Соланж удивлённо приподняла бровь.

— Хорошо?

— Мне приятно это слышать.

Она чуть улыбнулась.

— Ты ревнуешь.

— Да.

Я ответила настолько быстро, что сама удивилась. Соланж рассмеялась.

— Это было очень честно.

— Работаю над собой.

— Получается.

— Не привыкай.

Она снова рассмеялась, и на мгновение мне тоже захотелось улыбнуться. Но я удержалась. Для дружеского разговора мы пока знали друг друга слишком мало.

Мы просидели в кафе ещё почти час. Больше не обсуждали деньги и сделку с Delgado. Соланж рассказала, что после развода долго жила во Франции, немного поговорила о работе и о том, насколько странно бывает возвращаться в город, где тебя помнят совсем другим человеком. О Пабло я не рассказала ничего. Не хотела. И впервые не испытывала необходимости оправдывать собственное молчание. Это была моя история, и я сама могла решать, кому её доверить. То, что другой человек открылся мне, совершенно не означало, что теперь я обязана ответить тем же. Перед уходом Соланж неожиданно спросила:

— Можно один вопрос?

— Можно.

— Почему двое?

Я сразу поняла, о ком она.

— Потому что люблю обоих.

— Одинаково?

— Нет.

Кажется, такого ответа она не ожидала.

— Нет?

— А должна?

Соланж немного задумалась.

— Не знаю.

— Я тоже.

Я надела пальто, продолжая размышлять над её вопросом.

— Риандре и Эмилио совершенно разные. И то, что я чувствую к каждому, тоже разное.

— Тебе не страшно, что однажды поймёшь, будто кого-то любишь больше?

Я остановилась. Раньше подобный вопрос мог испортить мне весь день. Я бы начала мысленно сравнивать свои чувства, искать доказательства, считать, кому уделяю больше внимания и с кем провожу больше времени. Теперь просто задумалась.

— Иногда страшно.

— И что ты делаешь?

— Потом перестаю измерять.

Соланж внимательно посмотрела на меня.

— Разумно.

— Не всегда получается.

— Ещё разумнее.

Я взяла сумку.

— Спасибо за кофе.

— Ты пила чай.

— Именно.

Она улыбнулась.

— Лея, — я обернулась. — Я действительно не пришла вернуть его.

Я некоторое время смотрела на неё.

— Знаю.

И неожиданно поняла, что почти говорю правду. Почти. Пока этого было достаточно.

На улице я достала телефон. От Эмилио пришло сообщение:

«Жива?»

Я улыбнулась.

«Да».

Ответ появился почти мгновенно.

«Ужасно. Я уже хотел унаследовать твою половину шкафа».

«У меня нет половины. Вы оба захватили всё».

«Ложь».

Я убрала телефон, всё ещё улыбаясь. От Риандре сообщений не было. Я прекрасно знала, что он на встречах, но всё равно проверила чат. Дважды. Старые привычки не исчезают за три дня. Я открыла переписку и начала печатать:

«Мы поговорили».

Стерла. Вместо этого написала:

«Закончили. Я еду домой».

Ответ пришёл минут через пять.

«Хорошо. Я освобожусь после девяти».

Затем появилось ещё одно сообщение:

«Как ты?»

Я задумалась. На языке уже вертелось привычное «нормально», но я заставила себя прислушаться к собственным ощущениям.

«Ревную. Немного злюсь. И теперь у меня есть вопросы. Но в целом хорошо».

Ответ задержался. Наконец экран загорелся.

«Принято».

Я рассмеялась прямо посреди улицы. Конечно. Что ещё мог ответить Риандре?

Дома первым оказался Эмилио. Я нашла его в гараже. Он возился с собственной машиной, сосредоточенно изучая что-то под капотом.

— Ты уже дома? — спросила я.

— Очевидно.

Он выпрямился и внимательно посмотрел на моё лицо.

— Можно спросить?

— Да.

— Всё прошло нормально?

Я задумалась.

— Нет.

Эмилио мгновенно напрягся.

— Но хорошо, — добавила я.

— Это очень неудобный ответ.

— Знаю.

Он вытер руки тряпкой.

— Хочешь рассказать?

— Вечером, когда Ри вернётся.

На этот раз изменение в его лице я заметила сразу.

