Но я удержалась.

— Я не говорю, что всё между нами было из страха.

— Я понимаю, — слишком быстро ответил Риандре.

Я посмотрела на него, и он после короткой паузы поправился:

— Нет. Не понимаю. Продолжай.

Я благодарно кивнула.

— Мне действительно нравилось многое из того, что вы хотели.

Я повернулась к Риандре.

— Например, мне нравилось, когда ты командовал.

Он не отвёл взгляда.

— Иногда очень.

Эмилио всё-таки улыбнулся.

— Я могу выйти.

— Замолчи.

— Молчу.

Я продолжила, стараясь не потерять мысль:

— Но иногда соглашалась только потому, что видела, насколько тебе нравится моё согласие. Мне хотелось быть женщиной, рядом с которой тебе хорошо.

Лицо Риандре стало жёстче. Я понимала, что злится он не на меня, а на себя.

— Лея...

— Не перебивай.

Он замолчал.

Я повернулась к Эмилио. С ним было труднее, потому что он уже выглядел виноватым, а я слишком хорошо знала, как болезненно он переживает подобные разговоры.

— А тебе я старалась давать всё раньше, чем ты успевал попросить.

Он моргнул.

— Что значит всё?

— Внимание, время, тепло, разговоры. Ты почти никогда ничего не требуешь.

— Я не хотел давить.

— Знаю. Поэтому постоянно пыталась угадывать, что тебе нужно.

Я вздохнула.

— Когда ты приходил домой уставший, я сразу меняла планы. Если был расстроен, старалась не говорить о собственных проблемах. Когда вы с Риандре спорили, я делала вид, что у меня прекрасное настроение, чтобы дома не стало ещё тяжелее.

Эмилио медленно провёл ладонью по подбородку.

— Я не просил тебя об этом.

— Именно.

Слова прозвучали резче, чем я собиралась. Он дёрнулся, и мне сразу захотелось всё исправить.

— Прости...

Я осеклась и закрыла глаза.

— Нет. Не прости. Видишь, что происходит?

— Что? — растерянно спросил он.

— Тебе стало больно, и я немедленно пытаюсь сделать так, чтобы перестало. Даже сейчас, когда объясняю, почему больше не хочу этого делать.

Никто не ответил.

— Вот это я и имею в виду.

Риандре поднялся из-за стола и направился к кофемашине.

— Хочешь ещё чай?

Я посмотрела на него.

— Ты сейчас пытаешься сбежать в обслуживание?

Он остановился.

Эмилио тихо рассмеялся.

— Это моя роль.

Риандре бросил на него недовольный взгляд.

— Замолчи.

Потом повернулся ко мне.

— Да.

Одно короткое слово, зато совершенно честное.

— Тогда сядь.

Он вернулся на место, и мне почему-то стало немного легче.

— Я не хочу превращать всё, что между нами было, в диагноз, — сказала я. — Я была счастлива.

Оба посмотрели на меня.

— Правда. Не надо сейчас думать, будто всё наше прошлое оказалось неправильным.

— Хорошо, — тихо произнёс Эмилио.

— Но я больше не хочу быть счастливой только в той версии себя, которая никому не мешает.

Риандре немного помолчал, прежде чем спросить:

— Что тебе нужно от нас?

Первым порывом было ответить, что я не знаю. Привычная фраза, позволявшая избежать необходимости чего-то требовать.

Но на этот раз я остановилась и действительно задумалась.

— Спрашивать.

— Что именно?

— Меня.

Риандре нахмурился.

— Конкретнее.

Конечно. Он оставался собой.

— Не решать заранее, что я выдержу, что мне понравится и что для меня не имеет значения.

Он кивнул, обдумывая услышанное.

Я повернулась к Эмилио.

— А тебе нужно перестать делать вид, что всё хорошо, только потому, что я улыбаюсь.

Он опустил глаза.

— Это сложнее.

— Знаю.

— Ты очень убедительно улыбаешься.

— Буду меньше.

— Не надо.

Я подняла бровь.

Эмилио вздохнул и поправился:

— Не надо специально меньше улыбаться. Просто, если тебе плохо, попробуй говорить об этом.

— Попробую.

Мне понравилось это слово. Не обещание, не клятва никогда больше не совершать ошибок. Просто готовность попробовать.

