Особенно учитывая, что в этот раз он действительно на меня злился.

— Скорее всего нет, — кивнула Коко. — Но он тебя простит.

— Я подумаю об этом, — вздохнула я.

— Ну, что бы ты ни решила, я была бы рада видеть тебя там.

Коко побрела по коридору в свою комнату, чтобы закончить сборы. Оставшись одна — если не считать Херувим, все еще спящую у меня на коленях — я проверила свой новый телефон. Там было одно сообщение от отца. Он переслал фотографию приглашения на гала-вечер моей матери с короткой припиской: не просто подумай.

Нахер мою жизнь.

ЗАХАРИЯ

Иногда мне казалось, я чувствую, как легкие распадаются на куски, наполняясь дымом, но я продолжал курить. Курение отвлекало. Занимало мысли.

Без него я жаждал другого.

Того, к чему нельзя прикасаться.

— Стой. Пожалуйста! Я все расскажу. Только, пожалуйста, не убивай меня!

Иуда Фишер-третий.

Это он так скулил.

Один из четверых, ответственных за похищение Лилит.

Вторая жертва моей мести. Правосудия Лилит. Первым был Джейдон Чавара.

— Мы получили список и приказы от Лиска, понимаешь? Устранить угрозы. Твоя девчонка просто оказалась не в том месте и не в то время.

Я сделал еще одну затяжку.

— Спасибо, — ответил я, прежде чем поднять пистолет и спустить курок.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ЛИЛИТ

После ухода Коко я около часа делала наброски. Я ни в коем разе не была художницей, но нарисовать этот клинок казалось самым безопасным способом носить его с собой без необходимости таскать сам кинжал или делать фото. Что, благодаря Лиску, теперь было исключено. Если кто-то заподозрит неладное из-за моих расспросов, я просто скажу, что у меня есть клиент, заинтересованный в вещи с таким специфическим дизайном.

Я сильно давила на бумагу, заштриховывая круги, обозначающие красные драгоценные камни. Затем я написала описание клинка и нарисовала стрелочки, указывающие на разные его части.

Вышло не идеально, но сойдет.

Заодно я записала столько деталей из своих кошмаров, сколько смогла вспомнить. Они начались ровно тогда, когда ко мне попал этот клинок, так что я подозревала, что они как-то связаны.

Я набросала все, что помнила об окружавшей меня обстановке и строки из прошептанных молитв.

«Из чаши Грааля испей сладостный нектар:

Священную кровь, смертоносный яд

И блаженное безумие ночи.

Разбуди пламя священное!

Восстань и обрушь свой гнев!

И пусть твой вечный вопль страданий и ярости сотрясет небеса!

Разбей оковы, что держат тебя,

И сокруши врата заточения!»

Я подумала о предупреждениях Тори.

Я не верила, что это совпадение: и мои сны, и Тори предупреждали о вратах. Возможно, я бы так не думала, если бы Лиск его не убил. Но мне казалось логичным, что архиепископ хотел бы убрать любого, кто привлекает внимание к тому, что заперто за этими дверями, особенно если это угрожало власти церкви.

Может, это демоны.

Может, боги.

Но я собиралась это выяснить.

Закончив с записями, я начала собираться.

— Только ты и я, малышка, — сказала я, глядя на Херувим, которая меня совершенно не слушала.

Она была слишком занята битвой с торчащей из одеяла ниткой, и я не думала, что она вообще понимает хоть слово из сказанного мной. Я разговаривала с ней с тех пор, как Коко ушла, и ее реакции делились на две категории: пялиться или спать. Игры были чем-то новеньким.

Я вздохнула, уперев руки в бока и наблюдая за ней.

У меня не было выбора, кроме как взять ее с собой, что было далеко не идеальным вариантом, но и оставить ее здесь одну я не могла.

Я оглядела комнату в поисках чего-нибудь, в чем можно было бы ее понести.

