Я прочистил горло и покосился на любимую женщину. Она возглавляла нашу группу и бодро размахивала кистенем над плечом. В вытянутом кулаке болтался совок, а из-под прижатой к боку рыбы во всей красе торчали яйца. На запястье Джеральдин еще красовался браслет, который Леон использовал для заточения щелкунчика. Я готовился к взрыву, который случится, едва Сет его заметит.

— Полундра! — вскричала она, привлекая взгляды всех в зале. Судя по всему, мы вернулись последними. Я с облегчением улыбнулся остальным.

Леон и его семья еще не появились. Но прежде чем я успел задуматься, благополучно ли они спустились с крыши, Атлас пикнул сообщением из общего чата.

Я достал устройство и быстро открыл переписку. Еще несколько человек сделали то же самое.

Леон:

Я сейчас не могу говорить. У нас кризис. Все гораздо хуже, чем вы способны представить.

Макс:

Что случилось? Все в порядке??

Тори:

Скажи, где вы. Мы немедленно придем.

Леон:

Не могу. Бесполезно. Для меня больше нет надежды… Я лежу среди погибели и разрушения в покоях, которые вы нам выделили. Моя семья… звезды… теперь мне никто не поможет…

Орион и Калеб размытыми пятнами вылетели из зала, а остальные повернулись следом. Но прежде чем я успел убрать Атлас, появилось новое сообщение.

Данте:

Не обращайте внимания на bambino. Он закатил истерику, потому что у него испорчена прическа. Все в порядке.

Леон:

В ПОРЯДКЕ??? В СЕТИ ЕСТЬ ФОТОГРАФИИ, ГДЕ Я ВЫГЛЯЖУ ВОТ ТАК!!!!!

— Стойте, — крикнул я, останавливая поток людей, устремившихся к двери. — У него просто проблемы с волосами. Беспокоиться не о чем.

Леон продолжал присылать сообщения с жалобами на состояние прически. Снова и снова утверждал, что сейчас не может говорить и слишком занят, чтобы кому-либо писать, хотя ему уже никто не отвечал.

— Может, подведем итоги? — предложила Тори и вернулась к Габриэлю. — Кто-нибудь нашел дворцовых слуг?

Все дали бесполезные ответы или покачали головами, и она тревожно выругалась.

— С какими духами мы уже разобрались? — спросила Тори. Было ясно, что именно они виноваты в исчезновении дворцовых обитателей, поэтому поимка давала нам лучший шанс вернуть пропавших.

Джеральдин начала пересказывать историю победы над пряничным человечком. Я не хотел заново переживать эту травму, поэтому переключился на остальных и подобрался ближе к Наследникам.

Дариус почему-то стоял без рубашки, а от него исходило сильное раздражение. В углу Тори что-то шептала Дарси, заставляя обеих громко смеяться, и это лишь сильнее его злило.

— Что с ним? — спросил я Сета.

Он пожал плечами, но жест выглядел так же фальшиво, как невинность в его глазах.

Прежде чем я успел расспросить подробнее, Джеральдин разбежалась, прыгнула и приземлилась ступнями на подлокотники кресла Провидца, где Габриэль до сих пор лежал в тумане видений.

— Слезай оттуда, Джерри, — рявкнул я. Подошел, схватил ее за руку и попытался стащить, пока Гарпия не очнулась и не увидела, что скрывается под платьем.

— Прочь, олух! — воскликнула она, отшвырнула мою ладонь ногой и сделала полный оборот, прежде чем снова поставить ступню на подлокотник.

— Как вы можете убедиться по прекрасным украшениям в моих руках, мы повергли еще нескольких мерзких духов и вернули их в эстетически подобающие темницы, — объявила она, и все устремили к ней внимание. — Взгляните на половник для вычерпывания какашек, который хранит дух пряничного человечка. Я, пожалуй, добавлю ему сияния, прежде чем повесить на дерево…

— Она только что сказала «какашек»? — тихо спросил Ксавьер.

— Тихо! История предмета не меняет его будущего! А еще представляю эту ослепительную рождественскую рыбу с духом проклятой шапки.

Я подобающе охнул в ответ на таинственность ее голоса. Тори расхохоталась и указала на огромные яйца, свисавшие с задней части фигурки.

— Какого черта у нее такие огромные тестикулы? — выпалила она.

