Лед будто обернулся вокруг одного места и создал огромный белый куб. В его верхней части зияла дыра, откуда лед полз вниз, в глубину. Инстинкты вспыхнули, и я бросилась вверх по лестнице, заглянула в пролом и задохнулась при виде зеленых глаз Тори. Одну руку она вытянула вперед, но все ее тело замерзло, а кончики пальцев тянулись к отверстию, которое она успела пробить в этой ледяной тюрьме.

— Лэнс, помоги! — в ужасе крикнула я и обрушила на клетку огонь Феникса. Заключенная в ней сила была огромной, и теперь я поняла, почему Тори сумела пробить лишь такую маленькую дыру. Какой бы дух это ни сотворил, он был куда сильнее, чем я могла представить. В моей голове прозвучало предупреждение Габриэля. Пока мы гонялись за Крампусом по залам и не находили ни единого его следа, я начала сомневаться в могуществе этих духов. Но увиденное здесь вселило в мою душу ужас.

Орион прыгнул ко мне и прижал ладони ко льду, пытаясь растопить его силой водной стихии. Но под напором нашей магии он поддавался слишком медленно.

Мое сердце билось как безумное, пока я пыталась вырвать Тори из хватки льда. После всего, через что мы прошли вместе, она не отдаст ее морозу.

Я сорвала со спины топор Дариуса, охваченный огнем Феникса, и с отчаянным криком за жизнь сестры вонзила его в лед. По тюрьме пробежала дрожь, а огонь Феникса вонзился в белые пласты, покрывая их трещинами и даря мне надежду.

— Еще раз, — приказал Орион, заметив, чего удалось добиться. Он снял с пояса кистень Джеральдин и тоже обрушил его на лед. Огонь метнулся в трещины, тут же расширяя их, и мы оба принялись крушить ледяную тюрьму изо всех сил.

— Я иду, Тори, — пообещала я, а сердце бешено колотилось о ребра, требуя спасти ее.

Трещины становились все шире, пока мы с дикой яростью били и крушили лед. Наконец он поддался. Пробитый Тори пролом рассыпался, оставив проход, достаточно широкий, чтобы мы могли спрыгнуть в ледяное логово. Но Тори была не одна. За ее спиной на коленях стоял голый Дариус с вскинутыми руками, будто колдовал пламя, чтобы согреть мою сестру. Даже его последний поступок был ради нее.

Позади них находилась Джеральдин, застывшая посреди колеса. Пятка выброшена вперед, а лицо перекосила гримаса чистой, безумной ярости.

— Я их вынесу, — быстро сказал Орион. Он закинул кистень на плечо, пока я снова пристегивала топор Дариуса к спине. — Я чувствую магию этого места, и она уже пытается захватить нас. Надо спешить, Блу.

Его глаза вспыхнули тревогой за меня. Я кивнула, тоже чувствуя давящую тяжесть окружающей нас силы — след по-настоящему грозного создания.

— Убирайся отсюда, — приказал он, заметив, как лед ползет по моим рукам. — Я смогу двигаться достаточно быстро, чтобы мороз меня не настиг.

— Это в твоих же интересах, Лэнс Орион. — Я быстро поцеловала его и сотворила под ногами воздушный столб. Он вынес меня на поверхность, и я приземлилась на лестнице. Давящий груз магии в клетке тут же покинул мои кости, рассеявшись и позволив вздохнуть свободнее.

Первой Орион подхватил на руки Тори и выпрыгнул из пролома с силой своего Ордена, а потом умчался из залитой льдом комнаты.

Через мгновение он вернулся и так же вынес сначала Дариуса, потом Джеральдин. Из-за неловкой позы, в которой ее заморозило, ему пришлось тащить ее за одну ногу. За все это время я успела пробежать лишь половину комнаты.

Я вбежала в курильную, где он их уложил. Все трое покоились перед камином, в котором ярко полыхало оранжевое пламя. Вдали от ледяного бального зала страшная ледяная магия уже покидала их. Пальцы Тори задергались, и я подошла ближе, зажгла вокруг нее огонь, а потом обняла, делясь с ней теплом своего тела.

— Я здесь, — прошептала я. — Как всегда.

