— Тори был безобиден, — сказала я, мои губы дрожали. Не знаю, из-за того ли, что я видела его смерть, или из-за страха перед Лиском.

— Ты считаешь, что выступать против церкви — это безобидно? — спросил Лиск. Его голос звучал густо, словно в горле скопилась слюна.

Меня затошнило.

— Он был болен, — возразила я.

В его словах вообще не было никакого смысла.

— Любой еретик, в здравом уме или нет, может собрать последователей, — проповедовал Лиск. — Это риск, на который церковь не пойдет. Я полагал, что из всех моих учеников именно ты поймешь это лучше всего.

Волна тошноты прокатилась по телу, когда воспоминания об его «обучении» всплыли на поверхность. Я все еще помнила саднящую боль от ударов его линейкой по моим пальцам, подгоняющих меня писать быстрее. В какой-то момент он решил, что мне нужен другой вид наказания. Заставлял меня задирать юбку, чтобы отшлепать, что переросло в стягивание трусов, а затем и в то, как он дрочил и кончал мне на голую задницу.

Как же, блядь, я ненавидела этого человека.

— Если у вас были проблемы, надо было идти к Захарии, — сказала я. — Ниневия — это его территория.

— Забавно, — подал голос один из мужин, с темными кудрявыми волосами. — А разве ты не говорила, что она твоя? Когда приказала нам уебывать из твоего района?

Я наградила его испепеляющим взглядом в повисшей тишине.

Лиск сделал несколько шагов в мою сторону, и я ощетинилась. Каждый дюйм моей кожи покрылся мурашками.

— Думаю, ты подзабыла, что моя власть превосходит власть семей, — процедил Лиск. — Не забывай, что тебе лишь дозволили эту бунтарскую выходку. Это привилегия, дарованная тебе мной. Твой отец купил тебе еще один год, но твое время вышло, мисс Левиафан. Вернись к своей семье, иначе будут последствия.

Я затаила дыхание и свирепо уставилась на него. Глаза уже застилали слезы. Я надеялась, что он этого не заметит. Ненавидела то, как я сдувалась в его присутствии.

Взгляд Лиска скользнул к мужчине рядом со мной.

— Отвезите ее туда, где взяли, — приказал он.

Я напряглась, когда ублюдок усилил хватку, собираясь тащить меня обратно в тачку, но тут Лиск добавил:

— И еще, Лилит. Пусть это станет тебе напоминанием о том, что даже Захария не в силах тебя защитить.

ЗАХАРИЯ

— Твоя девчонка приносит неудачу, — сказал Кассиус, выпуская изо рта ниточку дыма.

Я проигнорировал его, глядя на три новых пополнения в моем морге.

Джонатан Коваль.

Джозеф Берк.

Эсли Рид, водитель.

Дело было не в удаче, плохой или хорошей. Это было нечто иное.

В моем городе пустила корни зараза, и началось все с этого ебаного клинка.

Двери позади нас распахнулись, и в помещение легким шагом вошел доктор Мор в белом халате.

— Добрый вечер, мальчики, — произнес он бодрым тоном, подходя к стене и вытягивая пару перчаток из висевшей там коробки.

— Привет, док, — отозвался Кассиус.

— Потуши, — велел доктор Мор, поверх очков окинув Кассиуса строгим взглядом. Тот слегка покраснел и двинулся к раковине, чтобы намочить кончик сигареты. — Ты же сам все знаешь.

Я усмехнулся, но тут же подавился смешком, когда доктор бросил на меня неодобрительный взгляд.

— Что? Я-то ничего не сделал!

— Вот именно, — сказал доктор Мор. — Ты главный. Ты должен держать его в узде.

В том, чтобы нанимать человека, знавшего меня всю жизнь, определенно был свой минус: та легкость, с которой он принимался меня воспитывать.

Кассиус хохотнул, но его ухмылка быстро сползла с лица, когда мы оба смерили его тяжелым взглядом.

— Как я и говорил по телефону, — начал доктор Мор, переключая наше внимание на тела. Подойдя ближе, он с щелчком натянул перчатки. — Причина смерти очевидна, но я хотел вам кое-что показать.

