— Ты же понимаешь, что за госпиталем следят? — прищурившись, уточнила я. — И если заподозрят, что мы решили смыться под шумок, быстренько организуют нападение эльфов или еще какой-нибудь несчастный случай? Ковену эта сотня бедолаг — что есть, что нет...

Алона скептически хмыкнула, что в ее исполнении означало: "Ты меня совсем за дуру держишь?" Я ответила ей извиняющейся улыбкой. За годы совместной работы мы научились понимать друг друга без слов. И, разумеется, помощница сразу поняла, что в столицу мы отправимся на своих условиях, а свой конвой Балдр может засунуть себе в любое из отверстий, которых в человеческом теле вполне достаточно. Как и слежку.

На утреннем обходе я убедилась в том, что не зря в свое время рискнула вытащить осколок "темной луны" из задницы Алоны. Она все организовала настолько виртуозно, что не зная всю подноготную жизни полевого госпиталя, заподозрить, что он фактически свернут, было невозможно.

— Мэтрис Мария! Мэтрис!.. — бережно придерживая сумку первой помощи, в которой обязательно были склянки с основными эликсирами и микстурами, со стороны леса ко мне бежал младший целитель.

Я резко пожалела, что закончив осмотр последнего тяжелого раненного, решила прогуляться вдоль дальнего края лагеря, подышать знакомым с детства воздухом, послушать птиц... Но кто бы мог подумать, что они меня и здесь достанут?! Стиснув зубы, я улыбнулась пареньку, втайне надеясь, что он испугается оскала начальницы и сбежит, но, видимо, то, что он увидел в лесу, напугало его сильнее. "Не дорабатываете, мэтрис Мария, тренироваться надо чаще! — фыркнула я про себя, понимая, что теперь подобных тренировок у меня будет — завались.

— Мэтрис... Мария... — пытался отдышаться и одновременно вытянуться по стойке смирно, бормотал целитель. — Хорошо... что... я вас сразу нашел!

— Сомнительное утверждение, — возразила я, машинально отмечая забрызганные зеленоватой грязью сапоги, влажные от росы штаны, следы травы и смазанные коричневатые росчерки, как будто он вытирал об себя руки.

Выругавшись про себя, я очень сильно пожалела, что магия не позволяла мне списать их на другую субстанцию. В которую, как подсказывала уже интуиция, мы не просто вляпались, а погружаемся с головокружительной скоростью. Почему "мы"? Потому что за ночь совесть никуда не делась.

— Там... там в лесу... Вы должны сами посмотреть! — наконец, выдохнул парень.

— Давайте начнем с простого, — пытаясь оттянуть неизбежное, а заодно подтянуть дисциплину, прищурилась я. — Имя, звание и доклад по полной форме.

До младшего целителя наконец-то дошло, что у главы полевого госпиталя могут быть дела и поважнее, чем тащиться в лес смотреть неизвестно что. Тем более, объект осмотра находился явно не на опушке.

— Эшер Гербоуд, младший целитель, — вытянувшись и приложив правую руку к левому плечу, отрапортовал он. — По распоряжению своего непосредственного командира Сати Лидинет отправился пополнить запасы коры и листьев эрраавы, так как этот вид деревьев является эндемичным для этих земель, а используется...

Кажется, с полной формой я погорячилась. Парень воспользовался моментом, чтобы блеснуть перед начальством свежеполученными знаниями, вворачивая специфическую лексику. Вот только если Сати говорила на медицинско-матерном легко и непринужденно, у парнишки получалось только пафосно-напыщенно. Может, пока, но дожидаться, когда он наконец-то перейдет к сути, быстро надоело.

— Младший целитель, ужмите свой монолог до смысла, — я бросила взгляд на солнце, до половины вышедшее из-за остроконечных верхушек деревьев. — Вам уже пора собирать утренний урожай анализов, а вы на завтрак опаздываете.

— Простите, мэтрис, — густо покраснел Эшер. — Но буквально в двух сотнях шагов от опушки, на границе пятна гнили, которое обнаружили наши разведчики вчера, я нашел раненого, без сознания и в таком виде, что...

