— Знаешь, о чем я не могу перестать думать? — прошептала я.

— О чем? — спросила Коко.

— Если мои родители в раю, значит, Эстер там быть не может.

— Почему нет? — нахмурилась она.

— Потому что это означало бы, что «Книга Величия» права, и путь туда только один.

Какое-то время она молчала, а затем спросила:

— А разве не может быть так, что они все туда попали? Что вместо одной дороги в рай существует несколько?

Я посмотрела на нее пару мгновений, а затем прижалась поближе, сказав:

— Звучит как сладкий сон.

ЗАХАРИЯ

— Бомба взорвалась прямо перед его лицом, — сказал доктор Мор. — Я предполагаю, он открыл что-то на своем столе. Возможно, ящик. — Он помолчал и спросил: — Ты ведь не позволишь ей увидеть его в таком виде?

Я встретился с ним взглядом, мы стояли по обе стороны от тела Люциуса. Он был в мешке.

— Не планировал, — ответил я. Хотя теперь, по крайней мере, если она снова спросит о мучениях, я смогу честно сказать, что он не мучился.

Я отошел от тела.

— Ты хотел показать мне что-то еще? — спросил я.

— Просто еще одного, — сказал он.

Я думал, он имеет в виду очередное тело, пока он не откинул простыню. И тут я понял, о чем он говорил на самом деле.

Это действительно было тело, но та же розовато-фиолетовая слизь, которую он нашел на Берке и Ковале, сочилась из глаз, ушей, рта и носа этого человека.

— Это рабочий коммунальной службы. Его нашли мертвым на земле у подстанции в Ниневии, — пояснил он. — Думаю, это то же самое существо, о котором ты мне говорил. Как Лилит их называет? Желейные демоны?

— Ага, — сказал я.

Ебаные желейные демоны.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ЛИЛИТ

Я открыла глаза, мгновенно проснувшись.

Было похоже, что меня что-то напугало, но единственными звуками было тихое дыхание Коко и Херувим.

Сначала я подумала, что только-только сомкнула глаза, но когда перевернулась, чтобы посмотреть время, оказалось, что уже полночь. Я проспала несколько часов.

Учитывая мой беспорядочный график, я не удивилась, что мое тело решило, будто уже рассвет.

Я тихо встала, гадая, вернулся ли Захария. Хотя, возможно, он уже спал. Мне настолько отчаянно нужны были ответы, что я, наверное, разбудила бы его, если бы это было так.

Сначала я проверила его кабинет, который находился на другой стороне дома. Дверь была слегка приоткрыта, и полоска света разрезала темный коридор. Приблизившись, я услышала тихий обмен репликами и вскоре узнала оба голоса: Захария и Кассиус.

— И что ты собираешься делать? — спросил Кассиус.

— Спрошу, чего хочет она, — ответил Захария.

— Ты собираешься спросить ее? — переспросил он. — Захария, это решение должен принимать ты. Ты глава этой гребаной семьи.

— Я все решил. Просто тебе это не нравится.

— Потому что я знаю, что она выберет, и тогда мы окажемся втянуты в войну из-за чертовой девчонки, которая решила, что она слишком хороша для собственной семьи.

Раздался глухой удар. В этот момент я толкнула дверь и увидела Кассиуса, держащегося за нос. Его взгляд был злым, а на глазах выступили слезы.

— Ты хотел меня о чем-то спросить? — сказала я, глядя на Захарию.

— Как раз вовремя, любовь моя, — произнес он, не вынимая сигарету изо рта и стряхивая кисть руки, словно пытаясь избавиться от боли после удара. — Присаживайся. Кассиус.

Было ясно, что Захария выпроваживает брата, который пулей вылетел в коридор и с силой захлопнул за собой дверь. От этого звука я напряглась. Я вцепилась в спинку стула, не особо горя желанием садиться, как велел Захария.

— Ну? — поторопила я.

Он на меня не смотрел. Думаю, он вообще ни на что не смотрел, разве что на какую-нибудь пылинку на столе, держа сигарету зажатой между большим и указательным пальцами. Эта тишина меня тревожила. Наконец он заговорил.

