— Безусловно, — задумчиво произнесла Анастасия Павловна. Цесаревна собиралась налить себе ещё чаю, но обнаружила, что в пузатом чайнике под кринолином ничего нет. — Агафья! — позвала она.

Тут же в двери показалась высокая девушка лет двадцати в чёрном закрытом платье с идеально белым передником.

— Чего изволите? — спросила она, обжигая взглядом мага, который за спиной Их Высочества передавал инженеру орешки из кармана.

— Чаю нам, пожалуйста, и чего-нибудь… лёгкого.

Агафья сделала книксен и растворилась.

— Несколько неудобно, что артефакт висит на груди у…

— Это Ваше Высочество Громов Иван Георгиевич, — вклинился маг. — Ректор выборгской академии.

— Да-да, — цесаревну явно это всё не очень интересовало. — В следующий раз обязательно снабдите такими штуками всех членов группы.

В этот самый момент на гладкой пластине появилось изображение огненного меча, которым Громов увлечённо рубил ящик. Располосовав его, он принялся таскать оплавленные пластины Лысому коротышке, который пальцами крутил из них проволоку.

— Полезный навык, — с интересом произнесла Анастасия Павловна. — У нас такому, где обучают? — говорила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Нигде пока, Ваше Высочество, — откликнулся инженер. — Но мы над этим уже работаем.

— Кстати, а откуда у них огненный меч? — она пометила себе что-то в блокноте.

— Артефакт из пустоши… наверное, — пожал плечами маг. — Обязательно уточним.

Тут в комнату зашла Агафья, принёсшая на серебряном подносе полный чайник и вазочку с тонко нарезанными фруктами. То и другое она поставила на стол, а затем направилась к стоявшим за креслом цесаревны мужчинам.

Служанка отстегнула почти невидимую в складках юбки поясную сумку и вытащила из неё стеклянную банку, украшенную тончайшими узорами. Она поставила её на столик между магом и инженером и открыла. Та оказалась полна жареными орехами.

Затем Агафья извлекла оттуда же бутылку с питьём и три кружки, которые поставила рядом с орехами. Вид при этом она имела более чем деловитый. Поворачиваясь, она одарила самым холодным взглядом, начавшего было улыбаться ей писателя.

Она уже собиралась уходить, но тут взгляд её упал на каменную пластинку. На её поверхности парень, в потрёпанной кожаной броне, размахивая руками, очень артистично рассказывал что-то весёлое и явно не предназначенное для нежных девичьих ушек.

Стоило ему закончить, как изображение затряслось. В кадр теперь то и дело попадали хохочущие мужские лица.

— А может это и не всегда плохо, что звука нет, — задумчиво протянула цесаревна.

Фингарил окинул взглядом небо вокруг, недовольно отметив, что ящеры кончились и теперь делать опять стало совершенно нечего. Он опустил винтовку и закинул оружие за спину, не забыв проверить ремень, а сам принялся заполнять магазины патронами.

Эльфу нравился их латунный блеск. Нравилось, как они немного скользят в пальцах. Даже запах, отдававший алхимическими кварталами и огромными заводами, которые эльф порядком недолюбливал, не слишком-то раздражал его.

— Сколько всего? — спросил Эренфил, сидевший несколько дальше, возясь со своей винтовкой. Она была немного длиннее и не такая удобная, как у Фингарила.

— Восемьдесят два,— ответил эльф, протирая чистой ветошью, очередной магазин, прежде чем сунуть его в разгрузку. — А у тебя?

— Семьдесят девять, — ответил Эренфил. — Эй, молчун, — обратился он к Анвииру, — как там?

— Восемьдесят, — отстранённо произнёс старый солдат. Лицо его казалось совсем юным, но глаза смотрели холодно и цепко, словно он постоянно целился в того, с кем говорил.

— Семьдесят восемь, — восторженно сказал Тельвиил. — Думал, много хуже будет, — эльф погладил ствол своей винтовки. — Вот это вещь! — покачал головой он. — И не поверишь, что глиняные сработали.

— Глиняные, да не те, — спокойно сказал Фингарил. Он уже заполнил все магазины и встал, разминаясь. — Иномирская. Я, когда её в руки беру, думаю, что и в пустошах есть что-то хорошее. Эй, на носу, как там внизу?

