— Болело, — поправил я, думая о семье, которую обрел. О братьях и тех, кого они любили. О том, как меня приняли, невзирая на происхождение.

— Отголоски одиночества не покинули тебя до конца. Его остатки цепляются за тебя и никуда не исчезнут, потому что в этом мире нет ни одного существа, которое знало бы тебя целиком. В твоем сердце спрятаны тайны, которых даже ты пока не открыл.

— Вот как? — Я шагнул ближе, настороженно всматриваясь в нее и пытаясь разглядеть женщину, которой она когда-то была, под сковавшими ее слоями льда. — А какие тайны хранишь в сердце ты? Я знаю, кто ты и кем была прежде.

— Как ты можешь это знать, если даже я не помню? — Она застыла между деревьями, прервав нашу прогулку. — Я знаю лишь, что он бросил меня и должен заплатить за предательство. Мне нужно его найти, чтобы больше не томиться в вечном одиночестве.

Кинжал, который я незаметно вложил в ладонь, вдруг потяжелел. На меня всей тяжестью обрушилась правда о том, что я собирался с ней сделать. Разве не это был мой план? Снова заточить ее? Силой загнать в клетку, где она навечно останется одна, преследуемая своим самым страшным кошмаром.

Я слишком хорошо знал, каково это, когда тебя держат взаперти против воли. Я родился в клетке, а мою жизнь спланировали заранее, не считаясь ни с моими желаниями, ни с потребностями.

Но я нашел путь на свободу. И теперь хотел, чтобы она тоже обрела свой.

— Могу я открыть тебе часть правды? — спросил я, делая еще один шаг и сокращая расстояние между нами.

Она склонила голову набок и прищурилась. Температура вокруг нас упала.

— Какой правды?

— Могу я рассказать, кто ты и что мне придется сделать?

Она холодно посмотрела на меня, но в конце концов кивнула, позволяя продолжить.

— Когда-то ты была фейри из плоти и крови, такой же, как я. Судя по всему, ты любила мужчину, который тоже должен был тебя любить, но он бросил тебя в тот миг, когда ты больше всего в нем нуждалась.

Ледяная королева промолчала, однако печаль на ее лице стала глубже, а пальцы сжались в кулак над сердцем.

— Думаю, ты умерла после того, как он оставил тебя, и ушла за Завесу. Но смерть не принесла покоя. Ты гнила в предательстве, которое уготовила судьба. Не отпустила ни боль, ни ненависть. Ты так отчаянно жаждала мести, что она стала всем твоим существом, пока ради одного желания ты не потеряла все остальные части себя.

— Откуда ты можешь это знать?

— Я слышал историю о том, как вы с другими духами оказались здесь. А еще мой брат провел некоторое время, затерявшись в царстве смерти. Он рассказывал о реликтах, которые там остаются, цепляясь за обрывки прошлого и теряя себя в отчаянном желании вернуться к живым и исправить совершенные ошибки. Ты нашла путь назад, верно? Когда Завеса истончилась и древняя магия это позволила, ты проскользнула сквозь нее. Другие вернулись по собственным причинам, злобным и жестоким, но ты…

— Я вернулась, чтобы отыскать его, — закончила она и кивнула, когда части истории сложились именно так, как я предполагал. — Чтобы больше не быть одной… чтобы он заплатил…

Я подошел достаточно близко, чтобы она оказалась в пределах досягаемости клинка. Я собирался убить ее, когда подберусь ближе, пронзить насквозь и привязать к оружию, которое войдет в ее тело.

Но, увидев отчаяние в замерзших глазах, я не смог этого сделать. Не смог просто изгнать ее обратно в одиночество и навеки заточить в новой клетке.

— Его здесь нет, — сказал я. — Мужчина, который причинил тебе боль, умер сотни лет назад. Ты можешь охотиться за ним целую вечность, но не найдешь. Во всяком случае, по эту сторону Завесы.

Ледяная королева вскинула подбородок, отвергая мои слова. Температура рухнула так стремительно, что дыхание между нами превратилось в облачко пара. В ее кулаке возник ледяной меч. Она взмахнула им, но я отбил удар собственным клинком.

— Ты не заставишь меня отказаться от цели, — исступленно прошипела она и вновь бросилась в атаку. Наши клинки столкнулись, и я выругался, оказавшись втянутым в бой, которого хотел избежать.

