Как только я вошла внутрь, я поняла, что что-то не так. На полу кухни была разлита заварка и валялись осколки керамики, словно она заваривала чай и выронила кружку. Эстер ни за что бы не оставила такой бардак неубранным, даже в конце третьего триместра.

Я вытащила пистолет.

— Эстер? — позвала я, переступая через разбитую чашку.

И тут я увидела кровь. Всего несколько ярких капель, но они вели в сторону спальни.

Может, она порезала руку.

— Эстер!

Мой голос сорвался на визг, который я сама не узнала. Истерика поднималась внутри меня, пока я пробиралась в ее спальню. Она тоже была пуста, но дверь в ванную была приоткрыта, и через щель я увидела ногу.

— Эстер! — закричала я, убирая пистолет в кобуру и врываясь в комнату.

Перед глазами внезапно все покраснело.

Кровь была повсюду: на раковине, унитазе, ванне, на полу. И посреди всего этого лежала Эстер. Она лежала на боку, рука рядом с телефоном, один палец вытянут и согнут, зависнув над темным экраном. Другая рука покоилась на ее круглом животе.

— Нет, нет, нет, нет.

Мои руки тряслись так сильно, что когда я достала свой телефон, он выскользнул из пальцев и с грохотом упал на пол, разбрызгав кровь по моим ботинкам и низу джинсов. Я подняла его и вытерла о рубашку, глаза застилали слезы. Мне удалось стереть с экрана достаточно, чтобы набрать службу спасения.

Когда диспетчер ответила, я прокричала адрес в трубку.

— Саммер-роуд, 912, квартира 716. Моя подруга без сознания и истекает кровью. Она беременна.

Я слышала, как женщина на том конце провода щелкает по клавиатуре.

— Вы сказали, пациент — женщина? — спросила она.

— Да! Женщина, тридцать пять недель беременности. — Я с трудом говорила, потому что с трудом соображала. — Она вся в крови. Здесь везде кровь!

— Она дышит?

Я не могла понять.

Я опустилась на колени и приложила ухо к ее груди.

— Д-да! Да!

Меня захлестнуло облегчение. Она была жива. Надежда есть.

— Эстер! — закричала я, тряся ее. — Эстер, пожалуйста, очнись!

— Мэм. Мэм. Вы знаете, откуда идет кровь? — диспетчер тоже кричала. — Она ударилась головой? У нее кровоизлияние?

Я не могла осмыслить ее вопросы.

Откуда мне, блядь, знать, откуда идет кровь?

Она была везде!

— Мэм?

— Я не знаю. Я не знаю. Я не гребаный врач. Просто пришлите кого-нибудь сюда, пожалуйста. Пожалуйста!

— Я уже выслала скорую, — сказала она. — Эти вопросы их нисколько не задержат. Мне нужна информация для парамедиков.

Я ненавидела ее спокойный голос. Мне было плевать, что это часть ее работы. Это выводило меня из себя. Заставляло чувствовать, будто она не понимает, насколько важна для меня Эстер. Насколько важен Лиам…

— Мэм?

— Что? — рявкнула я.

— Мне нужно, чтобы вы впустили парамедиков в квартиру, — сказала она.

Ох.

Я поднялась на ноги и пошла к двери. Когда я открыла ее, по ту сторону стояли двое мужчин. Они уже были в перчатках, а один из них нес большую сумку.

— Кто-то вызывал скорую? — спросил один из них.

— Да, она в ванной, — ответила я.

Я поспешила вперед, показывая им дорогу в комнату.

— Ох, золотце, — пробормотал один себе под нос. — Что случилось?

— Я не знаю, — сказала я. — Я нашла ее в таком состоянии.

Они не стали терять времени и принялись за работу.

— Как ее зовут? — спросил один из них.

— Эстер, — ответила я.

— Эстер, — произнес мужчина, похлопывая ее по лицу. — Очнись, золотце. Можешь открыть для меня глаза?

— На каком она сроке? — спросил другой.

— Тридцать пять недель, — сказала я.

Мужчина заговорил в свою рацию, повторяя предоставленную мной информацию и кое-что еще, упоминая кровоизлияние, ее артериальное давление, частоту сердечных сокращений и миллион других вещей, которые слились в фоновый шум, пока я смотрела на Эстер из угла комнаты.