— О моя дорогая и веселая госпожа, сколько же в вас озорства. Как вам прекрасно известно, это всего лишь под…

— Какого черта на тебе мой лунный браслет? — внезапно заорал Сет. Он рванул вперед и попытался сорвать украшение с запястья Джеральдин.

Я бросился его хватать одновременно с возвращением Калеба и Ориона.

— Это были всего лишь его гребаные волосы, — прорычал Орион, но слова утонули в вое Сета. Джеральдин замахнулась на него кистенем и потребовала отступить.

Зал погрузился в хаос. В итоге я оказался в куче тел, где мы с Калебом и Дариусом прижимали Сета к полу, пока Джеральдин во весь голос выкрикивала список собачьих пород.

— Хватит! — закричала Тори. Воздушная магия оторвала нас от пола и прижала к стенам.

— Мы достанем тебе другой браслет, Сет, — успокаивающе сказала Дарси. Орион злобно ухмылялся, словно проводил лучшее время в жизни.

Сет принялся орать о несправедливости мира. Проклинал Леона, который украл драгоценный браслет и заточил в нем «злобного членожора», но Джеральдин накрыла его пузырем тишины.

— У кого есть сведения об остальных духах? — спросила она, словно не видела, как Сет орет и ругается внутри своей темницы. — Мы должны вернуть их на сверкающие места на Древе Священной Жертвы до полуночи, чтобы насладиться Рождеством и вовремя лечь спать перед визитом Санты!

Тори вытащила из кармана, пожалуй, один из самых уродливых камней, какие мне доводилось видеть, и протянула его. К одному боку прилип комок грязи, а по зубчатой поверхности медленно ползла растерянная улитка, оставляя слизь.

— Мы поймали эльфа, — сказала Тори и предложила камень Джерри.

Та завизжала, словно птеродактиль, и рухнула кучей прямо на Габриэля. Он громко охнул от боли и вырвался из видения.

— Ай, слезь с меня, ненормальная, — выругался он, расталкивая перепутанную зеленую тафту и размахивающие конечности, за которыми полностью скрылась моя девушка.

— Ты ведешь трансляцию? — спросил Калеб у Тайлера. Тот поспешил обойти кресло, чтобы снять на камеру каждое мгновение истерики Джерри.

— Отойди, — огрызнулся я, толкнул его в сторону и потянулся к рукам Джерри, помогая выбраться из огромного платья.

Джеральдин бешено забилась. Нога взлетела, и каблук-шпилька угодил мне прямо в гребаное лицо.

Я рухнул на задницу, схватился за рану и с проклятием ее исцелил.

— Мне не нужна помощь, пока вы не исправите обрушившееся на нас бедствие! — вскричала Джеральдин, продолжая яростно дрыгать ногами.

Габриэль толкнул ее. Она слетела с трона и врезалась прямо в меня в тот миг, когда я пытался подняться, снова выбив воздух из легких.

Все тревожно закричали, потому что хрупкий совок с духом пряничного человечка вылетел из ее рук и по дуге понесся через зал.

Ксавьер прыгнул через нас, пытаясь его поймать. Его нога зацепилась за мою, когда я тоже рванулся к реликвии. Мы оба врезались в Дариуса, который так сильно ударился о стену, что с нее сорвались несколько картин и едва не накрыли близняшек.

Орион и Калеб метнулись спасать их, а я в ужасе вытянул шею, наблюдая, как хрупкая темница пряничного человечка падает к полу и никто не успевает ее подхватить.

В последнюю секунду отросток чистой тьмы выхватил совок из воздуха, поднял его и опустил в ожидающую ладонь Тарикса.

— Держи, — сказал он Джеральдин, когда она наконец выбралась из складок ткани. Та закричала как гусыня, напуганная лисой.

— Ради любви моего праздничного индюка, не мог бы ты надеть колокольчик? — потребовала она, вонзила локоть мне в живот и поднялась, снова лишая меня дыхания.

— Ай, — прохрипел я. Но за жалобу получил новую порцию боли, когда она напоследок наступила на меня и выхватила совок у Тарикса.

— Передай мне… камень, — с трудом выговорила Джеральдин, отводя глаза, пока Тори виновато вручала ей находку.

По щеке Джеральдин скатилась слеза. Она сняла с камня улитку и отшвырнула в угол.

— Мне нужно придать ему праздничное сияние. Акриловые краски. Клей с блестками… что угодно, лишь бы этот камень стал менее… — Она замолчала и продолжила смотреть в другую сторону.