— Ты чертовски сексуальна, когда злорадствуешь, — сказал я, и она тихо рассмеялась.

— Это из-за календаря сюрпризов, который ты мне подарил? — спросила она, а я усмехнулся.

— Возможно.

— Знаешь, обычные девушки каждый день перед Рождеством получают шоколад.

— Но оргазмы куда веселее. А сегодня сочельник. Я не могу допустить, чтобы моя жена не открыла последнюю дверцу.

— Под дверцей ты, надо полагать, имеешь в виду свою ширинку?

— Или твою… или обе сразу… — Я снова провел большим пальцем по ее животу, протиснулся под пояс джинсов, и она со вздохом откинулась на меня.

— Я думала, мы собирались исправить газон.

— М-м, — согласился я, оторвав взгляд от ее рождественской футболки, облепившей влажное тело после битвы со снеговиком.

Я посмотрел на разоренный газон и направил свою магию в ее. С красивых губ Рокси сорвался стон.

Из нас потекла водная магия, и с неба повалил снег — крупный, пушистый. Земля замерзла, готовая принять его.

Мы безмолвно наблюдали. Я смотрел на жену, а она — на падающий снег.

Скоро он укрыл землю. Чем больше силы мы вкладывали, тем гуще валил снег. Вскоре мы оказались внутри метели, будто создали собственный снежный шар, где могли спрятаться от всего мира.

— И все это только ради игры в снежки утром? — тихо спросила Рокси. — Почему бы не подождать до утра?

— Я усвоил, к чему приводит слишком долгое ожидание, когда речь идет о том, чтобы поступить с тобой правильно, Рокси. Я больше никогда не помедлю и дам тебе все, чего ты заслуживаешь.

Она повернула голову и посмотрела на меня зелеными глазами так, будто вновь увидела впервые. Мне было легко вернуться к воспоминаниям о том, как я впервые увидел ее саму, как сердце замирало при одном ее виде — даже тогда. А теперь наши пульсы бились в одном ритме, и я чувствовал каждый толчок в ее груди.

Она запрокинула подбородок, а я склонился, сократил расстояние между нашими губами и украл поцелуй, чтобы вкусить то, чего моя душа желала больше всего.

Рокси вздрогнула и повернулась ко мне. Ее магия вытянула из меня последние крохи силы, и теперь только она поддерживала бушующую метель.

— Ты опустошен, — выдохнула она мне в губы, обвив руками мою шею. Я притянул ее к себе.

— Все необходимое сокровище уже в моих руках, — ответил я, скользнув губами к уголку ее рта, затем вдоль челюсти. Мои зубы коснулись мочки ее уха.

— Ты замерзаешь, — возразила она. Без огненной магии метель быстро добиралась до меня, но какое дело могло быть до такой мелочи, как погода, когда я держал ее в объятиях?

— Тогда согрей меня, — бросил я вызов и, продолжая целовать ее шею, двинулся ниже. Щетина царапала ее кожу.

Рокси ахнула, запрокинув голову и выгнув спину.

Я поцеловал ее жестче, протолкнул язык в ее рот и застонал, когда она издала тот чертов звук, который всегда сводил меня с ума.

Но, прежде чем я успел задуматься о том, чтобы трахнуть ее у этой стены под бушующим снегопадом, она отбросила меня воздушной магией.

— Это еще за что? — спросил я, проводя большим пальцем по нижней губе, чтобы сохранить ее вкус.

— Ну же, здоровяк, ты ведь не думал, что я так легко тебе дамся? — поддразнила она, отступая к дворцовым дверям.

— Я надеялся, что дашься, — ответил я и двинулся к ней. Но не успел я сделать и двух шагов, как на пути возник воздушный щит.

Рокси цокнула языком и открыла за спиной дверь.

— Какая досада. Похоже, ты и правда опустошен. — Она надула губы, а мне захотелось впиться зубами в эту нахальную губу за все ее насмешки.

— Впусти меня, — прорычал я, прижимая ладонь к щиту. Ее улыбка стала еще шире.

— Нет.

— Пожалуйста, — выдавил я, а она рассмеялась.

— Неплохая попытка. Но тебе придется воспользоваться входом для слуг. Найдешь меня, когда выберешься из холода.

Она скользнула внутрь и захлопнула дверь, не дав мне ни секунды на возражения.

Я зарычал от досады и ударил кулаком в щит, но тот не исчез.

