Я молчал, глядя на Надира. Тот опустил глаза.

— И он им рассказал, — закончил отшельник.

Я промолчал. Значит, группа прорыва не просто пытается обойти нас с фланга. У них конкретная цель. Каримов. Или я. Или Стоун. Или все сразу.

— Командует ими иностранец, — продолжил Надир. — Огромный. Со шрамом на лице. Говорит по-английски. Дари не знает. Местные называют его Беш-Катта. Большой Белый. А иногда… Иногда Дагдаром.

Значит, тот американец, которого я видел в лесу, командир отряда ЦРУ, всё ещё жив… И спелся с духами. Ну что ж, это не удивительно, учитывая, кто заправляет тут всеми.

Однако это обстоятельство придавало делу еще более опасный поворот.

Я помнил того гиганта. Помнил, потому что уже когда-то встречался с ним. Тогда, на дороге, когда их отряд увел Стоуна в первый раз.

Ну что ж. Земля круглая.

— Они узнали все, что хотели, — закончил Надир. — И теперь движутся к дому лекаря.

Он посмотрел мне в глаза:

— Они пришли вытащить своего командира.

— Не думаю, что только за этим, — покачал я головой.

— Почему? — помедлив, спросил Надир. Я заметил, что он побледнел. Начала сказываться потеря крови.

— Останови кровь, — сказал я ему, вытягивая из подсумка марлевую повязку. — Иначе скоро с ног свалишься. А нам нужна твоя помощь.

Надир, чье лицо было совершенно каменным, стиснул зубы. Принял повязку.

— Что у тебя на уме, Саша? — проговорил он при этом. — Зачем они пришли?

— Вся эта заварушка, — покачал я головой, — заварилась из-за Стоуна. Он тут главный трофей. А Карим-Паша говорил что-то обо мне и брате.

— И? — нахмурился Надир. Казалось, он и не думал заняться раной.

— Нужно спешить, — я забросил автомат на плечо, — кажется, я знаю, что у них на уме.

От автора:

Артист из 90-х очутился в нашем времени в теле молодого парня-неудачника. Вместо красных дорожек утренники, гонорар — шаурма. Но он вернет себе славу и популярность! https://author.today/reader/623501

Мы двинулись к дому лекаря быстро и без лишних слов.

Узкая улочка петляла между глухих дувалов, солнце висело прямо над головой, немилосердно пекло, обжигая плечи даже сквозь одежду.

Пахло пылью и сухим деревом. Где-то позади, на главной позиции, трещал стрелковый бой.

Надир шел справа от меня. Его рубаха промокла от крови. Он сделал перевязку, но, кажется, это помогало не сильно. Да и остаться он наотрез отказался. Уговаривать его я не стал. На это просто не было времени.

И тем не менее, я видел, как он сжимает челюсть после каждого шага. Он старался держаться прямо, но тело его не слушалось. Рана давала о себе знать, и он замедлялся. Рядом держались Фокс и Саша. Рашид и обожженный афганец прикрывали тыл.

Я поднял руку. Группа замерла.

— Что там? — прошептал Фокс.

Я всмотрелся вперед. Улица метров через пятьдесят расширялась в небольшой перекресток.

Слева стояла покосившаяся сакля с плоской крышей, справа — глухая стена дувала. Дальше, за перекрестком, уходила в тень развилка. И на крыше той дальней сакли лежал человек.

Я разглядел, как там что-то поблескивало. И, скорее всего, это был снайпер. Может, бликовал окуляр винтовки. Может, он второпях забыл спрятать часы от солнца. И выдал себя.

Я всмотрелся повнимательнее.

Забавно, я давно привык к тому, какой контрастный становился мир под оманом. Иногда это раздражало, например, когда приходилось читать мелкий текст где-нибудь. Или работать с мелкими предметами. Но сейчас эта особенность сослужила хорошую службу.

Все потому, что я различил пулеметчика.

Его фигура угадывалась ниже, у основания дувала, за грудой камней. Он сидел, привалившись спиной к стене, и ждал.

— Засада, — проговорил я. — Кажется, они нас ждали.

— Может, оставили прикрывать тылы, а сами пошли к дому Абдул-Хакима? — спросил Фокс, тоже выглядывая из-за укрытия и всматриваясь вперед.

— Может. А может, им нужен совсем не дом Абдул-Хакима, — задумался я.