В конце концов они переложили ее на каталку и вывезли из квартиры. Я последовала за ними, спускаясь вместе в лифте. Она лежала на боку лицом ко мне. Она была без сознания, лицо закрывала кислородная маска. Мне не нравилось, как эластичные ремешки впиваются в ее кожу. Мне хотелось протянуть руку и дотронуться до нее, но мои руки были в крови. Вместо этого, глядя на нее, я мысленно умоляла ее очнуться.

Очнись. Очнись. Очнись.

— Вы родственники? — спросил один из них.

— Она моя сестра, — ответила я.

С таким же успехом это могло бы быть правдой.

— У вас есть на чем добраться до больницы? — я покачала головой.

— Можете сесть впереди.

— Я не могу поехать с ней?

— Это ненадолго, — сказал он.

Как только двери открылись, они вывезли каталку. Я пошла следом, но мой шаг сбился, и я издалека наблюдала, как ее закатывают в машину скорой помощи.

Что-то глубоко внутри подсказывало мне, что я больше никогда не увижу ее живой.

ЗАХАРИЯ

— Я слышал, ты трогал мою девочку, — сказал я.

Она не была моей. Она ничьей не была.

Но я был вершителем ее правосудия. Ее месть была моей.

— Чувак, я не знал, что она твоя. — Его голос дрогнул. — Я ничего такого не имел в виду!

Этого звали Кристиан.

Кристиан Мастерс.

Он был номером три.

Четвертый скоро будет здесь.

— Хочешь сказать, у тебя не было намерений на нее нападать?

— Нападать? Так она сказала? Да я ее едва пальцем тронул! Мужик, ты должен мне поверить.

— Я тебе верю, — сказал я.

Его плечи расслабились. Я позволил ему прочувствовать это облегчение, прежде чем впечатал кулак ему в морду.

Мои костяшки впечатались в его челюсть, и он обмяк.

Отводя кулак назад, я услышал Кассиуса за своим плечом.

— Твоя девочка звонит.

Я бросил на него холодный взгляд.

— Хочешь составить ему компанию? — спросил я, выхватывая свой телефон.

Жажда крови покинула меня, когда я ответил.

— Захария, — сказала Лилит, мое имя сорвалось с ее губ вместе со всхлипом. — Это Эстер. Я не… Где Габриэль?

Горло перехватило.

— Где ты?

— В скорой, по дороге в больницу. Захария, — произнесла она, и откуда-то из глубины ее горла вырвался жуткий звук. — Я не знаю, выживет ли она.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ЛИЛИТ

Команда врачей и медсестер ждала нас, когда мы прибыли в больницу. Я еще даже не успела вылезти из скорой, а они уже везли Эстер через раздвижные двери и мчались с ней по коридору. Я побежала следом, но никто толком не обращал на меня внимания, пока я не попыталась зайти в ее палату.

— Вам сюда нельзя, — сказала медсестра в синем хирургическом костюме.

Я слышала ее, но не особо понимала. Эстер позвонила мне, а значит, я была ей нужна. Что, если она очнется и окажется совсем одна, в окружении всех этих незнакомцев? Я должна быть с ней.

Я смотрела то на медсестру, то на Эстер, но из-за всей этой суеты почти ее не видела.

— Дальше по коридору есть зал ожидания. Кто-нибудь за вами придет, когда ее состояние будет стабильным. — Медсестра указала рукой и захлопнула дверь прямо перед моим носом.

Я стояла как вкопанная, пялясь на древесный узор на двери, пока зрение не затуманилось.

«Она сказала «стабильным»?» — подумала я.

Звучало обнадеживающе.

Я отвернулась и оглядела коридор в обе стороны.

Пусто.

Тихо.

Полная противоположность тому, что творилось в палате Эстер.

Полная противоположность тому, что творилось в моей голове.

Я побрела в том направлении, куда указала медсестра, и нашла зал ожидания. Люминесцентные лампы бликовали на синих виниловых сиденьях и сероватом полу. Было так ярко, что у меня заслезились глаза.

А может, я просто плакала.