— Когда я тебя поймаю, жена, ты вспомнишь, почему не стоит злить Дракона! — крикнул я ей вслед, но она не вернулась.

Выругавшись, я побежал вдоль дворцовой стены, высматривая ближайшую дверь. Мне страшно хотелось выбить окно, но я все же сдержался.

Наконец я добрался до стеклянных дверей, ведущих в одну из гостиных. Признаю, я обрадовался, когда тепло дворца обняло меня.

Я вышел в коридор и заторопился вперед. На вершине лестницы я заметил один сапог жены.

Я поднял его и, оглядевшись по сторонам, решил спуститься. У подножия меня ждал второй сапог, глубоко в недрах дворца. Я с голодным рычанием пошел по коридору налево, по одному собирая ее носки.

Джинсы висели на открытой двери сокровищницы, и мой пульс тут же участился.

— Ты со мной играешь, — обвинил я, входя в первый из огромных залов, где вдоль каждой стены выставили немыслимо ценные сокровища.

В моих жилах стало разливаться тепло — магия постепенно восстанавливалась, но все мое внимание занимала охота.

Футболка Рокси висела на золотом копье рядом с инкрустированными драгоценными камнями доспехами. Я добавил ее к остальной одежде и перешел в следующую комнату.

— Много же ты возился, — поддразнила она, восседая на огромном золотом троне, вырезанном знаками зодиака.

На ней осталось только белье. Красное кружево привлекало мое внимание куда сильнее, чем тяжелая корона на ее голове или бриллиантовые туфли на шпильках. Шею, запястья и пальцы она украсила бесценными драгоценностями, но все они стоили целое состояние и все же меркли рядом с ней.

— На колени, — приказала она. Я уронил ее одежду и, подойдя к трону, опустился к ее ногам.

Она улыбнулась мне сверху вниз.

— Оказывается, мой отец спрятал этот трон здесь, когда заказал для себя новый, с гидрой, — сказала она, постукивая ногтями по золотому подлокотнику. — Думаю, он был слегка невыносим.

— Похоже на правду, — согласился я.

— Я не разрешала тебе говорить, — резко осадила она, и я послушно сжал губы.

Мне было несвойственно преклонять колени перед кем бы то ни было, но с моей королевой границы слишком часто размывались. И если она хотела такой игры, я был готов подыграть. Пока.

— Сними этот ужасный свитер, — приказала Рокси, взяла в руки скипетр и принялась вертеть его, пока я исполнял ее волю.

Голод в ее взгляде заставлял меня изводиться от желания. Я пододвинулся ближе, но она подняла ногу и уперла бриллиантовую шпильку мне в грудь.

— Они инкрустированы настоящими бриллиантами, — сказал я, сжимая туфлю ладонью и касаясь пальцами ее лодыжки.

— Я велела молчать, — твердо напомнила она. — Но уверена, ты найдешь своему языку куда более полезное применение.

— Кажется знакомым, — ответил я, прижимаясь губами к ее лодыжке и целуя мягкую кожу.

— По-моему, держать тебя на коленях — уже улучшение, — поддразнила она.

— О, так и будет, — согласился я.

Я повел губами вверх по ее икре, подбираясь все ближе. Острая шпилька впилась в кожу, лишь сильнее подзадоривая меня. Я поцеловал ее с внутренней стороны колена, потом выше, еще выше. Ее прерывистое дыхание подгоняло меня. Я снял ее ногу со своей груди и забросил себе на плечо.

Следующий поцелуй пришелся так близко к ее лону, что кружево трусиков зацепилось за щетину на моей челюсти.

— Дариус, — застонала она, и у меня из горла вырвалось рычание.

— Жена, — отозвался я, проводя зубами по чувствительной коже.

Я взял ее за вторую лодыжку, поднял ногу и зацепил коленом за подлокотник трона. Она откинулась назад, упираясь руками в сиденье.

Наконец мои губы коснулись промокшей ткани трусиков. Я зарычал от удовольствия. Звук завибрировал на ее клиторе, и она громко застонала.

Я провел языком по ее лону сквозь ткань, а ладонями обхватил ягодицы и подтянул ее к самому краю сиденья.

Ее пальцы зарылись в мои волосы, сжали темные пряди и притянули меня еще ближе.

— Дариус, — снова выдохнула она. Я поднял на нее взгляд, полный жаркого желания. Ее соски напряглись под тонкой тканью бюстгальтера, и от этого мне захотелось ее еще сильнее.