Я быстро оценил обстановку. Пулеметчик простреливает всю улицу. Снайпер контролирует крыши и фланги. Неплохо закрылись. Отрезали проход. Пойдем обходить — потеряем много времени. Но если у них есть еще люди, они могут попытаться обойти нас справа, через соседний переулок. Там как раз была брешь между саклями.

— Фокс, Саша — левее, за арбу, — приказал я. — Надир, Рашид — правее, за выступ. Огонь открывать только по моей команде. Надир, скажи тому парню, с ожогом, пускай тыл прикрывает.

Они зашевелились. Надир двинулся медленнее остальных. Он занял позицию за выступом дувала и вскинул автомат. Я уже давно заметил, как подрагивают его руки после ранения, но оружие он держал на удивление крепко.

Я не успел отдать следующую команду.

Снайпер выстрелил. Пуля вжикнула над моим плечом и врезалась в стену рядом с Надиром. Каменная крошка брызнула ему в лицо. И почти сразу ударил пулеметчик.

Длинная, захлебывающаяся очередь прошила улицу. Пули застучали по дувалам, по арбе, по земле. Я рухнул за выступ и почувствовал, как осколки камня сыплются за шиворот. Пыль лезла в нос и горло.

— Фокс! Подави пулеметчика!

Фокс дал несколько одиночных. Пулеметчик на мгновение замолк, ушел за камни. Снайпер снова выстрелил — и на этот раз попал. Я услышал, как вскрикнул Рашид. Я обернулся. Афганец лежал на земле и зажимал плечо, автомат валялся рядом.

Фокс тут же вытянул к раненому руки, схватил и принялся оттягивать его за укрытие.

Надир попытался сменить позицию. Видимо, хотел помочь Рашиду. Он рванулся вправо, чтобы уйти с линии огня, но двигался слишком медленно. Рана отняла у него скорость.

Пуля снайпера ударила его в грудь.

Он качнулся, сделал еще шаг и рухнул на спину. Автомат вылетел из рук.

Я зло выматерился себе под нос.

Он лежал на открытом месте. Из раны на груди толчками выходила кровь. Глаза были открыты. Он пока еще дышал.

Пулеметчик снова открыл огонь. Теперь он бил по позиции Фокса, не давая ему высунуться.

Снайпер переключился на меня. Я слышал, как пули крошат край укрытия, и понимал: нужно что-то решать. Надир истекал кровью в считаных метрах от меня. Я видел его лицо. Видел, как он смотрит в небо и пытается что-то сказать.

— Прикройте! — рявкнул я и бросился к нему.

— Пашка! — крикнул вдруг Саша за моей спиной. — А, млять!

А потом я услышал, как брат принялся разряжать свой автомат куда-то в сторону противника, пытаясь меня прикрыть.

Время снова будто бы замедлило свой бег. Я буквально почувствовал, как одна из пуль рассекла воздух над головой, другая выбила пыль у самых ног.

Я упал рядом с Надиром, схватил его за ворот и потащил. Он был тяжелым. Я рвал жилы, но тащил. Метр. Еще метр. Еще полметра.

И тут Саша снова закричал:

— Обходят! Справа!

Я глянул через плечо. Из соседнего переулка, метрах в тридцати, выдвигались трое. Их вел здоровенный мужик в грязной полевой форме защитного цвета. Видимо, это и был тот самый американец. За ним — двое душманов. Они двигались быстро, пригибаясь, прикрывая друг друга.

У одного в руке я заметил гранату.

Саша открыл по ним огонь. Фокс поддержал его. Один из духов упал — я не видел, кто именно и куда его ранил. Второй залег и принялся отстреливаться.

Здоровяк не остановился. Он пер вперед, стреляя короткими очередями, и пули ложились все ближе к Саше.

Пулеметчик снова ожил. Его очередь прижала Фокса к земле. Снайпер выстрелил — и обожженный афганец вскрикнул. Видимо, тоже получил ранение. Он упал на колено, но удержался от того, чтобы рухнуть на землю.

Я тащил Надира. Еще метр. Еще.

Руки мои были вымазаны его кровью. Горячей и липкой. Слышал его дыхание. Оно становилось все тише. Все реже.

Американец приближался. Оставшийся душман швырнул гранату. Она упала метрах в десяти от нас. Тогда я просто упал, чтобы спастись от взрыва. Надир оказался сверху. Застонал.