку вперёд и перед ладонью мигнуло нечто вроде сплетённого из тонких струн кольца. На этот раз шарика не было. Вернее был, просто, увидеть глазом я его не мог. Было впечатление, что старичок выстрелил в меня из какого-то футуристического бластера. Сила плетения была такова, что меня даже слегка толкнуло.
— Кстати, а кто расскажет мне, почему при росте силы плетения изменяется цвет шара?
Желающих не было, потому решил ответить я.
— Это потому что растёт температура плазмы, из которой состоит шар, а потмоу она излучает световые волны всё меньшей длинны, то есть с большей энергией, — ответил я автоматически. Мне просто было скучно, вот я и изложил.
— Что простите? — не понял меня старичок.
Я глубоко вздохнул. А что я собственно теряю. Всего через пару недель мне предстояло отправиться в своё последнее путешествие. Почему-то я был абсолютно уверен в том, что выбраться из Гельсинфорса мне уже не удастся.
— Вы, наверное, знаете, что все предметы материального мира состоят из элементарных частиц, которые организованы в атомы. Атомы имеют положительно заряженное ядро, вокруг которого располагается отрицательно заряженное электронное облако…
— Скажите, пожалуйста, молодой человек, а что случиться с кротом, который заперт в коробке? — старичок перебил меня, вперив в меня взгляд с такой силой, словно хотел прожечь.
— Ему будет скучно, — пожал плечами я.
— Я могу ошибаться, но ответ на этот вопрос иной, — задумчиво произнёс старичок.
— В той постановке задачи, как её сформулировали вы, он именно таков, — развёл руками я. — Вы не узнаете ответа, пока не зададите вопрос правильно.
— А как же правильно задать этот вопрос? — жадно уставился на меня старичок.
— Когда вам предлагали ответить, всего лишь хотели знать, имеет ли смысл говорить с вами дальше. Если вы не поняли вопроса, то и ответ вам бесполезен.
В полном молчании я прошёл к своему месту и сел.
— Обязательно было выпендриваться, — недовольно прошипела Демидова.
— Нет, но так веселее? — в который уже раз пожал плечами я.
* * *
Прохор Фёдорович поёжился. Всё это было не по душе, старому опричнику. Он привык к тому, что само существование артефактов записывающих изображение является строго секретным. Сейчас же стоя за кулисами Мариинского театра, он смотрел на идеально белую поверхность, изготовленную из материалов с пустошей.
Ракурс у него был так себе, ну так и удивляться ему было нечему. Он видел эти записи по многу раз. Здесь опричник был ответственен за передачу изображения. Три инженера и двое магов возились с оборудованием.
Прохор Фёдорович волновался. Они уже прогнали фильм, как выражался Репей, несколько раз, но всё же лжеинтендант беспокоился. Он бегал, туда-сюда контролируя приготовления.
Наконец люстры погасли и после мгновения темноты, софиты осветили сцену, на которую вышел Шереметьев. Высокого и худого старика гримировали, наверное, два часа, и сейчас он значительно помолодел. Приняв прямо таки военную выправку, он вышел на центр сцены. Заиграла тихая музыка.
— Дамы и господа, Ваше Высочество, — слегка поклонился он.
«Совсем у старика спина плоха» — отметил про себя Прохор Фёдорович.
— Сегодня мы все станем свидетелями потрясающего события. Несколько дней назад посреди пустошей на северо-востоке от Выборга было обнаружено гнездо изменённых тварей, — музыка стала тревожней и заиграла чуть громче. — Для уничтожения его был направлен специальный отряд…
Прохор Фёдорович особо не вслушивался. Просто этот текст он уже пару раз прочитал, и раз пять слышал. Вообще всё это мероприятие оторвало от работы кучу народу. Подготовить новых сотрудников было делом долгим и недешёвым. Самому лжеинтенданту пришлось участвовать в показе в качестве администратора.
Всё это его откровенно злило, да ещё и Репей, превратившийся за эти месяцы в основной объект его работы, стал как-то подозрительно деятелен. Организовал маршрут от края плеши в замок.
Со своим клоном Сергеем он в полной темноте безостановочно возил с плеши всё подряд. Потом, вещи, собранные, как попало, элдьфи грузили на сани, запряжённые лошадьми, и волокли в Чертополошье.
