Потом кивает.

— Хорошо.

Лея смотрит на меня.

— Хочешь, чтобы мы остались?

Вот теперь моя очередь.

Первая реакция — да.

Конечно, пусть остаются. Мне нравится, когда они рядом.

Вторая, впрочем, такая же.

Я улыбаюсь.

— Нет.

Лея прищуривается.

— Ты издеваешься?

— Немного.

— Эмилио.

— Идите. Поужинайте вдвоём.

— Точно?

— Да.

Риандре берёт её за руку.

— Пойдём, пока он не передумал.

— Я не передумаю.

— Предпочитаю не рисковать.

Лея смеётся.

Уже возле двери она вдруг возвращается, подходит ко мне и целует.

— Мы принесём тебе десерт.

— Нет.

— Это не вопрос.

Я приподнимаю бровь.

— Вот теперь кто из нас всё контролирует?

Она показывает язык и выходит.

Риандре задерживается на секунду.

— Всё нормально?

Вот.

Он всё ещё спрашивает.

А я всё ещё иногда раздражаюсь, когда кто-нибудь уточняет, точно ли мне хорошо без них.

Но сегодня — нет.

— Да.

— Настоящее?

— Настоящее.

Он кивнул и ушёл следом за Леей.

Через десять минут в доме становится совсем тихо.

Я один.

Раньше подобные моменты иногда вызывали странное чувство, словно, если двое выбрали что-то без меня, я на время перестал быть частью нашей семьи.

Сегодня ничего подобного нет.

Они сейчас вместе.

Я здесь.

И мы по-прежнему остаёмся нами.

Оказывается, необязательно постоянно находиться рядом, чтобы принадлежать друг другу.

Когда Лея вернулась из своей поездки больше года назад, Риандре однажды ночью сказал мне кое-что.

Не уверен, что он вообще помнит тот разговор.

Лея спала между нами, а Риандре лежал с открытыми глазами, глядя в потолок.

Потом неожиданно произнёс:

— Она могла не вернуться.

Я немного помолчал.

— Могла.

Ему ответ не понравился.

Разумеется.

Но спустя некоторое время он добавил:

— Значит, вернулась потому, что захотела.

Вот это осознание, кажется, понравилось ему ещё меньше.

Слишком большая свобода для человека вроде Риандре. Слишком много неизвестного и слишком мало возможностей что-нибудь гарантировать.

Но на следующее утро он выглядел спокойнее.

Наверное, именно тогда я впервые начал понимать то, что стало очевидным гораздо позже.

Если человеку обязательно нужно находиться рядом, чтобы ты верил в вашу близость, это уже не близость.

Это постоянная проверка.

А мы слишком устали друг друга проверять.

Я делаю музыку немного громче и возвращаюсь к машине.

Они приезжают после девяти.

Я слышу голос Леи ещё из гаража.

— Эмилио!

— Что?

— Мы принесли десерт!

— Я говорил, что не надо!

— Поэтому два!

Я закрываю капот и иду в дом.

На кухонной стойке стоит коробка, Риандре снимает часы, а Лея уже пытается открыть упаковку пальцем.

Я легонько хлопаю её по руке.

— Тарелка.

— Зачем?

— Мы не животные.

Риандре смотрит на меня.

— Ты ешь прямо над двигателем.

— Это другое.

— Конечно.

Я достаю три тарелки, Лея — три вилки, а Риандре открывает шкаф с чашками.

И на мгновение мне вспоминается тот вечер, больше года назад, когда Лея вернулась домой после нескольких дней одиночества.

Позже она каким-то образом купила ещё три чашки, словно нам было недостаточно прежних.

Синюю я немедленно присвоил себе.

Риандре совершенно неожиданно выбрал светлую, с неровной золотой полосой по краю.

А Лея так и продолжила пить из старой бежевой, со сколом.

Тогда Ри сказал что-то о том, что ему повезло.

Лея назвала это романтичным.

А я, кажется, всё испортил.

Как обычно.

Сегодня Риандре достаёт именно её старую чашку.

Ставит перед Леей.

Она смотрит на него.

— Почему эту?

Он пожимает плечами.

— Ты её чаще берёшь.

Вот и всё.

