Я нахмурилась.

— Он пропадал?

— Работал.

— Ты уверена?

Соланж подняла бровь.

— Лея, у Риандре достаточно недостатков. Измена никогда не была одним из них.

Я почувствовала облегчение и немедленно разозлилась на себя. Пять лет назад, задолго до меня. Какая теперь разница? Оказывается, большая. Соланж заметила мою реакцию, но никак её не прокомментировала.

— Он требовал от тебя всего этого? — спросила я.

— Иногда.

— Например?

— Мог сказать, что выбранное платье не подходит для ужина с инвесторами.

Я поморщилась. Очень в духе Риандре.

— И?

— Я переодевалась.

— Потому что боялась?

Соланж задумалась.

— Не сначала.

— А потом?

— Потом уже не всегда понимала.

Знакомо. Слишком знакомо.

— Он просил не звонить во время встреч, — продолжила она. — Разумная просьба. Но через год я уже почти никогда не звонила первой, если не была уверена, что мой вопрос достаточно важный.

Я смотрела на неё, чувствуя неприятное узнавание.

— Он говорил, что твои проблемы неважные?

— Нет.

— Тогда почему?

Она слегка пожала плечами.

— Потому что его проблемы всегда выглядели больше.

Я опустила взгляд на чай.

— И в какой-то момент решила, что любить его — значит не добавлять ему лишнего груза.

Мы замолчали. Мне не нравилось, насколько хорошо я понимала, о чём она говорит.

— Он знал? — спросила я.

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я никогда ему не сказала.

Я провела пальцем по ручке чашки.

— Значит, он не виноват?

Соланж усмехнулась.

— Мне понадобилось много лет, чтобы перестать задавать этот вопрос именно так.

— А как надо?

— Не «кто виноват», а «кто за что отвечает».

Я промолчала.

— Риандре отвечал за то, что привык воспринимать мою удобность как норму. А я — за то, что сделала её единственным способом любить и ни разу честно не сказала, насколько мне тесно.

Очень неприятная мысль. Особенно потому, что она подходила не только к их браку.

— Ты его любила? — неожиданно для себя спросила я.

Вопрос вырвался раньше, чем я успела решить, действительно ли хочу услышать ответ. Соланж замерла, потом повернулась к окну.

— Да.

Одно слово. Я ожидала, что будет неприятно. Оказалось хуже.

— Сильно?

Она снова посмотрела на меня.

— Зачем тебе мера?

— Не знаю.

— Тогда не спрашивай того, на что не хочешь получить ответ.

Меня это разозлило.

— Не решай за меня, чего я хочу.

Соланж немного помолчала.

— Справедливо.

Она поставила чашку.

— Да, Лея. Я очень сильно его любила.

Чай вдруг показался горьким.

— А он тебя?

На этот раз Соланж ответила не сразу.

— По-своему.

— Это уход от ответа.

— Потому что я не знаю.

Я посмотрела на неё с недоверием.

— Ты была его женой.

— И?

Одно короткое слово почему-то задело сильнее целой речи. Соланж чуть наклонилась вперёд.

— Не думаю, что Риандре тогда хорошо понимал разницу между тем, чтобы любить человека, и тем, чтобы отвечать за него.

Я вспомнила наш недавний разговор. «Мне не нравится мысль, что сегодня ты можешь снова уйти».

— А сейчас понимает? — спросила я.

Соланж посмотрела на меня.

— Это уже тебе виднее.

Я сделала глоток чая и наконец задала вопрос, ради которого, возможно, вообще согласилась на встречу.

— Почему вы развелись на самом деле?

Соланж слегка нахмурилась.

— Ты знаешь.

— Знаю версию.

Она не стала спорить.

— Я использовала доступ к счетам и контактам, помогала Матео и лгала Риандре.

— И Рафаэль.

Соланж замолчала.

Почему-то это имя прозвучало тяжелее разговора о деньгах и предательстве.

— Да.

— Ты его любила?

— Нет.

Ответ последовал сразу, без колебаний.

— Тогда зачем?

Она посмотрела на чашку.

— Потому что рядом с Риандре я всё время была правильной.