Риандре некоторое время внимательно смотрел на меня.

— Что? — спросила я.

— Можно задать вопрос?

Я почувствовала знакомое напряжение.

— Да.

— Когда я говорю тебе «иди сюда»...

Эмилио медленно перевёл взгляд с него на меня.

— Ри.

— Она сама сказала спрашивать.

— Спрашивать не значит сразу устраивать экзамен.

Я неожиданно улыбнулась.

— Всё нормально.

Оба одновременно посмотрели на меня.

Я закрыла лицо ладонью.

— Чёрт вас обоих.

Эмилио рассмеялся, и даже Риандре позволил себе улыбку.

— Спрашивай, — сказала я.

Он сразу стал серьёзным.

— Когда я говорю «иди сюда», ты приходишь потому, что хочешь?

Вопрос был простым. Я могла ответить «да», и почти всегда это оказалось бы правдой.

Но теперь именно это «почти» имело значение.

— Обычно.

Риандре не изменился в лице.

— А когда нет?

— Иногда я приходила потому, что знала, как тебе нравится, когда я слушаюсь.

— Это не ответ.

— Для меня был.

Он долго молчал. Я видела, что ему неприятно слышать такое, но впервые не чувствовала необходимости немедленно его успокоить.

— А ты сама чего хотела в эти моменты? — наконец спросил он.

Я посмотрела на него.

Вот это был совсем другой вопрос.

Не почему я послушалась, не было ли мне плохо и не считаю ли теперь его виноватым.

Чего хотела я сама?

— Иногда хотела прийти, — ответила я после паузы. — А иногда, чтобы ты попросил.

Его взгляд изменился. Эмилио тоже перестал улыбаться.

— А если бы я не попросил?

— Не знаю.

Риандре кивнул. Ничего не пообещал и не начал оправдываться, но я видела, что он запомнил мой ответ.

— Тогда попробую спрашивать, — сказал он.

— Не всегда.

Риандре снова нахмурился.

— Что?

Я едва удержалась от смеха.

— Господи, Риандре. Я не хочу превратить тебя в Эмилио.

— Спасибо, — немедленно возмутился тот.

— Ты понял, о чём я.

Риандре несколько секунд смотрел на меня, потом уголок его рта приподнялся.

— Понял.

— Иногда мне нравится, когда ты просто говоришь, чего хочешь.

— Откуда мне знать, когда?

— А вот это уже твоя проблема.

Эмилио рассмеялся первым, я присоединилась к нему.

Риандре посмотрел на нас обоих с выражением человека, который только что обнаружил неприятный пункт в уже подписанном договоре.

— Очень удобно.

— Я как раз работаю над тем, чтобы быть неудобной.

Он поднял чашку.

— Получается.

О завтраке мы вспомнили только через час. Точнее, вспомнил Эмилио, что было вполне ожидаемо.

Он достал яйца, Риандре принялся резать хлеб, а я устроилась на кухонной стойке и наблюдала за ними.

— Что? — спросил Эмилио, заметив мой взгляд.

— Ничего.

— Опасное слово.

— Я думаю.

— Ещё опаснее.

Риандре подошёл с тарелкой, но прежде чем поставить её передо мной, неожиданно остановился.

— Можно?

Я посмотрела сначала на него, потом на тарелку.

— Ты спрашиваешь разрешение поставить передо мной яйца?

— После сегодняшнего утра предпочитаю перестраховаться.

Я рассмеялась.

— Можно.

Он поставил тарелку. Эмилио покачал головой.

— Мы не доживём до конца недели.

— Ты первый, — заметил Риандре.

— Почему?

— Потому что не умеешь молчать.

— Неправда.

Мы оба посмотрели на него.

— Хорошо, — согласился Эмилио. — Умею редко.

Это был почти обычный разговор. Знакомые шутки, привычные интонации, наши бесконечные поддразнивания.

И всё же что-то изменилось.

Не починилось окончательно, не стало таким, как раньше. Просто между нами появилось немного больше пространства, в котором я могла сама решать, чего хочу.

Я заметила это, когда Риандре потянулся к моей чашке, собираясь убрать её со стола. Его рука остановилась в нескольких сантиметрах от ручки.