"Ну отлично! — тоскливо подумала я. — Вот чего мне не хватает для полного счастья, так это еще одного раненого! Да еще тяжелого... Дался мне этот лес с его птичками и ароматами?! Сидела бы себе спокойно в палатке, пила кофе... Сати в курсе того, что мы уходим, едва сядет солнце, и послала бы парня с таким докладом чистить выгребные ямы, а я бы об этом даже не узнала..."

Сумерки были временем Сердца Мира. Оно совершало один удар под утро, и один — в преддверии ночи. Это делало их самым сложным временем для магов, особенно, действующих на расстоянии. Большинство заклинаний создавались с учетом того или иного светила, то есть лучше работали или при свете дня, или под луной. А работу с чистой силой туман делал практически невозможной (по крайней мере, для магов со средним или небольшим резервом), поглощая ее, рассеивая и отдавая Сердцу. Поэтому лучшего времени исчезнуть из-под бдительного ока генерала Аведиса и не придумать! Было...

— И почему вы решили, что мне непременно нужно увидеть это лично? Разве протокол не предусматривает эвакуацию раненых собственными силами, с последующим докладом непосредственному командиру?

— Я только убедился в том, что он жив, но не стал трогать, — опустил голову целитель, — потому что... потому что это эльф...

На какое-то мгновение ни разу не подводившее меня сердце перестало биться, а в голове мелькнула малодушная мыслишка, что вот прямо сейчас, слава Луне и благодарение Жизни, для меня все и закончится. Не нужно будет тащиться по колено в грязи и по пояс в воде неизвестно куда. А решения, от которых зависит судьба мира, будет принимать кто-нибудь другой. Но, к сожалению, глубокий вдох все поставил на свои места.

Я ругалась долго, мешая медицинские термины с площадной бранью и оборотами из лексикона самого отъявленного армейского отребья. Лицо младшего целителя меняло оттенки, выцветая из густо-красного в зеленовато-бледный в зависимости от того, куда заносило мою фантазию, как светомузыка на танцах по случаю дня города. Впрочем, его можно было понять — заподозрить мэтрис Марию Меральда в знании некоторых выражений довольно сложно. Но когда оставляешь за плечами маленький приграничный городок и закрытую школу Ордена Белых Целителей, крушение надежд и предательство самых близких, годы скитаний и бесплодных попыток забыть, кто ты на самом деле, хочешь — не хочешь, а научишься объясняться на самых разных языках. И матерный оказывается самым востребованным и понятным, хоть в грязной подворотне, хоть в стерильной операционной.

— Значит так, — наконец перешла я к конструктивным указаниям (предыдущие мои предложения, куда и что засунуть, в большинстве своем были анатомически невозможны). — Ты сию секунду бежишь в лагерь и находишь мне Алону. Скорее всего, она в хозблоке. Пока не приведешь ее сюда, ни с кем не разговариваешь, никому ничего не объясняешь, ни на какие приказы не откликаешься. Понял?

Я закрепила свой приказ легким магическим воздействием на мозг паренька. Неизвестно еще, что там за эльф, как бы не пришлось лично притопить его в том болоте, из которого он явно вылез. Организовывать остроухому компанию в лице Эшера Гербоуда мне по понятным причинам не хотелось.

Глаза младшего целителя подернулись легкой пеленой забвения, он кивнул и тут же сорвался с места, а я с тяжелым вздохом добрела до опушки и устало опустилась на поваленный недавней грозой ствол серебристого ясеня. Откуда здесь мог взяться эльф? Я отлично помнила карту, их ближайшее поселение, даже не роща, а так, несколько домишек, располагалось не меньше, чем в трех днях пути от этого места. Просто в отличие от вояк, я точно знала, что остроухие чувствуют биение Сердца Мира, потому селятся практически вдоль энергетических нитей, что существенно облегчает жизнь целителям. Ну, или их жертвам.

Как любой умный человек, я всегда помнила, что мир полон криворуких идиотов. Вот и разворачивала госпитали так, чтобы воздействие энергии Жизни хотя бы немного компенсировало усилие моих помощников, которых в целители набрали не иначе как по объявлениям на верстовых столбах. А труднопроходимый лес, в котором, как выяснилось, помимо болот и растущей на них эрраавы, завелось и пятно гнили, должен был оградить нас от визитов остроухих. Выходит, не угадала.