— Нет, — ответил Тарикс, не собираясь добавлять что-либо еще об этой загадке.

— А что-нибудь другое нашел? — с надеждой спросила она.

— Только это. — Он указал за наши спины.

Мы обернулись и увидели появившуюся там дверь. Она неприметно стояла между двумя папоротниками в горшках, украшенная большим рождественским венком. Но исходившая от нее сила была поистине зловещей.

Тарикс прошел мимо, открыл дверь и вошел. Раздался звон колокольчиков, тот самый, который мы слышали, когда прежде охотились на Крампуса.

Это наверняка ловушка.

— Стой, — ахнула Дарси, но дверь захлопнулась за Тариксом прежде, чем она успела его остановить.

Дарси бросилась к ручке, однако та исчезла, едва ее пальцы сомкнулись.

— Черт, — потрясенно выругался я. — Я ведь мог что-нибудь сделать. Воспользоваться скоростью Вампира и последовать за ним. Хоть что-то. Но просто стоял и смотрел. Что ж… скорее всего, с ним все в порядке.

— Скорее всего? — Дарси резко повернулась ко мне. — Он только что вошел в мистическую дверь, которую Крампус совершенно точно создал, чтобы заманить его внутрь.

— Но это Тарикс. — Я пожал плечами. — Он справится.

Дарси задумалась.

— Он создание тени и смерти, — рассудительно произнесла она.

— Именно, — согласился я и снова скользнул ближе. Обнажил клыки, поймал ее за волосы и запрокинул голову, открывая горло. — Давай сыграем, чтобы скоротать время. Я попробую тебя укусить, а ты попытаешься меня остановить.

Она вырвалась и попятилась с озорством в глазах.

— Хорошо, но сначала тебе придется меня поймать. И никакой скорости Вампира, — предупредила она, развернулась и побежала в лабиринт растений высотой до потолка.

Я дал ей пять секунд форы, а затем отправился следом. Эта охота нравилась мне куда больше скучных поисков рождественской шапки. Наверное, стоило сильнее беспокоиться о безопасности Тарикса, но он привык действовать в одиночку. Я видел, на что он способен. С ним все будет хорошо.

Я крался за своей девушкой по оранжерее, слыша впереди тихие шаги. Далеко она не уйдет и сама это знала. Скорее всего, попробует спрятаться.

— Я подвесил их за ноги, так высоко натянул, — пропел мужской голос слева.

Я нахмурился и вышел на круглую площадку, где между кольцом розовых кустов стояли стол и стулья. Там находился Леон в фартуке для выпечки и с шапкой Санты на голове.

Я поднял брови.

— О, ты ее нашел.

— Да. И тебя тоже, — промурлыкал он. Я заметил, что его зрачки полностью расширены. — Подумал, мы могли бы спеть-распеть-зазвенеть вместе рождественскую песенку.

Я прищурился. Он вел себя странно. Даже по меркам Леона.

— Давай ты просто отдашь мне шапку, а потом мы вместе споем, — солгал я, протягивая руку. Черта с два он заставит меня петь.

— Вот эту? — Леон указал на красную шапку и холодно рассмеялся. — Это мой пушистый друг. Ее ты не получишь. Она нашептывает мне о пудинге и омеле.

Шапка засияла зловещим красным светом, и мои мышцы напряглись в ожидании нападения. Я не успел ничего сделать. Магия ударила в грудь и заставила во весь голос запеть.

— Бубенцы, бубенцы весело звенят! Как прекрасно резать мне лицо подряд — эй!

Леон подкрался ближе и с широкой кривой улыбкой протянул мясницкий нож. Сердце дернулось, когда мои пальцы сомкнулись на рукояти против воли. Я поднес лезвие к лицу и изо всех сил сопротивлялся захватившей меня магии, а мышцы дрожали от напряжения.

— Присоединяйся к друзьям, — призвал Леон. — Мы все вместе срежем себе лица!

Из теней появились Джеральдин и Макс, хором исполняя жуткую гребаную песню.

— Мчимся сквозь снега, нож, нож, нож у нас. Как прекрасно умереть в рождественский сей час — класс!

Чем упорнее я боролся с магией, тем глубже она впивалась и принуждала повиноваться.

— Режь да кромсай, — подбодрил Леон. Давление в руке стало почти невыносимым, и нож коснулся челюсти. — Отдай мне это милое личико. Оно станет моим рождественским подарком. Санта мне ничего не принесет, потому что я в списке плохишей.

