— Ты же не знала, Джеральдин, — успокоила ее Тори. — К тому же теперь мы можем их спасти. Ведь можем? — Она с надеждой посмотрела на меня, и я кивнул.

— Их сердца еще бьются. Но замерзли они, мягко говоря, пиздец как.

Сет схватил меня за запястье и с ужасом взглянул на ряд замороженных слуг.

— Мы должны их спасти, Кэл, — выдохнул он с потрясенным видом.

— Все в порядке. Я же сказал, они живы…

— Дело не в этом. — Он отмахнулся от моих слов. — Там дворецкий. Официанты. Повара, кондитер… Ты только подумай, Кэл. Если мы их не спасем, некому будет готовить нам рождественский ужин, некому дворецковать. Я не могу остаться без дворцкования на Рождество. Не могу. И не буду.

Он резко вскочил и вышел из укрытия, не дожидаясь, пока мы что-нибудь придумаем.

— «Дворцковать» — это не слово, — заметила Тори, но Сет уже ее не слышал. Он бежал, и снеговик его заметил.

— Но в одном он прав, — сказал Макс.

— Вы, шалопаи, никогда не изменитесь, — укорила нас Джеральдин. — Как были стаей избалованных морских свиней, так и остались.

— Надо отвлечь его от слуг, — твердо произнесла Тори. — Нельзя допустить, чтобы они пострадали, пока мы будем с ним разбираться.

— У меня готов идеальный сосуд для его заточения, миледи. — Джеральдин достала из кармана хрустального снеговика.

— Очень красивый, Джерри, — сказал Макс, и я кашлянул слово, которое могло быть «подлиза», а могло и не быть.

— Отлично. Тогда вперед, пока Сет не погиб из-за страха самому мыть посуду. — Тори выбралась из кустов и побежала за ним по снегу.

Джеральдин последовала за ней, а я пулей обогнал их обеих. В моих ладонях вспыхнуло пламя. В конце концов, лучший способ справиться со снеговиком — растопить его.

Сет взвыл и бросился на снеговика, метая из кулаков деревянные копья с железными наконечниками. Снеговик не стал уворачиваться и позволил им врезаться в грудь.

Я выругался, когда копья пробили тело насквозь и упали в снег позади.

Дыры затянулись почти мгновенно, угольные пуговицы вернулись на место, а снеговик оскалил на Сета острые, черные как сажа зубы.

Я метнулся между ними и выпустил пламя прямо в снеговика. Тот завыл, пока мой инферно растапливало его. Через несколько секунд от духа ничего не осталось, а снег под ним растаял, обнажив грязную траву газона.

— Да это было легко, — проворковал Сет, подходя сзади и задевая меня рукой. Я заметил, что его Атлас парит над нами и продолжает трансляцию в «Фейбук».

Но победа оказалась недолгой. Горсть углей, две руки-палки и морковный нос покатились по грязи и нырнули в снег за растопленным участком.

— Слишком легко, — со вздохом согласился я.

Я бросился за частями снеговика, метая в них пламя и растапливая снег. Но, прежде чем я сумел их найти и сжечь, дух восстановил тело справа от меня, уже ближе к замороженным слугам.

Снеговик открыл рот, а Джеральдин уже летела на него с раскрученным цепом и йодлем.

Из пасти духа вырвался ледяной ветер. Снежный вихрь подхватил Джеральдин, закрутил и швырнул в воздух.

Макс выругался, вскинул руки и попытался подчинить торнадо, которое вертело ею как тряпичной куклой. Его магия лишь заставила деревья вокруг заскрипеть и заметаться, а Джеральдин еще сильнее заметалась из стороны в сторону.

Иней покрывал ее одежду, волосы, лицо, а снеговик наращивал лед, чтобы заключить ее в новую гробницу. Магия Макса лишь заставляла ее метаться еще сильнее и никак не могла вырвать из ловушки.

Тори взмыла на пылающих крыльях и обрушила на снеговика огонь Феникса, снова превратив его в лужу.

Джеральдин упала с неба, наполовину замерзшая, и вскрикнула:

— Я умираю так же, как жила, и ни о чем не сожалею!

— И каким же образом это похоже на то, как она жила? — спросил Сет, посылая за ней воздушную магию. Он поймал Джеральдин, прежде чем та ударилась о землю и разбилась.

— Ну, это была бы довольно безумная смерть, а жизнь у нее довольно безумная, — заметил я.

Макс подбежал и подхватил Джеральдин, когда Сет мягко опустил ее на землю.