— Твой жених подал в комиссию прошение на управление Хирамом, — сказал он.

— Не называй его так, — бросила я, ощетинившись от этого слова.

— Оказывается, Макариус считал тебя мертвой. Теперь, узнав обратное, он требует твоего возвращения и просит архиепископа Лиска дать разрешение на скорую свадьбу.

— Он что, не мог подождать, пока моих родителей опустят в гребаную землю, прежде чем предъявлять права на район моего отца?

— Не каждый день на кону оказывается целый район, — заметил Захария. — Сейчас куча мужиков повылезает из всех щелей, чтобы заявить на него свои права, но все это сойдет на нет, если есть доказательства того, что Люциус выбрал наследника.

— А доказательства есть? — спросила я.

— Макариус говорит, что твой отец умер до того, как контракт был окончательно составлен и подписан. Но Лиск подтвердил, что знал об их договоренности.

— И вы поверили ему на слово?

Губы Захария сжались.

— Они верят, что Люциус рассказал Лиску о планах на помолвку, но комиссия не была поставлена в известность, что довольно необычно при выборе наследников не по крови. Они решили отложить вынесение решения до окончания похорон твоего отца.

Я сжала пальцы в кулаки.

— Ты имеешь в виду похорон моих родителей? Я знаю, что комиссия замечает женщин только тогда, когда они хотят жрать, трахаться и использовать их магию, но в том взрыве погибла и моя мать.

И пусть она ужасно со мной обращалась, но она была предана их дерьмовой системе и заслуживала их уважения.

— Твоя мать не мертва, Лилит, — произнес Захария. — Она пропала.

Кровь отхлынула от моего лица.

— В каком смысле она пропала?

— Ее останков не было в доме, — сказал он.

— Тогда где она? — потребовала я ответа.

— Мы не знаем, — ответил он. — Возможно, ее забрал тот, кто подложил бомбу в кабинет твоего отца.

Я покачала головой.

— Бомба была заложена по приказу Лиска. Если уж на то пошло, он бы…

Я замолчала, когда до меня дошел смысл происходящего.

Моя мать делала все, о чем просил Лиск, верила каждому его слову. Он бы никогда не рискнул потерять такую преданную последовательницу, особенно наделенную магией.

Если уж на то пошло, он бы защитил ее.

В голову пришла еще одна мысль, хотя я и попыталась отогнать ее прочь.

Я решила, что, может быть, если я произнесу это вслух, она исчезнет.

— Ты думаешь, это сделала она? — спросила я. — Думаешь, она заложила бомбу?

У нее был самый свободный доступ, но и потерять она могла больше всех. Я знала свою мать, и она дорожила своим положением в обществе. Если бы всплыло, что именно она виновна в смерти моего отца, она была бы уничтожена, и я не думала, что она пойдет на такой риск.

Но тогда где она?

— Мы не можем исключать ее, — сказал Захария. — Но на данном этапе мы вообще никого не можем исключать.

Я сидела тихо, пытаясь переварить эти новые эмоции, но их было слишком много. Казалось безопаснее оттолкнуть эти чувства подальше, наблюдать за их битвой со стороны, пока я отвлекаю себя чем-нибудь другим.

— Ты в порядке? — спросил Захария.

Я подняла на него глаза, а затем встала.

— Ты отвезешь меня за кинжалом?

Его брови поползли вверх.

— Сейчас полночь, — заметил он.

— И что? Мы оба не спим, и мне не по себе от того, что он остался в квартире.

Его взгляд скользнул вниз, блуждая по моей бесформенной футболке так, словно она была такой же горячей, как и платье, которое я надевала на гала-вечер.

— Хочешь сначала переодеться?

— Зачем? Мы просто доедем отсюда до моей квартиры. Если только ты не хочешь потом поохотиться на демонов?

— Охотиться на демонов? С твоим крошечным клинком?

— Ты будешь бить их шокером, а я — резать, — ответила я.

— Нет, — отрезал он. Я и не думала, что он согласится, хотя мне эта затея казалась забавной. Захария был человеком практичным. — И тебе не стоит на них охотиться, пока мы не узнаем о них больше.