Я катапультировалась на переднее сиденье, трясущимися руками судорожно нащупала кнопки блокировки дверей. Они щелкнули ровно в тот момент, когда Берк с размаху ударил ладонями по моему окну. Крик вырвался из моей груди, пока я пыталась переключить передачу, но рычаг словно заклинило.

Я явно делала что-то не так, но главная проблема заключалась в том, что я, блядь, вообще не умела водить. Мне это было не положено.

Пиздец!

Я со всей дури ударила ладонью по рулю, и раздался автомобильный гудок.

Да! Сигнал.

Я навалилась на него, наполняя ночь пронзительным воем.

Стук Берка прекратился, и, подняв глаза, я увидела, что он выхватил пистолет. Я закричала и пригнулась. Разблокировав дверь, я распахнула ее и со всей силы пнула ногой. Дверь врезалась в него. Он отшатнулся назад, но вцепился в оконную раму. Я схватилась за ручку и попыталась захлопнуть ее обратно. Несмотря на то, что я отдавила ему пальцы, он не разжимал хватку.

Я отпустила дверь и потянулась за пистолетом, наставляя на него оружие, но тут он резко дернул меня за лодыжку, и внезапно я вылетела из машины, больно ударившись затылком об асфальт. Боль пронзила все тело, парализуя его. На мгновение меня охватила паника, я не могла пошевелиться, в ушах все громче и громче звенело, но потом Берк навис надо мной, и я вспомнила, что у меня есть пистолет.

Мои пальцы сомкнулись на рукоятке. Я прицелилась ему в грудь и спустила курок.

Выстрел оглушил меня, и его кровь брызнула мне в лицо. Я резко села и попятилась назад, пока не уперлась спиной в кузов машины.

Берк пошатнулся и упал на одно колено, глядя на меня. То странное свечение в его глазах исчезло.

— Убей меня, — выдохнул он. — Пожалуйста. Я не хочу этого делать!

Я покачала головой.

Одного выстрела и так было достаточно.

Второй сочли бы перебором.

— Пожалуйста, — умолял он сквозь стиснутые зубы. — Пожалуйста!

Когда я не шелохнулась, он зарычал, скаля зубы, и бросился на меня, как дикий зверь. Я выстрелила в него еще раз. Он рухнул лицом вниз на асфальт и больше не двигался.

Несмотря на то, что меня колотило как в лихорадке, я поднялась на ноги. Я продолжала держать Берка на прицеле, хотя и подозревала, что теперь он точно мертв.

Я подкралась к передней части машины, где обнаружила мертвого водителя и еще одного человека.

Коваль, второй головорез.

— Какого хуя тут происходит? — пробормотала я себе под нос, поморщившись, когда обернулась посмотреть на Берка.

Голова раскалывалась.

Я пошла к машине. Мне нужны были мои вещи, а потом нужно было убраться отсюда как можно дальше, прежде чем вызывать помощь.

Переступая через тело Берка, я заметила, как что-то блеснуло под ним. Прежде чем я успела сообразить, что делаю и что именно это было, мои пальцы уже коснулись рукояти золотого клинка. Ледяной холод, пробирающий до костей, пустил корни глубоко внутри меня, и мои пальцы крепко сжались вокруг оружия.

Выпрямляясь, я услышала голос:

— Берегись…

А затем еще тысячу других.

Берегись, берегись, берегись.

Я рухнула на колени. От удара голова запульсировала болью, а зрение затуманилось. Я боролась с подкатывающей тошнотой, желудок выворачивало наизнанку, пальцы впивались в песок пустыни. Ожидая, пока это чувство пройдет, я вдруг ощутила собственное тело. Кожа казалась стянутой и обветренной, натянутой на кости слишком туго. Я провела шершавым, как наждачка, языком по потрескавшимся, кровоточащим губам, в которых не осталось ни капли влаги. Даже глаза щипало от песка, они пересохли настолько, что казались съежившимися в глазницах.

Шепот не прекращался, их предупреждения отбивали четкий ритм, словно бой барабана. Я не понимала, откуда он исходит. Возможно, это колотилось мое собственное сердце, грохоча в груди: тук-тук-тук.