Порывшись в вещах, я нашла длинный шарф и соорудила что-то вроде слинга, чтобы держать ее перед собой. Я слегка сомневалась, хорошая ли это идея — держать ее крошечные когти так близко к моим сиськам. Но, с другой стороны, у нее особо не за что было хвататься, так что, может, все обойдется.

— Ладно, детка, — сказала я, и тут же поморщилась от того, как легко с моих губ сорвалось прозвище, которым меня раньше называл Захария. Захотелось вымыть рот с мылом. — Давай попробуем.

Я подхватила ее и сунула в складки шарфа. Она сидела смирно, словно вообще не понимая, что происходит, высунув наружу только свою пушистую мордашку.

Я повернулась к зеркалу в полный рост и рассмеялась.

— Мы выглядим нелепо, — констатировала я.

Херувим посмотрела на меня так, словно спрашивала: «Кого это ты называешь нелепой?»

— Ладно, справедливо. Это я выгляжу нелепо.

И звучала я тоже нелепо, но, честно говоря, из всего того пиздеца, что случился со мной за последние недели, это было самым нормальным, и мне это даже нравилось. Это приземляло.

— Давай соберем тебе водички и корма, — сказала я.

Лиск забрал большой рюкзак Коко, так что все, что у меня осталось — это маленький рюкзачок, с которым я пару раз ходила вместо сумки, пока какие-то ловкие карманники не своровали мой кошелек. По крайней мере, если они попытаются обчистить меня в этот раз, им достанется только кошачий корм.

Я накинула куртку, а затем и рюкзак.

Я сунула в кобуру новый пистолет. Мне было немного страшновато его носить, потому что я им еще ни разу не пользовалась, хотя и предполагала, что Захария — или кто-то из его людей — почистили его и отстреляли пару раз. Суть в том, что я к нему не привыкла, и мне это не особо нравилось. Но, по крайней мере, у меня было оружие, потому что я не собиралась идти в Гоморру с пустыми руками или таскать с собой этот чертов клинок.

Я свирепо уставилась на верхний ящик тумбочки. Надеюсь, он почувствовал мое презрение.

Я вышла из квартиры вместе с Херувим. Она вела себя тихо, пока я шла вниз по улице Процессий. Тротуары были чуть более многолюдными, чем прошлой ночью: в основном это были люди с зависимостями, которые не могли продержаться без клубов дольше суток. Некоторые бросали на меня взгляды, от недоуменных до насмешливых, но заговорить никто не пытался. За что я была им благодарна. Вероятно, все дело в выражении моего лица. Хоть я и не знала точно, как именно я выгляжу, я чувствовала свою энергетику. Я была решительно настроена и слегка взбешена благодаря Захарии, готовая снести любого, кто встанет у меня на пути.

Я пересекла улицу Процессий и свернула на Двенадцатую, пройдя мимо поросших мхом каменных стен кладбища Южных Врат, что привело меня в самую южную часть Гоморры. Абрам был не единственным моим покупателем, но обычно он брал то, что я приносила, даже если при этом выделывался. С другими договориться было сложнее. У некоторых были свои заказчики — криты в Хираме и Темпл Сити, желавшие заполучить конкретные артефакты, и из-за этого мне приходилось соваться в сомнительные лавки и иметь дело с еще более сомнительными личностями.

Это был не самый мой любимый способ заработка, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Эта часть города была настоящим лабиринтом. Единственной дорогой сюда служила Аллея Контрабандистов. За ним к лавкам и жилым домам вела череда узких переулков, петляющих между заброшенными зданиями. Самые безопасные маршруты я выучила на собственном горьком опыте, хотя, как и все в этом районе, слово «безопасный» было с сильной натяжкой.

Проскальзывая по одному из сырых проходов, я обхватила Херувим одной рукой, а вторую держала поближе к пистолету. Кое-где виднелись островки света от окон или открытых дверей, но в зияющей тьме могло произойти все что угодно.

Впереди, в полосе света, стояла женщина, перебирая в руках отрез ткани.