А еще здесь попадались блестящие штучки, которые отвлекали. Сундуки с сокровищами так и просились, чтобы в них заглянули. Старые пыльные украшения на полках молили, чтобы к ним прикоснулись.

Пока я сломал всего восемь штук. Калеб только и твердил: «Не трогай, разобьешь», но что плохого может случиться из-за парочки разбитых вещей? Ну, если не считать того, что творилось прямо сейчас из-за разбитых рождественских украшений погибели, выпустивших на волю целую орду жестоких духов. Но в масштабах вселенной такое, наверное, случалось нечасто. Обычно, когда я входил во вкус и начинал все крушить, ничего ужасного не происходило.

Черт, а Кал сейчас выглядел до безумия горячо. На его лбу появилась та самая складочка, возникавшая всякий раз, когда он выходил на охоту. Голубые глаза ярко сияли хищным азартом, а на скуле ходили желваки — так зло, что просто идеально. В этих джинсах он тоже выглядел потрясающе: его зад захватил все мое внимание, когда Калеб первым шагнул в следующую комнату.

Его голые ягодицы стоило запечатлеть на картине и повесить в доме каждого жителя Солярии, чтобы все могли ими любоваться. Надо будет замолвить словечко Дарси, чтобы она провела новый закон, обязывающий всех вывешивать такие картины. Она наверняка сочтет идею отличной и меня поддержит. Незаметно добавит это маленькое правило в следующий манифест — и вуаля, повсюду ягодицы. Ягодицы в каждом доме.

Ладно, мой мозг опять понесло, а мы ничуть не приблизились к той громыхающей твари, которую слышали в подвале. Хотя для духа погибели, каким его изобразил Гейб, он не особо-то стремился в драку. Пока что вся его угроза сводилась к тому, что он гремел в подвале. Честно говоря, я шумел не меньше. Выходит, я был не меньшим духом погибели? Видимо, так и есть.

— Вот вы где! — К нам подскакал Ксавьер, как рысящий коник, и я понял, что мы каким-то образом вернулись к лестнице, по которой сюда спустились.

С ним были София и Тайлер, причем Тайлер, как всегда, навел на нас свой Атлас и вел запись.

Я помахал на камеру и оскалился самой похабной улыбкой, от которой млел мой фан-клуб. Еще не хватало упустить момент, когда мной могли повосхищаться.

— Вы что-нибудь нашли? — с надеждой спросила София, подбегая к нам в своем сверкающем радужном рождественском свитере.

— Ну, Сет нашел кучу вещей, которые можно сломать, — поддел меня Калеб.

— Эй, я хотя бы оставил осколки аккуратными кучками, — огрызнулся я.

— Чтобы ночью пришла фея и все починила? — еще сильнее поддел меня Калеб.

— Никогда не знаешь, на что способна фея под покровом ночи, — многозначительно предупредил я. — Однажды я проснулся и обнаружил, что одна из них заглядывает мне в трусы. В сексуальной жизни иногда наступает момент, когда нужно либо отдаться манящей неизвестности, либо ее прихлопнуть.

— Этого точно не было. — Ксавьер прищурился, превратившись в подозрительного коника.

— И что ты сделал, Сет? — с жадным любопытством спросил Тайлер, поднимая Атлас и, скорее всего, приближая мое потрясающее лицо.

— Точно было, — возразил я Ксавьеру. — Но нет, нет, я не из тех, кто рассказывает, как ему дрочила фея. — Я с серьезным видом покачал головой.

— Тебе не дрочила фея, — фыркнул со смехом Калеб.

— Я и не говорил, что дрочила. Но и не говорил, что не дрочила. — Я подмигнул на камеру.

Слева донесся крик, и я в ужасе развернулся.

— Макс, — выдохнул я, и Калеб, схватив меня, рванул на крик, хотя донесся он всего лишь из соседней комнаты. Мы умудрились пропустить ее во время всех поисков.

От открывшейся перед нами картины я лишился дара речи. Я. Лишился дара речи. По-настоящему. Самому не верилось. Но ни единого слова не сорвалось с моих губ при виде гигантской лошади-качалки, заполонившей всю комнату. Ее морда перекосилась в жуткой гримасе, красные глаза полыхали, а клыки щелкали. О да, она точно пыталась укусить Макса, ногу которого прижало полозом качалки, в которую превратился дух, вырвавшийся из украшения.

Возможно, громыханье было куда пагубнее, чем я успел решить. Возможно, его издавал этот жуткий конь смерти, размахивая Максом своими здоровенными полозьями.

