К нам подошёл Макс.

— Уже пять групп прибыли, — заметил он, оглядываясь, — вон, «Моргенштерн» работает у главного входа. А те, в сером — «Уголёк».

Я пригляделся.

Возле центрального входа суетилось человек десять в разномастной броне — кто-то тащил треноги с артефактами, похожими на те, что мы использовали в «Маро», только раза в три крупнее, кто-то разматывал толстенные кабели прямо по асфальту. Работали слаженно, но как-то… нервно, что ли. Дёргано.

— А вот и координатор… — заметила Ира, кивнув на идущего в нашу сторону почти квадратного мужика в спецовке Бюро, с рацией на плече и усталым, испещрённым морщинами лицом.

— ОКР-13? — спросил он, сверяясь с планшетом, — Ваш участок с той стороны здания, где много входов через парковку. Будете вместе с «Угольком». Расставляйте артефакты… сертифицированы хоть? Ладно, сойдёт… Расставляйте сдерживающие артефакты и не лезьте вглубь здания. Будьте начеку, показатели скачут туда-сюда, стабильности никакой.

— Кого ждём? — поинтересовался Макс.

— «Эгиду».

— Понятно…

— Все слышали? — Ира посмотрела на нас, — Макс, Андрей — вас касается в первую очередь!

Пока мы шли вдоль оцепления к восточной стороне здания, я невольно прислушивался к обрывкам разговоров.

— … снова эти нарисуются, будто без них никак…

— А то ты сам справишься, ага, конечно…

— Да я просто говорю! Каждый раз одно и то же, представление устраивают, работают так, будто камеры вокруг…

— Оглянись, и так все снимают.

— Рейтинги себе поднимают, мать их…

— Что за «Эгида» такая, что все на неё так реагируют? — спросил я у Насти, когда мы подошли к нужному сектору — неприметному служебному входу сбоку от здания, возле которого уже суетилась группа в сером обмундировании.

— Корпоративная элита, — нэко скривила лицо, доставая из сумки первые артефакты, — Одна из самых раскрученных частных структур в Москве. Резонанты пятого-седьмого класса, экипировка на заказ, зарплаты — закачаешься. Работают на «Пересвет».

— И чего тогда лица такие кислые у всех?

— Да ведут себя так, будто вся столица им принадлежит, а каждый житель обязан по гроб жизни. При любом удобном случае заставляют чувствовать себя мелюзгой, которая только оцепление держит, пока настоящие профи разгребают проблему за пять минут. — Макс, оказывается, тоже прислушивался к разговору, и в его голосе прорезалась нотка презрения.

— Понял, — протянул я, глядя, как двое из группы «Уголёк» встают на четвереньки прямо на асфальте, вычерчивая мелом какой-то замысловатый контур, — Элита, значит… Ну, посмотрим, каковы они в деле.

— Хватит болтать, берите провода, — скомандовала Ира, вручая мне здоровенную катушку с высокорезистентным кабелем, — Работаем быстро.

На подземной парковке мы разделились. Ира, Макс и двое других из «Уголька» отправились к одному служебному входу, а я, Настя и ещё один долговязый парень-резонант, который представился Клыком (интересно, у всех резонантов фетиш на погоняла?) — к другому.

Он вывел нас в узкий коридорчик, ведущий мимо каких-то подсобок и складов к одному из образовавшихся «провалов», который демонстрировал Егор. Я тащил катушку следом за Клыком. Настя шла позади, регулируя какой-то артефакт и тихо матерясь себе под нос.

— На следующем повороте налево, — в ухе раздался голос Егора, — Там небольшой зал, на центральной двери увидите хрень. Близко не подходите, там какие-то флуктуации происходят.

— Насколько серьёзные? — тут же напрягся я.

— Не ссы в трусы, — противно усмехнулся технарь, — Пока ничего особенного, но лучше не рисковать.

Свернув, мы остановились, и я поморщился. Вживую «провал» был куда мерзотнее, чем на видео. Наросшее прямо на дверь какой-то каморки мясистое нечто, пульсирующее, с рваными краями, которые едва заметно подрагивали. Внутри — чернота, откуда тянуло мокрой землёй и перегноем.

Метрах в пяти от него посреди помещения парил дрон — очевидно, которым управлял Егор.

— Ну, за дело… — буркнул Клык.