Доктор Мор откинул одну из белых простыней, открывая бледного, с фиолетовым отливом Берка. Внутри шевельнулась нить гнева, и я стиснул челюсти. Мне не терпелось узнать, что сподвигло ищейку напасть на Лилит, но еще больше — прижать к стенке Лиска.

Архиепископ сам дал мне в руки козырь против себя, хотя не думаю, что он еще об этом догадывается. Но для меня было очевидно: кинжал, оказавшийся у Лилит, раньше хранился у церкви.

Доктор Мор достал ручку из кармана белого халата и указал на обесцвеченный рот Берка.

— Вот этот розовато-фиолетовый оттенок, — сказал он. — Это своего рода желеобразная субстанция. Во время вскрытия она сочилась из всех отверстий. Я взял образец, но не ждите результатов раньше, чем через пару недель.

— И что это, по-твоему?

— Понятия не имею, — ответил доктор Мор. — Никогда не видел ничего подобного, но мне интересно, не магия ли это. Может, проклятие.

На секунду я подумал, что к этому могла приложить руку Лилит. Может, она использовала свою магию во время потасовки, но я не знал ни единого Элохая, чья магия вызывала бы подобный эффект.

— Позвони мне, когда появятся новости, — сказал я, а затем посмотрел на Кассиуса. — Найди кого-нибудь, чтобы сообщить семье Рида о его смерти.

— А что с этими двумя?

— Они отправятся на небольшую экскурсию на север, — ответил я.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ЛИЛИТ

Люди Лиска не отвезли меня туда, откуда забрали. Они высадили меня на границе Ниневии, под осуждающим взглядом архангела Зерахиила¹¹. Внезапно вся работа, которую я проделала, чтобы стать другим человеком — той женщиной, которой хотела быть — оказалась бесполезной. Столкнувшись со своим насильником, я снова превратилась в ту испуганную девочку, сбежавшую из дома два года назад.

Я плотнее запахнула куртку и пошла пешком.

Я даже не поняла, как добралась домой. Мои ноги просто несли меня в том направлении, в то время как в голове было абсолютно пусто. Я не могла связать и двух мыслей, парализованная чувством ужаса. Уже долгое время я не знала, каково это — просыпаться без тревоги и страха. Теперь же эти чувства рвали меня на части.

Когда я подошла достаточно близко, чтобы увидеть свой многоквартирный комплекс, я заметила знакомый внедорожник. Захария стоял, прислонившись к пассажирской двери. Увидев меня, он выпрямился и бросил сигарету на землю.

— Ну ты и ходячая катастрофа, любовь моя, — сказал он. — Ты вообще когда-нибудь делаешь то, что тебе говорят?

Я разрыдалась.

Я ненавидела плакать, но плакать перед Захарией я ненавидела еще больше. Я закрыла лицо руками. Хотела спрятаться, но бежать было некуда.

Захария притянул меня к себе. Мои пальцы вцепились в его рубашку, тело била крупная дрожь. И все это время в голове звучал голос матери, приказывающий мне остановиться.

«Подави это. Власть заключается в том, чтобы никогда не показывать миру, что ты чувствуешь.»

Она никогда не интересовалась источником моей боли. Раньше я гадала: может, она знала, но не хотела смотреть правде в лицо? Или, в каком-то извращенном смысле, думала, что это наставит меня на путь истинный?

Ее путь.

Как бы я ни презирала ее слова, я пыталась к ним прислушаться. Я не хотела сейчас быть такой. У меня были дела поважнее.

Например, Тори.

Рука Захарии скользнула по моей спине к шее.

— Не надо! — крикнула я, отталкивая его.

Внезапная паника заставила меня задрожать еще сильнее: я словно наяву почувствовала пальцы того человека, впивающиеся в мою кожу.

Захария уставился на меня с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. Секунду спустя он взял себя в руки и сделал несколько осторожных шагов ко мне. Он медленно поднял руки и обхватил мое лицо ладонями. Большой палец гладил мою щеку.

— Что случилось? — спросил он.

На глаза снова навернулись слезы.

— Они убили его, — выдавила я. — Они застрелили Тори.