— Мда, — Фокс вздохнул. — Товарищ майор, видимо, решил подойти к делу обстоятельно.

— Более чем, — согласился Искандаров.

— И что вы ему ответили? — спросил я.

— Пока что я настаиваю на своем. Несомненно, и моя линия, и преступление, которое совершил Каримов, важны. Но для госбезопасности «Зеркало» имеет высший приоритет.

— А насчет Каримова? — спросил я.

— Насчет Каримова… Насчет Каримова я не настаивал.

— Почему?

Майор засопел.

— Знаешь ли, Саша, мне кажется, что Савельев питает, скажем так, особый интерес к Каримову. Держится он за него крепко. Часто разговаривает о чем-то. Считает, что то обстоятельство, что Каримов подведомствен ему и особому отделу, не поддается сомнению.

Я поджал губы, глядя в огонь. Кара-Тар, видимо, сам того не заметив, прижался к колену Громилы. Заснул. Ак-Тар зевнул, тоненько пискнув при этом.

— По правде сказать, — продолжил Искандаров, — у меня есть подозрение, что между Каримовым и майором Савельевым существует какая-то личная неприязнь.

— Он ему важен, — напомнил я. — Это мы поняли.

Искандаров нахмурился.

— Я начинаю понимать, к чему ты клонишь, Саша. И мне это не нравится.

— Вы не хотите входить в открытый конфликт с офицером особого отдела. Я понимаю.

— Да. Не хочу, — отрывисто ответил майор.

— Но, вполне возможно, вам и не придется, — я улыбнулся.

— Это почему? — не понял Искандаров.

— Потому что, товарищ майор, у нас есть Каримов. А значит — реальные основания с ним договориться, — я обвел всех присутствующих взглядом. — Договориться о нашей свободе.

Я обвел всех взглядом.

Пограничники все так же сидели вокруг костра, усталые, грязные, но, по крайней мере, живые.

Громила поглаживал Кара-Тара, который с каждым движением будто бы сильнее жался к пограничнику. Теперь он лежал рядом с ним, положив тяжелую голову на колено пулеметчику.

Ак-Тар пристроился рядом с Фоксом и тихо посапывал, время от времени дергая ухом. Искандаров, сидевший напротив меня, ждал продолжения. Его лицо в красноватых отсветах углей выглядело сосредоточенным и мрачным.

— Ты сказал — договориться с Савельевым, — проговорил он. — Уточни, что ты имеешь в виду.

— Каримов нужен Савельеву, — ответил я. — Я в этом убежден. Но формально, — я глянул на Искандарова, — он нужен и вам. И вот что интересно: если вы решите забрать Каримова, как поведет себя товарищ майор?

— Думаешь, он обменяет Каримова на нас? — спросил Горохов.

— Да. Если все правильно подать.

Искандаров вдруг поморщился. Я это заметил.

— В чем дело, товарищ майор? — спросил я.

— В конфликте интересов, Селихов, — признался он сразу. — Причем в таком, которого мне бы хотелось избежать.

— Если все сделаем правильно — избежите.

Искандаров не ответил. Вокруг костра снова поселилось тяжелое молчание.

— А может, просто припугнуть этого Каримова? — предложил вдруг Громила. — Чтоб он сам на себя все повесил, а нас выгородил. Пускай скажет, что по его приказу егошние духи нас от Веденина и откололи. А?

Громила замотал головой, глядя то на меня, то на Фокса, то на майора Искандарова.

Искандаров покачал головой.

— Не выйдет. Каримов — подследственный. Методы должны быть законными. Если Савельев узнает, что мы давили на его главного свидетеля, он нас самих под статью подведет. Нам это не нужно.

— Тогда как? — Горохов потер ногу, поморщился. — Как мы поступим?

— Мы его обменяем, — сказал я. — Каримова, я имею в виду. Савельев явно хочет справедливости, раз он такой идейный. Он хочет, чтобы Каримов ответил за измену. Чтобы его дело, которое наверняка несколько лет пылилось в архиве, наконец пересмотрели. Мы можем ему это дать.

— Пока что он уверен, — с сомнением в голосе начал Искандаров, — что Карим-Паша и так у него в кармане.

— Так развейте эту уверенность, — глянул я на Искандарова. — У вас есть все основания.

Искандаров засопел.