Слушая этот ритм, слова сами собой полились с моих губ.

«Трепещи, богиня ночи,

О Мать Луны, владычица теней!

Уста твои источают яд,

А кровь несет погибель.

Возляг на алтарь моего заточения,

Окропи ступени жертвенной кровью.

Разбей оковы, что держат меня,

И сокруши багряные врата!»

Я почувствовала вкус крови, и когда она обволокла мой язык, ко мне вернулись силы. Подняв глаза, я обнаружила, что стою на коленях перед входом в огромную пещеру.

Тьма тянулась ко мне.

И я поднялась ей навстречу.

ЗАХАРИЯ

— Простите, что беспокою вас, мистер Зареф, — сказала Колетт Д’Арси. — Но я волнуюсь за Лилит. Она еще не вернулась домой и не берет трубку.

Тревога накрыла меня пугающей тенью. Страх засел внутри, словно инородное тело. Я хотел вырвать его из себя, но знал, что есть лишь один способ это сделать.

— Я найду ее, — сказал я.

Горло сдавило, когда я дал это обещание и повесил трубку.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ЛИЛИТ

Когда я очнулась, это было похоже на всплытие из темного омута. Я почувствовала, как выныриваю на поверхность, как пробуждается мое тело, и осознала, что лежу на кровати, а моя одежда влажная. Голова раскалывалась. Мозг пульсировал, словно разбух и больше не помещался в черепе. Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что произошло. Пришлось продираться сквозь воспоминания, омраченные моим странным сном о пустыне.

Это было продолжение предыдущего сна, и все казалось таким реальным. На языке скрипел песок, губы пересохли. Я попыталась сглотнуть, но во рту не было ни капли влаги.

Мне нужно было попить.

Я открыла глаза и увидела высокий, затененный потолок. По светильнику в центре, плетеному шару из ротанга, я поняла, что нахожусь в комнате Габриэля и Эстер. Я чуть приподняла голову и мельком увидела Захарию, стоящего в углу. Одна рука была скрещена на груди, другая поднята. Он задумчиво потирал большим пальцем губы.

Я прошептала его имя, и он перевел на меня взгляд, но не подошел. Он опустил руки и открыл дверь, заговорив с кем-то. Секунду спустя он отошел в сторону, впуская в комнату пожилого мужчину.

Я узнала его сразу. Его звали Люк Моргенштерн, но все называли его доктор Мор. Это был немолодой мужчина с короткой стрижкой с проседью и черными усами. Кожа под линией челюсти обвисла, из-за чего казалось, что он вечно хмурится, хотя на самом деле он всегда был жизнерадостным.

Я давно о нем знала, но лично познакомилась только после переезда в Ниневию. Он работал на Захарию и лечил людей из его круга. Когда мне было семнадцать, я попросила противозачаточные. Ну, пришлось просить его через Захарию, что было чертовски неловко, но я их все равно получила. В Хираме я была далеко не единственной, кто прибегал к его услугам. И речь шла не только о женщинах.

Церковь и пять семей обожали указывать женщинам, что им делать со своими телами. Но втайне они шли на все, лишь бы замять скандал, включая оплату подпольных абортов.

— Мисс Левиафан, — произнес доктор Мор, подойдя ближе. — Как вы себя чувствуете?

— Как будто долбанулась головой, — ответила я, медленно садясь.

Я свесила ноги с края кровати, но волна головокружения заставила меня остаться на месте. Я закрыла глаза, пытаясь поймать равновесие, но даже тогда мне казалось, что они плавают у меня в черепе. Это чувство опустилось в живот, вызвав приступ тошноты.

— Осторожнее, — сказал доктор Мор. — Голова кружится?

— Немного, — ответила я, не открывая глаз.

Я протяжно выдохнула.

— Тошнота?

Я кивнула. Я не хотела говорить из страха, что меня и правда вырвет. Однако через несколько секунд это чувство прошло. Я открыла глаза. Доктор Мор поставил свою сумку на прикроватную тумбочку и открыл ее. Он вытащил пару нежно-голубых перчаток.