Сет ухмыльнулся мне и помчался за Тори, которая гналась за морковкой, углями и палками, убегавшими от ее пламени в поисках снега, из которого можно снова слепить тело.

Я подбежал к Джеральдин и Максу. Накопив в ладонях больше огненной магии, я опустился на колени рядом с ними, взял Джеральдин за руку и нагрел воздух вокруг, растапливая лед.

— Ох, Калеб, — вздохнула она. — Порой ты бываешь такой услужливой мегерой. Посмотри на себя. Тратишь время на старушку вроде меня, когда тебя должен занимать снеговик.

— Я не брошу тебя здесь полузамерзшей, Джеральдин, — возразил я.

— Что за слова из уст глупца в шапке для ясной погоды.

— И почему же я глупец, если помогаю тебе?

— Из-за мерзопакостного снеговика.

— Я скоро вернусь и с…

— Снеговика, который прямо сейчас собирается у тебя за спиной, словно болотный балбес!

— Черт, — выругался Макс и поднял голову, взглянув мне за спину.

Я обернулся как раз в тот момент, когда снеговик разинул рот и обрушил на нас ледяную тундру.

Нас отбросило назад. Макс покатился в сторону, а я врезался в Джеральдин, и мы вместе покатились по грязи.

— Надо двигаться, — прорычал я, схватил Джеральдин и умчался, перебросив ее через плечо, прежде чем магия снеговика сумела нас схватить.

— Я всего лишь гнилая картошина, брошенная в мешок и перекинутая через плечо, которую ждет лишь кастрюля с кипятком! — завопила она.

Я мог бы легко уйти, но мы оказались прямо у дворцовой стены, и мне пришлось бежать вдоль нее, оставаясь без укрытия. Снеговик поворачивал голову, провожая нас взглядом и без конца обрушивая на нас свою мерзкую силу. Лишь усиленная мощь удерживала меня на ногах, но с каждым шагом ледяная хватка грозила меня одолеть.

Сет завопил мое имя, на середине крика превратился в Оборотня, разорвав рождественский свитер. Завывая от ярости, он помчался на снеговика, и на его когтях появились доспехи из огня Феникса.

Тори пронеслась над нами, метая из ладоней красно-синее пламя, и атака снеговика наконец прекратилась.

Я рухнул на колени, уронив Джеральдин в снег, и поспешил прижать ладони к икрам, начавшим замерзать под натиском его магии.

Огонь прокатился по моей коже, отогревая мышцы. Я прищурился, высматривая среди снежной тундры любой признак того, что снеговик возрождается.

— Помогите! — позвал Макс. Я обернулся и обнаружил, что он полностью заточен во льду и наружу торчит лишь лицо.

— Оставьте его, — приказала Джеральдин. Лозы обвили ее предплечья, а взгляд обратился к снегу. — Его судьба уже написана. Ничего не поделаешь.

— Эй, я не обречен! — сердито гаркнул Макс, а я фыркнул от смеха и подбежал к нему, чтобы растопить лед.

— Твоя девушка всегда так легко мирится с твоей гибелью, — поддразнил я, пока он стряхивал куски льда с одежды, а ставший паром лед окутывал нас облаком.

— Она непоколебимо предана королевам прежде всего остального, — пробормотал он.

— Уж это точно, — согласился я.

Сет громко залаял и помчался вдоль дворцовой стены к куче снега, которая собиралась вдали, обретая знакомые очертания.

Тори бросилась за ним, а я выхватил из пояса парные кинжалы.

— Хватит прохлаждаться, Калеб, и неси мне мой цеп! — крикнула Джеральдин, указывая на оружие, выпавшее из ее рук, когда смерч подхватил ее.

Я хлопнул Макса по плечу, пулей сгонял за оружием и меньше чем за удар сердца вернулся к Джеральдин и протянул его ей.

— Готова? — спросил я.

— А то, как же! — ответила она, подняла цеп и раскрутила его над головой.

Джеральдин издала боевой клич и бросилась в бой — точно так же, как вела атаку на войне.

Я дал ей пять секунд форы, после чего обогнал ее размытым пятном. Мои кинжалы замелькали с безумной скоростью, снег посыпал мои руки, пока я не отскочил, сжимая одну из ветвей-рук снеговика.

Сет радостно завыл, набросился на снеговика и принялся дико полосовать его могучими когтями. Огненные доспехи разбрасывали снег во все стороны. Он вырвал из лица снеговика угольный глаз и умчался с добычей.