— Привыкай! — Философски утешила она. И, задорно подмигнув, выдала неминуемый прогноз моего тяжкого, и наполненного всяческими страданиями, дальнейшено существования. — То ли ещё будет!

Что да — то да! В чём, в чём, а в этом моя, не только умопомрачительно красивая но и, как уже неоднократно упоминал, чертовски (прости меня, Создатель, за упоминание имени врага Твоего) умная девушка, была права. Причём целиком и полностью и, на всё те же, пресловутые «двести пятьдесят процентов».

И с этим, хочу я этого, или не хочу, нужно было что-то делать. Причём, незамедлительно, бескомпромиссно и, как можно более жёстче.

Я даже не счёл нужным тратить своё время и отвечать. А просто и незатейливо, пошёл про проторенному, хоженному неоднократно и, давно и успешно зарекомендовавшему, себя пути.

Лёгким толчком силового щупальца отправил всех троих, то есть, саму «мадам», приведшего её ко мне генерала и «носильщика драгоценностей» в Стазис.

После чего жестом подозвал маячившего вдалеке, и с тревогой наблюдавшего за этой неудачной любительской постановкой, начальника охраны. И, не терпящем возражения тоном, приказал.

— Через пять минут выезжаем в Кремль! — И, видя, что он ошарашен исчезновением троих, с его точки зрения, «далеко не последних» в этой стране людей, чуть-чуть надавил, повышая голос. — Это не обсуждается!

— Браво! — Засмеявшись, захлопала в ладоши Марина. — Наконец-то, нашёлся хоть кто-то, кто поставит на место эту зарвавшуюся сучку!

Услышав такую нелестную характеристику дочери Генсека КГБэшник испуганно дёрнулся. Но, так как сумел вовремя расставить приоритеты, удержался от комментариев и, молча кивнув, бросился в сторону гаража.

А уже через несколько минут, причём, даже чуточку раньше назначенного мною времени, наша, «вооружённая до зубов» кавалькада мчалась в сторону Столицы.

К счастью для всех, и к чести приставленных к нам с девочками конвои… то есть, прошу прощения, наших доблестных охранников, они были из тех, кто «успешно поддаётся дрессировке». Ну и, понимали в субординации, разумеется. То есть, сумели вовремя хуй к носу (извините, разобраться в ситуации) и, в отличии от одного, «не к ночи будь помянутого» Георгия Карповича, не стали хвататься за стволы и угрожать, впрочем почём зря, оружием.

Кстати, насчёт «ночи» я ввернул исключительно для красного словца и пиздабольства ради. Опять вынужден извиниться за мой французский. В реальности же, на дворе был самый, что ни на есть, день.

Вполне себе ясный, с ярко светившим солнышком и, приятной во всех отношениях, комфортной для души и тела, температурой.

Старший бодигард, слегка напуганный внезапно учинённым вашим покорным слугой перфомансом, лично сел за руль «нашей» чёрной «Волги». И, то и дело, с явным намёком на панику и ужас в затравленном взгляде, иногда оборачиваясь и, такое чувство, что постоянно косясь в зеркало заднего вида, к великом у моему удовольствию, молчал.

Не знаю уж, что было причиной такой, поистине спартанской сдержанности но, хотите верьте, хотите нет, а я был дядечке искренне благодарен. Ибо очередной порции «расспросов и уговоров» я бы не выдержал. И, скорее всего, отчебучил бы что-нибудь ещё.

Хотя, положа руку на самый дорогой для любого половозрелого самца орган, подозреваю, что мужик был просто в растерянности. Всё же, случившееся на твоих глазах, мгновенное исчезновение не абы кого, а имеющей скандальную славу и очень неоднозначную репутацию, Дочери Самого Генсека — событие не для слабонервных.

Ну а, если учесть, что «в контрах» с ней оказалась «таинственная и неведомая зверушка», под кодовым названием «заморский Прынц», то вообще, полный пиздец, настоящий ахуй и вообще, ситуация из разряда «мама, роди меня обратно»!

В который (но, подозреваю, что далеко не последний) раз, прошу простить за спонтанное и излишне эмоциональное употребление ненормативной лексики.

В общем, «мы ехали», человек за рулём молчал, а я, всё ещё внутренне кипя от негодования, недовольно пялился в окно. Гадая, пойдут ли Члены «Совета Двенадцати» на обострение, или же примут мою сторону.