— Четыре точки по периметру, замыкаем контур, и валим отсюда, — кивнула Настя, доставая уже знакомые мне цилиндры на треногах.

Работали слаженно — я держал провод, Настя настраивала артефакты, Клык страховал нас с винтовкой наизготовку. Первая точка встала без проблем, вторая тоже, а вот когда мы двинулись к третьей, ближе к самому провалу, я почувствовал знакомую вибрацию.

Только на этот раз она была другой — не ровным гулом, как обычно, а рваными, судорожными толчками.

Будто у аномалии внезапно подскочил пульс…

— Что-то не так, — процедил я, замирая с проводом в руках.

— В смысле «не так»? — Настя подняла на меня встревоженный взгляд.

Ответить я не успел.

Где-то далеко — этажом выше, а может, и через два — глухо ухнуло. Пол дрогнул, с потолка посыпалась мелкая пыль, а в следующую секунду эфир общего канала связи взорвался голосами:

— … третий сектор, у нас нарыв! Повторяю, провал нарывает!

— Какого хрена, они же были стабильные?

— «Моргенштерн», доложите обстановку!

— Нас атакуют, атакуют!

— Всем группам — фиксируем множественную активность. Повторяю: множественную активность!

Эфир превратился в кашу. Чей-то мат, треск помех, короткий, оборвавшийся на полуслове крик. Егор пытался пробиться сквозь этот бедлам, но я разобрал только «…не приближайтесь…» — и дальше наступило шипение.

Настя медленно повернула ко мне голову. Её хвост стоял дыбом.

— Кажется, у нас проблемы…

«Провал» на двери глухо бумкнул, и мы синхронно повернули к нему головы.

Чёрное пятно вспухло, как нарыв — и лопнуло.

И из него выплеснулся рой тварей.

Сотня, не меньше, тварей — мелких, размером меньше кулака — вывалилась из черноты сплошным гудящим потоком. Вытянутые тельца, свитые из плотных фиолетовых нитей, вместо крыльев — рваные лоскуты света, размазанные в воздухе до мутных полукружий.

И жала — длинные, тонкие, светящиеся, как раскалённая проволока.

— Осы! — заорал Клык.

Рой на мгновение завис под потолком, свернулся в тугой шар — и рухнул на нас, снеся по пути дрон Егора.

— В стороны! — рявкнул я.

В руке Насти оказался короткий толстый пистолет — даже не пистолет, а какая-то раструбистая дура с обручами на стволе. Выстрел вышел беззвучным: из дула вылетел сгусток, распустился в воздухе прозрачным шаром метрового диаметра — и захлопнулся, поймав внутрь несколько десятков ос. Твари забились о стенки, шар налился фиолетовым и рухнул на пол.

— Клык, жги! Не давай им сбиться в кучу!

Парень из «Уголька» закинул винтовку за спину, щёлкнул пальцами, и с ладони сорвалась короткая огненная струя, как из паяльной лампы. Он повёл ею по дуге, и ещё пара десятков ос вспыхнули, осыпавшись на пол.

Но из «провала» начали появляться новые мелкие твари…

А я… Я побежал.

Не к выходу — хотя, врать не буду, свалить хотелось.

Нет, раз уж я со своими недо-способностями не мог ничего сделать этим тварям, то решил помочь по-иному. Так что рванул к двум оставшимся треногам, брошенным у стены.

Геройства ноль, зато соображаю быстро: пока Настя и Клык отвлекали рой, у меня есть секунд двадцать, чтобы замкнуть контур, и закончить этот нелепый урок энтомологии.

На меня всё же обратили внимание — пара ос чиркнули жалом по предплечьям и торсу, но я поймал одну прямо в воздухе и сдавил, ломая тщедушное тельце, а от ещё нескольких просто отмахнулся. Ещё десяток просто сгорели, не пробив защитное поле амулета.

Настя и Клык, поняв, что я задумал, расчистили мне проход к треногам.

Подхватив первую, я рванул к отмеченной точке в угол — щелчок фиксаторов, алый огонёк готовности, есть! Вторая — у самой двери. Щелчок, огонёк, есть!

Проклятье, надо же ещё их синхронизировать напрямую…

— Настя! Пульт!

— Лови!

Поймав новую пачку ос в энергошар, нэко махнула рукой, и чёрный прямоугольник пульта взмыл по дуге через всё помещение…

Но долететь до меня не успел.