Она сделала выпад, но я заранее прочел движение. Ее умение владеть мечом не шло ни в какое сравнение с моим. В конце концов, меня создали для войны. Магия, которую мать влила в мое тело, за несколько дней превратила меня в мужчину, но разум ребенка она мне не оставила. Порой я до сих пор гадал, какие мысли в моей голове принадлежали мне самому. Она посеяла во мне столько семян, что я невольно подвергал сомнению каждое свое решение.

Однако за этот дар я был ей благодарен. Я оставался воином до мозга костей, а сражение было для меня вторым языком, на котором мало кто из фейри мог долго поддерживать беседу. В бою я чувствовал себя живым, бодрым и пробужденным так, как почти никогда не чувствовал при других обстоятельствах. Спарринги с Дариусом стали ритуалом, которого я ждал несколько раз в неделю. Мы оба стремились сохранять форму на случай, если однажды нам вновь придется защищать королевство.

Поэтому в бою с ледяной королевой быстро выяснилось, что она мне не соперница. Мои выпады вынуждали ее отступать и уворачиваться от ударов.

Я начал теснить ее через лес, уводя все дальше от дворца, к огромному озеру, которое огибало внешнюю границу земель.

Я гнал ее назад, шаг за шагом, пока она не оскалила зубы, а атаки не стали отчаяннее.

Но победить меня она не могла. Не могла заставить отступить.

Если она и недоумевала, почему я до сих пор не нанес смертельный удар, то ничего не сказала.

Если задавалась вопросом, почему я гоню ее все ближе к воде, то не произнесла его вслух.

Мы продолжали двигаться между деревьями. Ее ноги путались в подоле синего платья, а взмахи становились все медленнее и небрежнее. Я снова и снова замечал возможность убить ее, однако всякий раз позволял отступить вместо того, чтобы нанести удар.

За ее спиной показалось озеро. Когда она наконец шагнула в воду, уголок моих губ приподнялся в торжествующей улыбке.

Но она не утонула. Едва нога коснулась воды, та замерзла. Лед разлился от нее по поверхности, сковав каждый дюйм озера, вплоть до струй фонтана в центре. Брызги застыли прямо в воздухе, превратившись в статую, удерживаемую хрупким равновесием.

Мы вышли на озеро. Звон сталкивающихся клинков разносился над открытым пространством, а она кряхтела от усилий и ругалась от досады.

Магией королева не атаковала. Все ее внимание занимал меч, раз за разом встречавшийся с моим, пока она наконец не оступилась, а я не выбил оружие из ее руки.

Прежде чем она упала, я схватил ее за ладонь и притянул к себе, приставив клинок к горлу.

Она вцепилась в мои плечи и удивленно посмотрела снизу вверх. Никогда прежде я не оказывался с женщиной в объятиях, так похожих на объятия любовников. Но я видел, как брат держал жену, и изучал взгляд, который она дарила ему в такие минуты. В подобной близости заключалась сила, особенно когда существо оказывалось в руках чудовища, способного без труда его сломать.

— Тебе не обязательно возвращаться в клетку, — хрипло сказал я. С губ вместе со словами поднялся пар, а в местах соприкосновения наших тел меня начал покрывать иней. Рожденная со мной магия огня вспыхнула в венах, отгоняя колючий холод и защищая от него. — Если отпустишь жажду мести, сможешь уйти. Вновь пересечь Завесу и оставить здесь ненависть и гнев.

— Но… там меня тоже никто не ждет, — прошептала она, не отрывая от меня холодных глаз. Откинула подбородок и медленно провела взглядом по моему лицу.

— У тебя наверняка была семья. В твоей жизни должно было существовать нечто большее, чем один мужчина, который тебя предал, — грубо ответил я, призывая ее вспомнить. Я не хотел навечно загонять ее обратно в пустую тьму новой клетки.

Я не понимал, почему медлю и почему судьба одного злобного духа так меня заботит. Но не мог воспользоваться клинком, застывшим у ее горла, и забыть, каким эхом во мне отзывались ее слова.

Я знал чувство, которое ее пожирало. Знал, каково это — искать нечто большее и всегда ощущать пустоту там, где оно должно было находиться.