В том, что Иосиф Виссарионович и Худенко займут нейтральную позицию я нисколько не сомневался. Даже, если честно, в глубине души надеялся, что узнав причину моего возмущения, строго укажут «Первой Советской Принцессе», на недопустимость такого вот, «нагло перелезающего через головы», поведения.

В Кремле нас уже ждали. Причём, все пятнадцать, включая Сталина, Худенко и Веру, «особ, приближённых к "Моему Величеству». И, вопреки опасениям, признаки недовольства и, я бы даже сказал, что «какая-то тень испуга», были заметны только на лице хмуро взиравшего на нас Леонида Ильича Брежнева.

Хотя, зная стервозный и не знающий удержки характер своей дочери, и мою, сложившуюся из полученных сведений из будущего «страшную репутацию», можно не сомневаться, что надумал он себе самое худшее. Вплоть до причинения несовместимого с жизнью членовредительства, причинённого «деффачке по имени Халя». Ну и, сопутствующей ей ампутации голов участвовавших в «наезде на меня», сопровождавших «прЫнцесску», лиц.

— Она жива? — Проигнорировав «политесы» и «прочие вежливые приветствия», первым делом поинтересовался Леонид Ильич.

— Конечно. — Пожал плечами я. И тут же, ехидно прищурившись, иронично поинтересовался. — Вы что, меня за какого-то монстра держите?

— Э-э-э… — Не найдясь с ответом, принялся хватать ртом воздух Брежнев.

А я, не желая тянуть кота за яйца и даже не заходя в Стазис, а просто воспользовавшись телепортацией, выбросил, «героев сегодняшнего для» на всеобщее обозрение.

— Вот, полюбуйтесь! — Прокомментировал я «явление барыни народу». — Наглая, как не знаю кто, пьяная в дугу и вобще, — тут я переключил своё внимание на Андропова и, по привычке державшхися возле своего шефа Цвигуна и Цинёва, — с каких пор, товарищи КГБисты, к имеющей высшие приоритеты секретности и приравниваемой к государственной тайне, допущены лица с весьма сомнительным прошлым? И, к тому же, если мне не изменяет память, имеющие давние и прочные связи в уголовном мире?

— Это не правда! — Мгновенно сориентировавшись, бросился на защиту любимой дочери Брежнев.

Однако, продолжить ему не дала, всё ещё не понявшая, в какую запиндю, то есть простите великодушно, в какие ба-а-альшущие неприятности попала, так и не протрезвевшая Галина.

— На меня смотри, когда Я с тобой разговариваю! — Явно не углядев что «мы немножко переместились» и неправильно интерпретировав мой спич, громко рявкнула «мадам Брежнева».

Хотя, объективно, я её понимал. Ведь, для неё, совершившей путешествие в Москву в Стазисе, прошли какие-то сотые доли секунды. Ну а, «смены декораций», так же, как и увеличения числа внимательно смотрящих на неё зрителей, она, кажется, до сих пор не заметила.

И, вытащив откуда-то, небольшую фляжку с, судя по запаху, дорогим многолетним коньяком, свинтила пробку и сделала большой и смачный глоток.

— Или, думаешь, я на тебя управу не найду? — Пьяно рыгнув и в негодовании нахмурив брови, взвизгнула она. И, по прежнему находясь где-то в мире своих волшебных фантазий, начала набивать себе цену. — У меня знаешь какие люди здесь? — Сжав пухлую ладошку в кулак, затрясла она им перед моим носом. — Я только пальцем пошевелю, и от тебя мокрого места не останется!

— Пап, можно я ей въебу? — Отвлекая внимание от этого «шоу», подёргавменя за рукав, громким и, хорошо услышанным всеми присуствующим щёпотом, спросила Леська. — И, сотворив на маленькой ладошке файербол, начала подпрыгивать от нетерпения.

Огненный мячик же был зажжён потому, что это, как ни крути, самая лёгкая и наименее затратная «фишка» из всех доступных, имеющим магические способности, разумным.

Сами посудите. Влаги, в виде паров воды, в атмосфере достаточно. А уж, путём протейшего электролиза, добыть из неё горючее вещество, коим является водород, для любого одарённого — раз плюнуть.