— Тихо пока, — откликнулся высокий глиняный, сидевший в кресле впереди. — Они там куда-то залезли и теперь внутри лоботрясничают.

Лётчик постучал пальцем по каменной пластине, висевшей слева от него. На её поверхности двигалось мутное изображение, то и дело шедшее рябью.

Фингарил встал и, подойдя к бойнице, принялся осматривать раскинувшуюся внизу гладь болота. На ней, словно уродливая опухоль, возвышался остров.

Пожар там уже стих. Лишь кое-где оставались небольшие очажки пламени. Дым снесло восходящими потоками, и стали видны крохотные растения. Эльф сначала подумал, что ему это кажется, но они постепенно расползались к берегам острова, где большей частью уже сформировался их ровный ряд.

— Эй, вы когда-нибудь видели, чтобы растения ходили?

— Нет, — ответил Тельвиил.

В том же роде отозвались и остальные

— Чудны дела твои Ауле! — произнёс эльф.

— Кабы это были не Мелькоровы происки, — мрачно процедил Анвиир.

— Ежли я погибну, считайте меня анархистом! — патетически заявил Серёга, поправляя самодельную страховку.

— А если нет? — с интересом спросил Влад.

— А нет, так я ещё подумаю, — рассудительно заявил клон. — Может, я ещё в либерал-демократы подамся.

Он в который раз проверил, канат. Тот крепился к двум мощным штырям, которые громов вогнал в стены над нашим туннелем и выходом из нижнего, куда мы и собирались попасть.

Клон примерился, поправил автомат и с воплем «За ВэДэВээээ!» прыгнул. Металлическое кольцо заскользило по канату, и Серёга стремительно понёсся вниз, вопя, что-то нечленораздельное.

Примерно посредине пути он вдруг резко остановился и закачался взад вперёд, оглашая шахту отборной площадно́й бранью.

— О, как! — уважительно произнёс Громов, неспешно вязавший на себя такую же жилетку.

В этот момент Гилви подпрыгнул и закачался на канате, отчего тот заходил ходуном. Кольцо соскочило с препятствия, и Серёга, вопя ещё громче, понёсся вниз. Гилви уже последовал за ним.

Далее по плану был Влад. Он задержался на краю, глядя в пропасть. Гилви с клоном тем временем достигли прохода и пропали из нашего поля зрения.

Я подошёл к истребителю нечисти. Того била мелкая дрожь.

— Б-б-бросьте ме… — договорить он не успел, потому что Громов просто пнул его в спину и тот, бешено болтаясь и матеря нас, на чём свет стоит, понёсся вниз. На спине его был виден след от подошвы берца архимага.

— Помочь? — поинтересовался он у меня.

— Нет, — я перекрестился, глубоко вздохнул и прыгнул.

Мотало, и правду, сильно. Я старался молиться про себя, но почти сразу сбился и кричал что-то, я очень надеюсь неразборчивое. Всего несколько секунд и я распустил верёвку, чувствуя, что падаю вниз.

Мгновения и вот я уже напротив туннеля и лечу в него. Я отсёк верёвку, чтобы не позволить ей утащить меня назад, и полетел в проход. Даже не знаю, как, но мне удалось сгруппироваться. Пол больно ударил мне в подошвы.

Я встал и обнаружил Серёгу, напряжённо вглядывающегося в коридор. Тот уходил далеко вперёд, не меньше, чем на полверсты. Рядом скорчился Влад, держась на ногу, а возле него присел Гилви, видимо, пытаясь помочь.

Тут я услышал вопли и лишь чудом отскочил, когда на то место, где я был минуту назад прилетел Громов. Пират был не просто спокоен. На лице его читался самый настоящий восторг. При этом выкрикивал он не ругательства или проклятья, а весело вопил, словно мальчишка на карусели.

Пират-ректор почти сразу двинулся к Владу и завозился. С рук его потёк зелёный свет. Истребитель нечисти успокоился и, всего пару минут спустя, поднялся.

— Все могут идти? — спросил Громов.

— Да — нестройным хором ответили мы.

— Репей, куда нам? — осведомился архимаг.

— По-моему, с выбором у нас туго, — пожал плечами я.

— Слушайте, а как мы отсюда выбираться-то будем? — пробасил Гилви.