— Что?

— Ничего.

— Эмилио.

Он немного помолчал, затем вздохнул.

— Иногда мне надоедает, что все важные разговоры начинаются только тогда, когда мы втроём.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Ты хотел, чтобы я рассказала тебе сейчас?

— Да.

— Почему не сказал?

Он пожал плечами.

— Потому что это было бы эгоистично.

Я несколько секунд смотрела на него, потом не выдержала:

— Мы вроде договорились, что ты перестаёшь быть хорошим мужем.

Эмилио усмехнулся.

— Чёрт.

— Хочешь знать?

— Да.

— Хорошо.

Я села на край рабочего стола.

— Соланж рассказала, что после развода просила Риандре вернуться к ней.

Эмилио замер.

— А.

Я прищурилась.

— Ты знал.

— Да.

Он даже не попытался соврать.

— Почему?

Эмилио положил тряпку на верстак.

— Потому что он позвонил мне той ночью.

— Вы тогда уже были близки?

— Да.

— Насколько?

Он внимательно посмотрел на меня.

— Это длинный разговор.

Я почувствовала, как внутри просыпается знакомая настороженность.

— Плохой?

— Нет. Просто не тот, который стоит начинать между двигателем и коробкой ключей.

Раньше я бы потребовала объяснений немедленно или сделала вид, что мне совершенно всё равно. Сегодня решила поступить иначе.

— Хорошо. Вечером.

— Уверена?

— Нет.

Эмилио улыбнулся.

— Прогресс.

— Не раздражай.

— Поздно.

Риандре вернулся в девять двадцать семь. Я знала точное время, потому что посмотрела на часы. Один раз. Ладно, три. Он вошёл в кухню усталый, с ослабленным галстуком, увидел нас с Эмилио за столом и сразу понял, что разговор предстоит серьёзный.

— Что?

Я указала на свободный стул.

— Садись.

Риандре приподнял бровь.

— Это приказ?

— Да.

Он посмотрел на Эмилио. Тот пожал плечами.

— Мне нравится.

Риандре сел. Я поставила перед ним тарелку с ужином. Он посмотрел на меня.

— Ты приготовила?

— Эмилио.

— Я приготовил, — возмутился тот.

— Именно это я и сказала.

Риандре принялся есть. Я дала ему несколько минут, чтобы хотя бы немного прийти в себя после рабочего дня, а потом начала:

— Соланж рассказала, что после развода просила тебя вернуться.

Его вилка остановилась. Риандре посмотрел сначала на меня, потом на Эмилио.

— Ты уже знаешь?

— Теперь да, — ответил тот.

— Он знал тогда, — уточнила я.

Риандре кивнул.

— Да.

— Вот об этом я и хочу поговорить.

Он положил вилку. Не вздохнул, не попытался отмахнуться и не произнёс привычного «это неважно». Я оценила.

— Спрашивай.

— Почему Эмилио знал?

Риандре посмотрел на него. Эмилио ответил таким же взглядом. Между ними на мгновение возникло что-то непонятное мне. Не секрет. Скорее воспоминание.

— Ри?

Он снова повернулся ко мне.

— Потому что в тот период Эмилио был единственным человеком, которому я звонил, когда не знал, что делать.

Вот этого я не ожидала. Я посмотрела на Эмилио. Он отвёл глаза, и впервые за весь день мне захотелось спросить не о Соланж, а о них двоих. Внезапно я поняла, что у моих мужей была целая жизнь до меня. Просто жизнь: дружба, привычки, разговоры, воспоминания и события, в которых меня ещё не существовало. Почему-то раньше я почти не задумывалась об этом. Я пришла в их жизнь и очень быстро начала воспринимать всё через призму нас троих. Но когда-то никаких «нас» не было. Сначала были они. И теперь мне неожиданно захотелось узнать, какими они были тогда.

— Расскажете? — спросила я.

Эмилио посмотрел на Риандре, а тот перевёл взгляд на меня.

— Что именно?

Я отодвинула чашку.

— О вас.

Они оба нахмурились. Я улыбнулась.

— До меня.

И впервые вопрос о прошлом не был попыткой обнаружить в нём угрозу.

Мне просто хотелось узнать мужчин, которых я любила, — даже тех, кем они были ещё до того, как стали моими.