— А с Рафаэлем?

— Могла быть плохой.

Я нахмурилась.

— Это звучит...

— Глупо?

— Да.

Соланж невесело улыбнулась.

— Так и было.

Она некоторое время молчала, подбирая слова.

— Мне казалось свободой делать то, что разрушает мою жизнь. Очень эффектная форма бунта.

— И очень дорогая.

— Да.

В её голосе не было ни гордости, ни желания переложить ответственность на Риандре. Она прекрасно понимала, что натворила. Я впервые посмотрела на Соланж не как на бывшую жену моего мужа, таинственную женщину из его прошлого, а как на человека, который совершил несколько ужасных ошибок и заплатил за них. Злиться на символ гораздо проще, чем на живого человека.

— Ты хотела вернуться к нему? — спросила я.

Соланж едва заметно напряглась.

— После развода?

— Да.

Она отвела взгляд.

— Один раз.

У меня внутри всё сжалось.

— Он мне не говорил.

— Я и не ожидала, что скажет.

— Почему?

— Потому что для него это ничего не изменило.

Опять. Если что-то не имело значения для Риандре, значит, можно было не считать это важным вообще. Я вздохнула.

— Что произошло?

Соланж провела пальцем по блюдцу.

— Через несколько месяцев после развода я позвонила ему.

— Зачем?

— Не знаю.

— Соланж.

Она устало усмехнулась.

— Хорошо. Знаю.

Несколько секунд она смотрела в окно.

— Был плохой вечер. Я осталась одна, а всё, ради чего разрушила свой брак, уже давно оказалось совсем не тем, чем мне представлялось.

— И?

— Я попросила его приехать.

— Он приехал?

— Да.

Конечно. Это было очень похоже на Риандре. Если человек, за которого он когда-то чувствовал ответственность, просил о помощи, он приезжал. Даже если больше не хотел иметь с ним ничего общего.

— Что было дальше?

— Мы разговаривали. Потом я попросила попробовать снова.

Пальцы невольно крепче сжали чашку.

— И он?

— Отказал.

— Сразу?

— Почти.

— Почему «почти»?

Соланж улыбнулась без веселья.

— Потому что Риандре пять лет назад тоже иногда думал, прежде чем ранить человека.

Колкость мне не понравилась.

— А сейчас?

— Сейчас, судя по тому, что я видела, делает это чаще.

Я опустила взгляд.

— Эмилио знал?

— Да.

Боль оказалась знакомой, но уже не такой острой.

— Конечно.

— Лея...

— Что?

— Не превращай это во вторую историю с Соланж.

Я резко подняла голову.

— В каком смысле?

— Всё произошло после нашего развода. Один вечер, один разговор. Риандре отказал мне, и больше ничего не было.

— Но Эмилио знал.

— Да.

— А я нет.

— Да.

Я выдохнула.

— Почему он знал?

— Потому что Риандре позвонил ему той ночью.

Я замерла.

— Они тогда уже были...

— Вместе? Нет.

— Тогда почему именно Эмилио?

Соланж внимательно посмотрела на меня.

— Думаю, это ты должна спросить у них.

Ответ мне не понравился, но впервые за последние дни я не почувствовала необходимости немедленно всё выяснить. Я могла спросить вечером. Или завтра. Когда сама захочу.

— Ты всё ещё любишь его? — спросила я.

Соланж тихо рассмеялась.

— Наконец.

Я нахмурилась.

— Что?

— Я ждала этот вопрос с самого начала.

— Не льсти себе.

— Поздно.

Она перестала улыбаться.

— Нет, Лея. Я больше его не люблю так, как раньше.

— Совсем?

Соланж вздохнула.

— Люди не обязаны полностью исчезать из твоей жизни и памяти, чтобы ты перестал хотеть их обратно.

Я молчала.

— Я помню Риандре. Иногда понимаю, почему любила его. Иногда всё ещё злюсь. Бывает, вижу что-нибудь и думаю, что ему бы понравилось.

Она пожала плечами.

— Но я не хочу быть с ним.

Этот ответ оказался убедительнее простого «нет».

— Хорошо.