Я почувствовала, как ее дыхание шевелит мои волосы, и грудь сжало от боли при воспоминании обо всех случаях, когда я едва ее не потеряла. Война закончилась, но ее когти оставили следы на мне. На всех нас. Иногда посреди дня воспоминания пронзали мой разум и намертво сжимали легкие. Но ночью было хуже. Воспоминания сплетались в кошмары, от которых я просыпалась с криками, зовя тех, кого любила. Тех, кого мы потеряли, и тех, кто все еще был жив. В эти мгновения между сном и явью я не могла вспомнить, кого в самом деле уже нет, пока Орион не заключал меня в объятия и не напоминал, что мир наконец в безопасности.

Становилось легче. Кошмары приходили реже. Габриэль говорил, что однажды они перестанут нас мучить и будут появляться лишь изредка. Но пока они были ценой, которую мы платили за все пережитое нами, чтобы спасти Солярию от бича Лайонела и Лавинии.

Руки Тори обвились вокруг меня, когда лед наконец отступил, и мы крепко обнялись, ничего не говоря, только вдыхая запах друг друга и заземляясь в той любви, которая цвела между нами.

— Святые бабальони… мои ягодицы! — взвизгнула Джеральдин. — На помощь! Мне нужна помощь!

Я отстранилась от Тори и увидела, что Дариус оказался на коленях лицом к заду Джеральдин. Теперь, когда он наполовину оттаял, его руки вновь колдовали пламя. Ее нижняя половина все еще была заморожена, и она застряла вверх ногами посреди колеса. Размороженные ноги бешено дергались в попытке вырваться из огня Дариуса.

Кажется, он не сознавал, что колдует, потому что его голова, плечи и тело все еще были скованы льдом. К счастью, приподнятое колено прикрывало член.

Орион подхватил Джеральдин и оттащил от пламени, которое вместо нее ударило в камин. Он перевернул ее и поставил головой вверх. Лицо почти освободилось ото льда, но руки и тело по-прежнему удерживали ее в позе колеса, а волосы жестко торчали вверх.

— Благодарствую тебя, дражайший Орри! — прокукарекала она.

Тори принялась отогревать Дариуса пламенем, а я помогла как можно быстрее разморозить Джеральдин.

Дариус наконец вырвался изо льда, прекратил колдовать и поднялся на ноги, изрыгая проклятия в адрес ледяной королевы, которая все это с ними сделала.

— Что случилось? — спросила я.

— Она сбежала и оставила свой лед замораживать нас в бальном зале, — прорычал Дариус. — Лед продолжал сжиматься вокруг нас.

— Тарикс бросился за ней, — добавила Тори. — Надеюсь, он уже отрубил ей голову. Вы кого-нибудь еще нашли?

— Мы шли по следу Крампуса, но потеряли его, — с разочарованием сказала я. — Может быть, Габриэль увидел что-то, что поможет нам быстрее их отыскать?

— Вернемся к нему, — согласился Дариус. — И мне нужна какая-нибудь чертова одежда.

Орион исчез и меньше чем через две секунды вернулся с рубашкой, джинсами, носками и туфлями.

— Спасибо, дружище. — Дариус улыбнулся, и они совершили эту глупую штуку лучших друзей, когда несколько секунд улыбались друг другу, а потом Дариус принялся одеваться. Как только он застегнул последнюю пуговицу на рубашке, она превратилась в ярко-желтый рождественский свитер с гигантскими мигающими шарами.

— Да блять, Джеральдин. — Он развернулся к ней, а она рассмеялась, и я фыркнула от смеха. — Сними заклятие.

— Не могу, не стану, не буду, драгоценный братец. — Она с серьезным видом покачала головой. — Ты должен облачиться в веселье Йоля. Такова традиция.

— Что было не так с той рождественской рубашкой, которая была на мне утром? — оторопел он.

— Это? Вздор. На ней был всего один крохотулечный серебряный дракончик в едва заметной красной шапочке. И украшал он лишь ворот черного одеяния. Нет, братец. Тебе нужна моя помощь, чтобы в это время года выглядеть празднично и щегольски. Признай. — Она высоко вздернула подбородок.

Дариус, кажется, собрался продолжить спор, но тут заметил топор у меня за спиной и приподнял брови.

— Тебя всегда отвлекает что-то блестящее. — Я усмехнулась, высвободила топор и протянула ему. Его глаза засверкали.

— Давно не виделись, строптивая, — мрачно произнес он, принимая топор и взвешивая его в руке. — Я по тебе соскучился.

Джеральдин издала взвизг, словно кто-то наступил на голубя, бросилась к Ориону и сорвала с его спины свой кистень.