Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Автор: Скарлетт Сент-Клэр
Название: «Кошмар у Врат»
Серия: «Кровь Лилит». Книга первая
Перевод: Verhovnaya
Редактура: Verhovnaya, Ленчик Кулажко
Вычитка: Ленчик Кулажко
Обложка: Ленчик Кулажко
18+
(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)
Любое копирование без ссылки
на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!
Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Часть I
Книга Бытия
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ЛИЛИТ
В «Ритуале» не протолкнуться. Глянцевые столики и бархатные диваны были уже переполнены, поэтому людям приходилось стоять плечом к плечу в пульсирующем сине-пурпурном свете в ожидании начала шоу.
Они спустятся сверху: воздушные гимнасты. Их красные шелковые полотнища развернутся в темноте, точно языки пламени, гипнотизируя зрителей силой и грацией, пока они парят, подвешенные в дымном воздухе. Это было популярное развлечение в Ниневии. Те, кто спускался сюда из остальных четырех округов, хотели бы заставить церковь поверить, будто они пришли посмотреть именно на это безобидное представление, но все мы знали правду.
Их представление начиналось точно по расписанию. В пятницу в три часа дня улица Процессий — единственная дорога в Эдеме, соединяющая все пять округов, полностью заполнялась машинами вплотную. Первыми приезжали финансисты из Хирама, затем подтягивались промышленники из Темпл Сити, торговцы из Галанта, художники из Аккадии. Но стоило им пересечь границу Ниневии — и происхождение теряло значение. Все они были просто лицемерами.
«Криты», как называли их местные.
Большинство проводили выходные, слоняясь из клуба в клуб на Аллее Грешников, а рано утром в воскресенье возвращались в свои округа, чтобы помолиться в храме. К понедельнику они будут очищены и прощены, готовы жить благочестиво вплоть до следующих выходных.
«Прощение — это приглашение ко греху. Оно станет нашей гибелью.»
Я стиснула зубы, когда слова матери незваными гостями ворвались в мои мысли, оживая в памяти. Ее доктрина въелась мне в подкорку, заточенная всплывать каждый раз, когда я сталкивалась с чем-то, что противоречило ее учениям. Хотя это было одним из немногих утверждений, с которыми я действительно была согласна.
Прощение было приглашением к греху. Я наблюдала это каждую неделю, и именно поэтому давным-давно решила, что мне плевать на прощение.
Уж лучше я буду грешницей, чем лицемеркой.
Я пробиралась сквозь толпу в красном платье, таком же ярком, как шелка воздушных гимнастов. Но, в отличие от них, оставалась незамеченной. Это был мой выбор. Я могла бы привлечь к себе внимание, если бы захотела, но среди присутствующих я пока не разглядела ничего стоящего.
А сегодня вечером мне нужно было что-то дорогое.
Пришло время платить за аренду, а мой арендодатель снова задрал цену.
Моя соседка по комнате, Коко, сокращенно от Колетт, ушла на работу вниз по улице. Она танцевала в клубе «Восхваление». Она просила меня остаться дома, но лишь потому, что ей не нравилось, каким способом я сводила концы с концами.
Я была добытчицей товаров, в основном религиозного обихода, но не особо привередничала. Я бы продала что угодно, если бы могла выручить за это хорошую цену. Проблема заключалась в том, что моя работа была технически незаконной, так как церковь запрещала продажу святынь.
Коко называла мои методы воровством, а я — использованием своих ресурсов, которыми, так уж вышло, была магия.
Честно говоря, в этом не было бы нужды, если бы Захария, глава Дома Зареф и всего округа Ниневии, позволил мне танцевать в одном из своих многочисленных клубов, но он отказал.
— Ты начнешь войну, Лилит, — сказал он.
Я закатила глаза:
— Ты драматизируешь, Захария. Никто не обязан знать, кто я такая.
— Ты дочь Дома Левиафан, — ответил он, словно это все объясняло. — К тому же, мне дороги мои яйца. А твой отец точно отрежет их и скормит мне, если узнает, что я позволил тебе танцевать.
— Разреши мне.
Захария.
Захария.
Захария.
Он был красивым, бесящим мужчиной. Я знала его всю свою жизнь. Он был на восемь лет старше меня и стал главой своей семьи после смерти отца пять лет назад. Он всегда был тихим и сдержанным, по большей части безэмоциональным, как и все Элохай Так называлась родословная, которая давала каждой семье магию, а вместе с ней и право править.
Вот только все это было полнейшей хуйней, потому что кровь Элохай (кровь Бога) давала магию только женщинам. Она делала нас могущественными, но мы даже не могли использовать эту силу, потому что подчинялись мужчинам.
«Это то, что мы заслужили за искушение Первого Человека», — любила повторять моя мать.
Ей нравилось цитировать «Книгу Величия1». Это был религиозный завет, правивший нашим обществом, который гласил: мужчины должны остерегаться женщин.
Это также означало, что в отличие от Захария, которого готовили стать главой семьи Дома Зареф, меня готовили стать женой. А поскольку я была единственным ребенком в своем доме, мой отец должен был сам выбрать мне мужа — следующего главу Дома Левиафан.
Я, блядь, ненавидела это. И именно поэтому и сбежала.
И хотя Захария, может, и не позволял мне танцевать, он позволил мне укрыться на его территории.
Чья-то рука по-змеиному обвилась вокруг моей талии, и меня прижали к мужчине постарше. Я выставила руки вперед, упершись ладонями в его мягкую грудь. На нем была рубашка на пуговицах, расстегнутая на воротнике и испачканная потом. Его лоб блестел, а волосы редели. Он усмехнулся, притягивая меня ближе.
— Куда направляешься, красотка? — спросил он.
Я прищурилась и окинула его взглядом. Его пиджак висел на спинке стула. Это был кашемир, с ровными стежками и пуговицами из настоящего рога животных. Мужчина явно был из Хирама, финансового округа. Я была более чем знакома с этим местом. Я там родилась и выросла.
Там же мой отец, Люциус, правил как глава семьи Левиафан.
Мужчина окинул меня взглядом с ног до головы, прежде чем уставиться на мою грудь. Она не была такой уж большой, но в этом платье-футляре на тонких бретельках она аппетитно выпирала из декольте.
— Таких, как ты, больше не делают, — произнес он.
Я изогнула бровь.
— Скажи это еще раз, — ответила я. — Мне в лицо.
Мужчина поднял взгляд. Я чувствовала его безудержную и темную похоть с того момента, как он притянул меня к себе, но теперь я могла ее видеть. Его зрачки расширились, поглотив цвет радужки, кожа раскраснелась, а член стоял колом, натягивая ткань темных брюк.
— Непокорность, — протянул он, и тонкая ухмылка скривила его губы. — Мне это нравится, но мужа ты себе с таким характером не найдешь.
Я продолжала упираться руками в его грудь: чтобы сохранить дистанцию, пока он пытался притянуть меня ближе, и чтобы получить больше контроля над его возбуждением.
— Позволь мне укротить тебя, сахарок, — сказал он. — Я буду очень хорош.
Меня пробила сильная дрожь, и я заподозрила, что мало кто из женщин вообще выбирался из лап этого мужчины живым.