При этом Репей полными тележками вывозил книги. Целый набор их он передал Громову, внезапно вспомнив о давнем обещании. Вместе с кхазадом и несколькими элдьфи он сплавал на остров, где раньше росли ходящие растения, изловил одно из них и приволок в замок. Он утверждал, что эта штука выделяет очень полезное масло.
Но это ещё не всё парень запросил целую гору материалов по давно разрушенному Гельсинфорсу и роду Твардовских. Последние и без Репья составляли огромный интерес. Просто потому что о родителях наёмника Шурупа и его, как выяснилось родной сестры, ничего было неизвестно. Однако Репья интересовал не сталкер, а принадлежавшие Твардовским здания на Карельском.
Тем временем Шереметьев закончил свою речь и на экране появилось изображение. Это была залихватская драка в кабаке. Оркестр играл быструю мелодию, очень подходившую действию. Сцена по мысли Их Высочества должна была проиллюстрировать скучающих без настоящего дела бойцов.
Впрочем, потасовка скоро кончилась, и появилось изображение, записанное при погрузке в дирижабль. Кстати существование летательного корабля, да ещё и с таким необычным оснащением государство отрицало десятилетиями. А теперь можно сказать хвасталось посудиной.
Прохор Фёдорович отошёл и двинулся посмотреть на работу инженеров. Те возились с одним из своих чудны́х устройств, заменив его на запасное. Вот молодцы никто даже и не заметил.
Лжеинтендант выглянул в зал, в котором царила гробовая тишина, а потом двинулся вглубь заднего помещения. Тут для него был организован небольшой складной стол. Примостившись за ним, опричник занялся документами.
Он так завозился, что выглянув, обнаружил, что зал замер. В этот самый момент на бойцов со всех сторон ползли пылающие растения. Изображение менялось то с дирижабля, то с груди Громова. Мгновение и буквально все ахнули, потому что одежда штурмовиков запылала, и те принялись её сбрасывать.
Прохор Фёдорович только покачал головой и двинулся работать дальше. Более всего ему хотелось наконец-то попасть домой, увидеться с женой и просто выспаться. Но для этого надо было закончить с бумагами и чтобы никаких форс-мажоров, авралов и всего того, что постоянно случалось на службе.
От работы его оторвал дружный вздох в зале. Он выглянул и обнаружил, что в этот момент целая толпа изменённых оказалась буквально перемолота оружием Репья. Как там его… БэФэГэ.
Теперь бойцы бродили по залу, заваленному изуродованными трупами. Зрелище было достаточно неприятным. Однако зрителям, судя по всему, нравилось. Пожав плечами, опричник вернулся к своим делам. Вновь оторвали его от которых, только аплодисменты. Судя по всему, публика осталась довольна.
Наконец-то этот тяжёлый день заканчивался. Всё, что было потом, включая аудиенцию с Их Высочеством, которая требовала максимально интенсифицировать работы по воспроизведению изображения вместе со звуком, Прохор Фёдорович запомнил слабо
Ночь он, наконец-то, проспал в собственной кровати, искренне намереваясь оставаться в ней до обеда, а то и дольше. Однако не тут-то было. От оказания давления на матрас его отвлекли звуки разговора.
Поднявшись и накинув поверх пижамы халат, лжеинтендант тихо прошёл к двери и с интересом выглянул сквозь небольшую щёлочку. В гостях, к его удивлению, сегодня оказалась Глафира Никитична. Это была вдова его сослуживца и давняя подруга жены.
— … можешь ли представить себе, моя дорогая! — гостья вся раскраснелась и активно жестикулировала китайским веером. — Я словно, оказалась в самых недрах пустошей, среди чудовищ… — Прохора Фёдоровича прошиб пот. А если Глафира Никитична видела его. Что тогда? — О, ма шер, это было ужасно, — с восторгом продолжала гостья. — Орды изменённых тварей в воде, под землёй, в небе… а это — «прячась в тенях, они охотятся на тени». И Шереметьев, ты ведь помнишь его, такой душка… густой баритон… Оказывается третье управление создаёт вот такие записи всех своих операций. Только никто не мог посмотреть. Теперь же Их Высочество смогла преодолеть все барьеры нашей бюрократии… Ох… ты не представляешь, там я видела настоящих элдьфи. Боже мой, какие красавцы, ещё и одеты так… — гостья принялась рисовать на листе бумаги что-то, видимо фасон формы, — чёрное с серебром. Оказывается, летающие корабли и правду существуют! И не только они… — Прохор Фёдорович выдохнул, вроде про него ни слова.