Он замечает её привычку, но не пытается решать, какая чашка ей нужна.

Просто ставит рядом.

Лея может выбрать другую.

Она берёт эту.

Я невольно улыбаюсь.

— Что? — спрашивает Риандре.

— Ничего.

Лея немедленно поднимает голову.

— Настоящее?

— Нет.

— Говори.

Я ставлю свою синюю чашку на стол.

— Просто вспомнил, как ты однажды сказал, что тебе повезло.

Риандре смотрит на меня с подозрением.

— И?

— Хотел убедиться, что ты всё ещё способен на сентиментальность.

— Уже жалею, что сказал.

Лея смеётся.

Мы едим десерт прямо на кухне.

Лея рассказывает о женщине за соседним столиком, которая почти полчаса ссорилась с кем-то по телефону.

Риандре утверждает, что совершенно не прислушивался к разговору.

А потом цитирует добрую его половину.

Лея смеётся так, что едва не роняет вилку.

Я смотрю на них.

Красивые.

Раздражающие.

Мои.

И вдруг останавливаюсь на последнем слове.

Нет.

Не мои.

Я улыбаюсь собственным мыслям.

Лея замечает.

— Что?

— Ничего.

— Опять?

Я откладываю вилку.

— Подумал, что вы мои.

Риандре приподнимает бровь.

Лея ждёт продолжения.

— А потом вспомнил, что вы вообще-то принадлежите самим себе.

Она медленно улыбается.

— И?

Я пожимаю плечами.

— Мне всё равно нравится, что вы здесь.

Риандре смотрит на меня с невозмутимым видом.

— Ужасно сентиментально.

— Иди к чёрту.

— Сам начал.

Лея переводит взгляд с одного на другого и протягивает руки через стол.

Одну мне.

Вторую Риандре.

Не потому, что кто-нибудь расстроен, нужно срочно помириться или убедиться, что мы по-прежнему рядом.

Она просто хочет взять нас за руки.

Я протягиваю ладонь.

Риандре тоже.

Три руки лежат на столе, соединённые немного неловко и совершенно неудобно.

Рядом стоят три разные чашки.

А в шкафу остаются остальные, которые мы собирали за эти годы.

Никто уже давно не пытается подобрать идеальный комплект.

Когда-то мне казалось, что моя главная задача — сделать так, чтобы людям, которых я люблю, никогда не было слишком больно.

Риандре, кажется, считал своим долгом не допустить, чтобы с нами вообще случалось что-нибудь плохое.

А Лея слишком долго старалась быть женщиной, которая никого из нас не разочарует.

Очень эффективная семья.

Каждый занят заведомо невыполнимой задачей.

Теперь всё стало немного проще.

Иногда Лее больно.

Иногда мне.

Риандре по-прежнему злится, когда события развиваются не по его плану, а я временами говорю «нет» даже тогда, когда согласиться было бы значительно легче.

Лея может уйти в другую комнату, потому что хочет побыть одна.

Мы с Риандре можем поссориться из-за работы или какой-нибудь совершенно бессмысленной мелочи.

Иногда двое уезжают ужинать без третьего.

И никто от этого не исчезает.

Пожалуй, именно поэтому хорошие моменты теперь ощущаются иначе.

Не как короткая передышка между проблемами, которую необходимо продлить любой ценой.

Они просто хорошие.

И этого достаточно.

Лея слегка сжимает мои пальцы.

— Эмилио.

— Что?

— Ты опять думаешь слишком громко.

— Невозможно.

— Очень даже возможно.

Риандре согласно кивает.

Предатель.

Я смотрю на них обоих.

— Я вас люблю.

Лея улыбается.

Риандре отвечает первым:

— Знаю.

Я показываю ему средний палец.

Лея начинает смеяться так громко, что случайно задевает чашку локтем.

Та опасно наклоняется, и я успеваю поймать её прежде, чем она падает со стола.

Разумеется.

Некоторые привычки всё-таки стоит сохранить.

Риандре смотрит на мою руку, потом на Лею и снова на меня.

И неожиданно спрашивает:

— Всё ещё выбираете?

Я понимаю сразу.

Лея тоже.

Тот самый вопрос, который он когда-то боялся даже произнести вслух.