Макс обрушил на него лед, но тварь не замедлилась, снова качнулась вперед, раздавила ему вторую ногу, и он заорал благим матом. Он лежал без рубашки на горе бейглов, разложенных на одеяле. Рядом валялись кожаная плеть, кляп и… это был фаллоимитатор? Твою мать, неужели этот дух собирался оттрахать Макса? Перевернуть, связать, как свинью, и устроить этакую игрушку для бдсма?

— Я иду, Макс! — взвыл я и бросился на помощь, а Калеб вскочил на спину лошадки и обрушил на ее голову огонь. — Я не позволю этой гнилой лошади осквернить тебя!

Дух протестующе заржал, когда пламя занялось, а Ксавьер с Софией подбежали и обрушили на ее огромное тело еще больше огня.

Я осыпал ее деревянными щепками, и лошадь издала жуткое ржание, поворачивая щелкающую зубами морду от Макса ко мне.

Она поднялась на задние ноги, и Калеб соскользнул с ее спины. Он скатился по ее заднице и, чтобы не упасть, крепко обхватил тварь за талию. Лицо Калеба врезалось в деревянную трещину между ягодицами, когда короткий хвост лошади взлетел вверх. Он вскрикивал при каждом ее качке, а его голова снова и снова откидывалась назад, после чего его лицо врезалось в странно мускулистый зад духа.

Лошадь раскачивалась все яростнее, и голова Калеба моталась взад-вперед все быстрее. Его лицо с каждым движением все глубже погружалось между ее ягодиц. Макс тем временем отполз и принялся лечить раны на ногах. Мой друг-Сирена в два счета исцелился, поднялся на ноги и, сотворив изо льда трезубец, бросился в бой, тыча оружием в полозья и пытаясь опрокинуть духа.

— Что это за хуйня?! — проревел Макс, но сейчас был не лучший момент все объяснять.

— Они справятся. — Я посмотрел на Калеба, который вскрикивал всякий раз, когда его лицо выныривало из лошадиной трещины. — Кал что-то придумал.

— Разве? — с недоверием спросил Ксавьер, но он и София поверили мне и позволили пламени погаснуть. Впрочем, голова лошади все равно горела.

Тайлер поднял Атлас выше. Я заметил, что он не просто снимал, а транслировал все на Фейбуке. Под видео один за другим сыпались комментарии, и я не смог удержаться, чтобы не прочесть несколько, пока Калеб то и дело вскрикивал, причем его голос глуше звучал каждый раз, когда лицо снова влетало в трещину:

— А-а-а! Мммф! А-а-а! Мммф! А-а-а!

Люси Берфут:

Он снова за свое! #опятьлошадь

Линдси Статон:

Значит, ему нравятся и без рога? Теперь это #возбуждаюсьотрога или #завелсяотзада?

Ориана Штайнер:

КАЛЕБ, ТЫ В ЛЮБОЙ МОМЕНТ МОЖЕШЬ ЗАРЫТЬСЯ МНЕ В ЗАД #втрахаймойкруп

Кайли Гиббонс:

Его голова так глуууууубо в этой штуке. Давай, Калеб! Задай ей жару! Или… поработай головой. Не знаю, чего ты добиваешься, но #давайжги

Даниэль Фрост:

Не ожидала, что #проклятыйденьрождества так быстро станет таким горячим! #раскачайкачалку #коньдругкал #неможетустоятьпередконскимзадом

Телиша Мортенсен:

#обчистиэтогожеребца, Калеб!

Эмбер Хемфилл:

Ты мой любимый Наследник! #трясипокагорячо

Кирстен Ривас:

Я тоже #возбуждаюсьотрога!!!

Они, наверное, не так все поняли. Ну ладно, может быть, все и вправду выглядело так, словно Калеб вылизывает лошадь-качалку. Но он всего лишь делал то, что было нужно, чтобы одолеть духа. Наверняка это была часть его гениального плана. Он побеждал ее с зада.

— А-а-а! Мммф! А-а-а! Мммф! — вопил Калеб.

— По-моему, ему нужна наша помощь, — сказал Ксавьер, покосившись на меня.

— А-а-а! Мммф! А-а-а! Мммф!

— Не-е-е, он точно что-то придумал, — задумчиво ответил я, отмахиваясь от него.

— У нас миллион зрителей, — восторженно выдохнул Тайлер.

— Я правда думаю, что нам стоит вмешаться, — настаивала София.

Макс вскочил и всадил трезубец прямо в шею лошади-качалки. Удар лишил чудище равновесия, и оно рухнуло на пол вместе с Калебом.