Лезвие прокололо кожу, и по челюсти потекла кровь. Я зарычал, пытаясь отвести руку, но не смог.

— Погоди, — прохрипел я. — Подожди секунду. Давай сперва споем другую песню.

Острие замерло у подбородка, пока Леон обдумывал предложение.

— Я люблю петь, — выдохнул он. — Да… да, еще одну песню.

— Споем «Двенадцать дней Рождества», — предложил я.

Это даст время понять, как разрушить гребаное заклятие.

— Давай начнем с конца. Мне нравится только последний куплет, — добавил Леон, а я мысленно выругался. Похоже, план не выиграл много времени.

Леон запел во весь голос. Мы с Джеральдин и Максом тоже заорали, каким-то образом зная кровожадно измененный текст.

— На двенадцатый день Рождества

Любовь послала мне:

Двенадцать стрелков палящих,

Одиннадцать снайперов целящих,

Десять лордов рыдающих,

Девять дам истекающих,

Восемь дев умирающих,

Семь лебедей убивающих,

Шесть гусей рассекающих,

Пять мертвых тел,

Четыре адских птицы,

Три мерзкие курицы,

Двух злых голубей

И куропатку на проклятом дереве!

— Великолепно! — Леон улыбнулся и яростно захлопал. — А теперь срежь себе лицо!

Я не смог побороть желание сильнее прижать нож к челюсти и зарычал, напрягая мышцы. Но остановиться не получалось. Показалась кровь, а Джеральдин и Макс подбадривали меня речовкой.

— Срежь лицо! Срежь лицо! Срежь лицо!

Сверху упала тень. Дарси появилась на бронзовых крыльях, ринулась к Леону и сорвала шапку с его головы. Заклинание мгновенно разрушилось. Я с облегчением выдохнул и отбросил нож, а моя пара прижала к шапке каменное украшение и произнесла слова.

Явись, мистический созданье тьмы,

Отныне не до радости и кутерьмы.

Зима сказала, что тебе пора,

В новой клетке поселись навсегда.

Пришли святки, уходи,

В западню печали угоди.

Не дерись, не дергайся и не кричи,

Мы свяжем тебя колдовством в ночи!

Шапка превратилась в завиток черного дыма, а дух оказался заперт в новом предмете.

Джеральдин и Макс удивленно моргали, глядя на Дарси. Леон провел ладонями по лицу, словно боялся, что успел что-то с ним сделать.

— Простите, ребята, — прохрипел Леон. — Она запустила пушинки мне в мозг. Управляла мной, будто я всего лишь Минди.

— Как она оказалась у тебя на голове? — спросил Макс.

— Она… сама запрыгнула, — виновато ответил Леон, глядя куда угодно, только не на Макса.

— Ну да, — сухо произнес я, ни секунды не веря, что Лев увидел пушистую шапку Санты и не натянул ее на голову без всяких уговоров.

Дарси приземлилась среди нас и подняла каменное украшение в форме рыбы, куда заточила духа.

— Я нашла его у фонтана.

— П-п-прекрасно, моя госпожа. — Джеральдин взяла фигурку, и я заметил под рыбой два огромных высеченных шара, которые вроде бы служили подставкой. Но… черт, на подставку они не походили. Пока Дарси держала фигурку, выпуклая часть оставалась скрытой. Теперь она смотрела на меня и яростно качала головой, а Джеральдин ворковала над рыбой. Но эти яйца. Эти гигантские яйца с венами. Неужели создавший фигурку фейри не понимал, что делает?

Леон ткнул в них пальцем и выпалил:

— Почему у этой рыбы такие огромные яйца?

— Вздор! — воскликнула Джеральдин. — Это изысканная подставка. Только ты мог увидеть подобное, мерзкий кошак. Ты ведь ничего такого не замечаешь, Макси?

Она протянула фигурку Максу. Я видел, как он старается держать себя в руках, глядя на гигантские рыбьи яйца.

— Вообще ничего, — хрипло сказал Макс и покачал головой. Но стоило Джеральдин отвернуться, как он округлил глаза и беззвучно произнес мне: «Огромные яйца».

— Нужно лишь немного ее приукрасить. — Джеральдин погладила рыбу прямо по огромной яйцевидной подставке. — Блестки придадут праздничный вид.

Ради себя и всех остальных я молился, чтобы рыба с гигантскими яйцами никогда не разбилась и не выпустила духа, который примет ее форму.