Я опустила одну руку ему на бедро, а вторую оставила в центре его груди. Его губы обнажили зубы в победном смешке, но я уже проникала в его энергию, ища те части, которые питали его сексуальное влечение. Я узнала ее на ощупь: головокружительная, тошнотворная сила. А затем вытянула ее в пространство между нами. Вне его тела она больше не имела цели или намерения. Теперь это было просто топливо, которое я могла использовать, чтобы убить его либидо.

— Отпусти, — приказала я, наполняя свои слова магией.

Он опустил руку, и в то же время его член сдулся, словно проткнутый иглой. Его мерзкая улыбка сползла, а зрачки сузились так, что я смогла разглядеть тускло-серый цвет его глаз. Теперь, побледнев, он выглядел намного старше, чем раньше, почти немощным.

Это казалось справедливым наказанием.

Я молча нырнула обратно в толпу, желая увеличить расстояние между нами до того, как он оправится от последствий моей магии. Они варьировались у разных мужчин в зависимости от эмоционального состояния, выносливости и возраста. И это только те факторы, которые я успела заметить. В любом случае, некоторые восстанавливались быстрее других. Я подозревала, что этому мужчине будет непросто вернуть равновесие, и эта мысль наполняла меня восторженной радостью.

Я улыбнулась, несмотря на дрожь при воспоминании об ощущении его липких и грубых рук на моем теле. Уверена, он считал, что имеет на меня право.

Она сама напросилась. Вот как стал бы он доказывать, кивая на мою оголенную кожу.

Интересно, заметил ли эту перепалку Захария или его брат Кассиус. Если да, то моя магия — далеко не самое худшее, что случится с этим ублюдком сегодня вечером.

Как бы сильно я ни презирала таких мужчин, мне стоило быть осторожнее. Всегда находился кто-то, чье желание было настолько первобытным и неконтролируемым, что пробивало мой щит. Я еще не придумала, как исправить этот изъян. Я полагала, что мне просто не хватает сил, и если это действительно так, то мне пиздец.

Я отогнала эти мысли и вместо этого сосредоточилась на клиентуре.

Хотя женщин было немало, большинство составляли мужчины. Я могла сказать, откуда они родом, по тому, как они одевались. Люди из Хирама были «белыми воротничками²» и носили шерстяные костюмы. Жители города Темпл Сити предпочитали полиэстер. Выходцы из Аккадии одевались более повседневно, в хлопок, лен или смесовые ткани, в то время как обитатели Галанта были скорее «синими воротничками³» и носили прочные темные ткани. Визуально было легко определить, кто какое место занимает в иерархии, но здесь, в Городе Грехов, мы все были равны в одном — в желании.

А прямо сейчас я желала получить что-то ценное, что можно было бы продать на Аллее Контрабандистов, чтобы заплатить за квартиру… и, кажется, я мельком увидела именно такую вещь.

Это был кинжал. Я заметила его, потому что драгоценные камни, инкрустированные в его рукоять и ножны, мерцали, ловя рассеянный свет при малейшем движении его владельца. В том, что люди носили клинки, если они работали в храмах или охраняли врата, не было ничего необычного, но чаще всего те были простыми. А этот выглядел дорого, вися на ремне мужчины средних лет из Хирама.

Выбрав цель, я начала изучать его издалека.

Он был красив, с короткими седеющими волосами и ухоженной бородой. Выглядел подтянутым и расслабленным, почти полулежа за барной стойкой: один локоть на столешнице, другой на спинке стула, стакан с жидкостью янтарного цвета зажат кончиками пальцев. На нем не было кольца, а значит, он не женат или просто снял его.

Проблема заключалась в том, что он был не один. Рядом с ним сидели двое мужчин, вероятно, его коллеги. Я не слышала, о чем они говорили. История, должно быть, была забавной, потому что время от времени их смех взрывался, перекрывая гул толпы. Я задавалась вопросом, не помешают ли друзья моей цели моей работе. Я могла бы попытаться очаровать их всех, но это потребовало бы много магии. Но большое количество магии порождает мощный всплеск энергии, что выдаст мое присутствие охране, а я не хотела, чтобы меня утащили отсюда до того, как я доберусь до этого клинка.