— Межведомственные конфликты очень плохо влияют на работу, — негромко проговорил он. — Я не раз и не два сталкивался с тем, что отделы ставят палки в колеса друг другу из-за пустяковых разногласий. Скажем: один болеет за Спартак, другой за Динамо.

Горохов глуповато хохотнул.

— Я не шутил, — серьезно глянул на него Искандаров.

Старший сержант тут же переменился в лице, да так, что едва не поперхнулся.

— И в результате, — продолжил Искандаров, вздохнув, — если нужно содействие, то его не будет.

Майор мрачно помолчал и закончил:

— Если с Савельевым не получится договориться, я рискую получить серьезный скандал. И проблемы с работой. Мне этого не хотелось бы.

Все молчали. Я глядел, как пламя лижет новое поленце, которое Фокс только что подкинул в костер.

— Я понимаю, товарищ майор, — сказал я.

Искандаров будто вздрогнул и глянул на меня.

— У вас ваша работа — у нас своя. Если не хотите рисковать, не рискуйте. Никто здесь вас не хочет и не собирается вас заставлять помогать нам. Но спасибо, что попытались.

Пограничники помрачнели еще сильнее. Горохов отпил воды из фляжки и покривился, будто бы сожалея, что в ней нет ничего покрепче. Громила замер, поглаживая волкособа. Фокс смотрел в огонь, и его глаза блестели, отражая пламя.

Искандаров вздохнул. Он сделал такое движение, будто собирался встать из-за костра, но застыл.

— Ай, к черту… — выдохнул он и снова устроился на земле. — Нет, ребята, я вас под трибунал не пущу. Это будет просто несправедливо, — покачал он головой. — Если Савельев упрется — значит упрется. Значит, мы с ним повоюем.

Пограничники переглянулись. Я заметил, что на лице Громилы расцвела улыбка.

— Спасибо, товарищ майор, — проговорил он.

— Ай… — Искандаров махнул рукой.

— Так значит, попробуем поменять Каримова на нас? — подытожил Фокс.

— Именно, — я кивнул, с улыбкой глянул на Искандарова.

Громила задумался. Его широкая ладонь замерла на голове Кара-Тара.

— А он точно клюнет? — спросил он. — Может, ему и Каримов нужен, и нас за решетку упечь хочет — для полного счастья.

— Он не дурак, — ответил я. — Он понимает, что если упрется, то получит войну на два фронта. Искандаров будет бодаться с ним за Каримова через свое начальство. А мы будем молчать на допросах. Дело затянется. Каримов может уйти к другому следователю. И тогда Савельев потеряет все.

— А если он все равно не согласится? — спросил Фокс.

— Тогда будем действовать иначе, — вмешался Искандаров. — У меня есть рычаги. Я не хотел бы их использовать, но если Савельев заупрямится, придется.

— Хорошо, — я кивнул, глянул на Искандарова. — Спасибо вам, товарищ майор.

Он поморщился, замахал рукой — не надо, мол.

— Значит, план такой, — подвел я итог. — Сначала вы, товарищ майор, идете к нему. Предлагаете сделку официально. Как офицер офицеру. Говорите, что Каримов — ваш. Что мы действовали в рамках операции, которую вы санкционировали.

— Ему это очень не понравится, — хмыкнул Искандаров.

— Именно.

— А потом я скажу, что могу уступить его ему. Без бюрократических задержек и юридического крючкотворства, которое точно будет, если он решит за него бороться официально.

— Да, — я кивнул. — Если он соглашается — вопрос закрыт.

— А если все-таки нет? — спросил Горохов. — Товарищ майор говорил, что Савельев принципиальный человек. Что может, — он глянул на Искандарова, — извините, упереться рогом. Что тогда?

— Тогда зайду я. И поговорю с ним по-другому.

Искандаров поднял на меня взгляд и приподнял бровь.

— По-другому? Это ж как же?

— Не волнуйтесь, мирно, — разулыбался я.

— Да уж изволь, — Искандаров выдохнул. — От тебя можно что угодно ожидать.

— Только не сейчас.

— Так ладно, — Искандаров с сомнением глянул на меня. — И что ты ему скажешь? Ты вообще уверен, что он станет тебя слушать?

— Он меня выслушает, — ответил я. — Просто доверьтесь мне.