В комнате стало тихо.
— Ничего страшного, парень, — нарушил эту тишину Каримов. — Я думаю, мне наложат еще.
Саша не ответил.
Каримов смотрел на Сашу так, будто ему самому было неловко за внезапный порыв парня.
— Эй, ну что ты? Всем сейчас тяжело. Хватит раскисать.
— Я… Я, кажется, вконец запутался, — выдохнул Саша.
— Ну… Ну это война, — пожал плечами Каримов. — Тут, как я сказал, всем тяжело.
— Сначала Махди, потом брат… Потом эти офицеры… — Саша пригладил отросшие волосы, — уж лучше в окопе с автоматом духов стрелять… Чем все это…
Каримов молчал, глядя на Сашу. Саша же совсем повесил голову. Тихо проговорил:
— А теперь еще этот особист ко мне прокопался…
— Что-то случилось? — спокойным, даже бархатным голосом спросил Каримов.
— Савельев, — бросил Саша. — Этот… этот особист. Он предложил мне шпионить за вами. За пленными. Чтобы я доносил ему, о чём вы говорите. Я что ему, крыса какая? Или как?..
Каримов не улыбнулся и не стал насмехаться. Он просто кивнул, будто ожидал чего-то подобного.
— Этого следовало ожидать, — сказал он. — Так уж получилось, друг мой, что ты важный человек. И потому все хотят тебя использовать. Савельев — чтобы следить за нами. Твой брат — чтобы таскать еду и выносить вёдра. Ты для них инструмент. А инструмент не спрашивают, чего он хочет.
— Брат не использует меня, — отрезал Саша. — Он меня защищает.
— Да, — согласился Каримов. — Он единственный, кто о тебе заботится. Именно поэтому ты должен защитить его в ответ.
Саша хотел возразить, но осёкся. Каримов смотрел на него спокойно, почти сочувственно. Потом Каримов вдруг вздохнул и заговорил, глядя куда-то в сторону:
— Твой брат понимает, что вы в большой ловушке. А потому и хочет оградить тебя от опасности хотя бы сейчас.
— Что? В какой ловушке? О чем ты говоришь?
Каримов ответил не сразу. Он долго смотрел на миску, лежащую в углу.
— Пока Грейвз молчит, у вас есть шанс, — посерьезнел Каримов вдруг. — Но это ненадолго. Рано или поздно появится переводчик. И тогда Грейвз заговорит. И знаешь, о чём он расскажет в первую очередь?
— О чём? — спросил Саша хрипло.
— О том, что ты и твой брат — в списках «Зеркала». Твой брат — слишком ценный кадр, чтобы оставлять его без присмотра. А ты — его слабость. Идеальный рычаг давления. Когда Грейвз расскажет об этом КГБ, вас начнут крутить. Сначала — как свидетелей. Потом — как соучастников. И тогда твоему брату будет грозить уже не трибунал за дезертирство. А статья за измену Родине. И тебе тоже.
Саша сидел, будто громом поражённый. Его лицо побелело. Он открыл рот, но не мог выдавить ни слова. Каримов теперь просто смотрел на него и ждал. Он знал, что парень не поверит сразу. Так и вышло.
— Ты лжёшь, — выдохнул Саша. — Этого не может быть.
— Может, — ответил Каримов ровно. — Почему, как ты думаешь, Грейвз прислал сюда этого здоровенного американца, Мэддокса?
— Чтобы спасти тебя!
— О, нет-нет, — Каримов покачал головой. — Я Грейвзу был больше не нужен. Свою роль я уже сыграл. А вот ты и твой брат — да. Я сам видел ваши личные дела у Грейвза. Даже с фотографиями. Он сам показал их мне. И главнейшей моей задачей в кишлаке Дараи-Шифо было захватить именно вас.
— Ложь… — не сразу ответил Саша хриплым, тихим голосом.
— Нет. Это правда. И ты, в глубине души, это понимаешь. Твой брат — тем более. А скоро поймёт и КГБ. И тогда будет поздно.
Он замолчал. Саша сидел под стеной, сложив руки на бедрах. В его глазах метались страх и ярость. Он хотел ударить Каримова, закричать, сделать хоть что-то. Но не мог. Потому что Каримов говорил правду. По крайней мере Саше так казалось, пусть он и пытался гнать прочь эту мысль.
Каримов вдруг добавил, почти безразлично:
— Я не говорю, что ты должен что-то сделать. Просто предупреждаю. Пока Грейвз молчит, у тебя есть время. Но когда он заговорит…
Он не закончил. Саша резко встал, развернулся и вышел, задернув за собой занавеску.
Саша сидел у стены сакли на окраине кишлака.
Туман клубился вокруг, и мир казался серым и безжизненным.
Саша смотрел прямо перед собой, но ничего не видел. Его руки лежали на коленях, и пальцы были сплетены в замок. Он думал о брате. О том, что Паша знал, на что шёл.
Знал и всё равно пошёл. Пошел, чтобы спасти Сашу. И теперь ему грозил не просто трибунал, но он все равно сделал свой выбор.
Должен ли и Саша теперь сделать свой? Сделать, чтобы спасти обоих?
Саша перевёл взгляд.
Рядом с ним, на земле, лежал трофейный пистолет. Саша нашел его еще в бою и успел спрятать на всякий случай, когда брат сказал ему сдать оружие.
Пистолет ТТ лежал на земле, и его темная сталь ствола поблескивала в мутном свете солнца, пробивавшегося сквозь туман.
Саша долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на саклю, где держали Грейвза. Она темнела в тумане, как молчаливое обвинение. Там сидел человек, из-за которого всё рушилось. Человек, который ещё ничего не сказал, но уже погубил их обоих.
Саша смотрел на саклю. Потом снова взглянул на пистолет. Потом медленно, очень медленно протянул руку и взял его. Рукоять легла в ладонь, как влитая. Он провёл пальцем по курку. Взвёл. Опустил.
Туман оседал на его волосах, на плечах, на стволе пистолета. Саша сидел неподвижно, сжимая оружие в руке, и смотрел в серую пустоту. В голове не было ни мыслей, ни планов. Только тишина. И решимость. Холодная, как сам этот проклятый туман.