Словно почувствовав мой взгляд, мужчина перевел глаза на меня, а затем скользнул по моему телу. Я восприняла это как приглашение и подошла к стойке, втиснувшись между ним и двумя его приятелями. Я не стала смотреть на него сразу, а вместо этого окликнула бармена. У посещения знакомых заведений был один минус: тебя могли узнать.

Бармен Илай приподнял густую неодобрительную бровь, метнув взгляд на мужчину рядом со мной.

— Привет, Лилс, — бросил он. — Что тебе налить?

— Как обычно, — ответила я.

Моим «обычным» был клубничный дайкири. Я не знаю, почему именно он. Мне просто нравилось, что он сладкий, а Илай всегда украшал край бокала целой клубникой.

— Сделаю, — кивнул бармен.

— Спасибо, Илай, — пропела я.

Он попытался скрыть улыбку, опустив голову и сосредоточившись на работе.

Я воспользовалась моментом, чтобы взглянуть на двух коллег моей цели.

— Вот, красавица, — произнес тот, что сидел ближе ко мне, уступая свой стул. — Садись на мое место.

Я не стала протестовать и вместо этого улыбнулась.

— Какой милашка, — промурлыкала я. — Спасибо.

Других пустых мест за стойкой не было, поэтому мужчине пришлось стоять. Его коллега подмигнул мне, прежде чем тоже соскользнуть со своего стула. Вместе они растворились в толпе, оставив меня наедине со своим другом.

Я повернулась к нему. Его глаза были такими же, как у того мудака ранее: зрачки расширились настолько, что я не могла определить их цвет. Впрочем, мне не нужны были физические признаки, чтобы понять, что он возбужден. Я чувствовала, как это вспыхивает в воздухе между нами.

Он улыбнулся, обнажив зубы: ряд ровных жемчужно-белых виниров.

— Привет, — сказал он.

Мне показалось, что он звучал как человек, которому приходилось прилагать усилия, чтобы сделать свой голос ниже.

— Привет, — ответила я самым томным тоном, на который была способна, приподнимаясь на мысках своих туфель, чтобы грациозно скользнуть на барный стул.

Его взгляд снова опустился, пробегая по контурам моего тела и разгоняя его похоть до предела.

Я глубоко вонзила в него свои когти.

Илай пододвинул ко мне мой напиток. Звук стекла, скрежещущего по граниту, заставил меня стиснуть зубы.

— Запиши на мой счет, — бросил мужчина.

— Ох, не стоит…

— Я настаиваю, — перебил он.

Я снова улыбнулась и протянула руку.

— Лилит.

— Эфраим, — представился он.

— Рада знакомству, Эфраим, — произнесла я, удерживая его взгляд и потягивая коктейль через трубочку.

— Что привело тебя сюда сегодня вечером? — спросил он.

— О, я просто хотела немного развлечься, — ответила я. — А тебя?

— Со мной бывает весело, — хмыкнул он.

Его желание нарастало, каждая волна была сильнее предыдущей. Я чувствовала приливы и отливы, моя магия прицепилась к его энергии. У меня слегка закружилась голова, но меня не тошнило, как от предыдущего ублюдка.

Когда мои способности впервые проявились в восемнадцать лет, от всего этого опыта меня страшно рвало. Меня и сейчас тошнит, если у них есть аппетит к насилию.

Моя магия стала крахом моего послушания. Именно тогда я осознала, что все, что церковь пыталась говорить о женщинах, было ложью. Мы не несли ответственности за мужскую похоть. Мы просто существовали, а они желали.

Иногда это желание было взаимным. Иногда — нет. Но мужчинам было трудно обмотать свои причиндалы вокруг слова «нет». А поскольку наш мир ценил их больше, страдали именно мы.

— Красивое ожерелье, — заметил Эфраим.

— Спасибо, — ответила я, зажимая кулон между пальцами.

Это был золотой крест с заостренным концом, делавшим его больше похожим на кинжал. Отец подарил мне его на мое шестнадцатилетие. Он назвал его амулетом, и сказал, что тот выкован из золота, найденного в пустыне Нарам-Син⁴, и наделен какими-то защитными свойствами.