— Я не хочу быть похожим… то есть с похожим на обезьяну — запинаясь, проговорила Катя.

— Катя, ты вообще странная, — сказала Настя. — Ты говоришь так, как будто сама не знаешь, что говорить о парнях. Ты, наверное, никогда не встречалась с ними?

— Нет, — честно ответила Катя, и это была правда, она никогда не встречалась с парнями.

— Не парься, — сказала Настя. — Я вот тоже ни с кем не встречалась. Боюсь знакомиться.

— Чего боишься? — спросила Катя.

— Не знаю, — Настя склонила голову к плечу и задумавшись продолжила. — Денег, родственников нет, кому я такая нужна?

— Ты хорошая, — сказала Катя. — Ты заслуживаешь счастья. Неважно, что у тебя есть или нет, важно кто ты.

Настя посмотрела на неё с удивлением.

— Откуда ты это знаешь?

— Чувствую, — ответила Катя.

И замолчала, поняв, что сказала слишком много.

#

Анна

Вводная лекция закончилась, я уже должна была уйти, но что-то останавливало. Стояла за кафедрой и смотрела на Катю, та меня не замечала или делала вид. Каждый раз, когда я пыталась поймать её взгляд, она сразу отворачивалась. Странно, она меня избегает? С чего бы это?

Колени врозь, локти на столе, место заняла стратегическое, чтобы видеть всех и при этом вход просматривается. Быстрая оценка аудитории, взгляд на выход.

Опа, её заинтересовала дверь в коридоре, так-так. Чуть сместившись, я выглянула, ага, Михалковой. А у Кати ты погляди, в глазах азарт.

Даже не удивилась, когда та метнулась к кабинету Михалковой.

Любопытно.

Может пойти за ней? Нет, не стоит, надо просто наблюдать.

Прошло не больше пяти минут, и она вернулась, вид был не ахти, видать, Михалкова её застукала, интересно, как она объяснила, что делала в кабинете, а ещё интереснее, что она там искала.

#

По окончании занятий все пошли в столовую. Это был большой зал, где подавали блюда как в ресторане. Накрытые столы, всё по высшему разряду.

Катя села за стол, посмотрела на еду. Изысканные блюда, единственное, что она могла опознать это мясо и пюре. Остальное называлось так, что язык сломаешь.

Напротив села Настя.

— О, мяясо, — радостно сказала Настя. — Я люблю мясо.

Катя взяла вилку и наколола на неё кусок мяса, поднесла к лицу, понюхала и, зажмурившись от удовольствия, откусила кусок.

Курсистки, сидевшие за соседним столом, посмотрели на неё. Настя перестала жевать и уставилась на Катю с изумлением.

— Катя... — медленно произнесла она. — Ты что делаешь?

— Ем, — не поняла Катя и откусила ещё кусок.

— Но… — прошептала Настя. — Ты забыла нож!

Катя застыла с вилкой в руках, опустив глаза, увидела рядом с тарелкой нож. Медленно вернулась взглядом к вилке с покусанным куском мяса, мясо в ответ смотрело уничижительно, с выражением: «Ну ты мать даёшь».

— Ой, — сказала Катя.

— Это же ресторан — прошептала Настя. — Тут этот как его… ите… эпите…этикет! Вот! Я читала, такая пурга. Представляешь, там даже есть специальный язык, как показать официанту, например, что я ещё ем.

— А так непонятно, что ты ещё ешь?

Настя задумалась, но так ничего и не сказала.

Катя оглянулась, все девушки сидели, вооружившись столовыми приборами, и смотрели на не с лёгким ужасом.

— Простите, — сказала Катя громко, стараясь не выдать паники. — Я... простите.

Девушки переглянулись и решили, что Катя просто деревенская дурочка, которую не научили правилам этикета.

Настя подбодрила Катю, что-то вроде: «ничего, привыкнешь».

Катя, внутренне сжавшись, аккуратно положила мясо на тарелку и взяв нож, стала есть, как все, и тут же вспомнила про Олю и её высказывание про деревню.

#

На следующее утро Катя проснулась с твёрдой решимостью, что сегодня она будет идеальной девушкой, культурной, выйдя в коридор, она столкнулась с Настей, которая, судя по всему, просто стояла и ждала её.

— Катя! — закричала она. — Ты как?

— Хорошо, — искренне ответила Катя. — Выспалась.

Так, они вдвоём и отправились на завтрак в ресторан. Учиться быть леди.

#

Константин

Лежу на кровати в своей комнате, еле отбился от Насти. Нет, она хорошая, но её очень много. Прошла уже неделя, и у меня уже начинает дёргаться глаз.

Студентки смотрят на меня свысока, так как я «курсистка», то есть бедная родственница, которую терпят из благотворительности собственников института, но, как оказалось, и «курсисткам» тоже не особо нравлюсь. Если бы Настя меня постоянно не прикрывала, думаю, меня б уже раскрыли.

Очень сложно постоянно держать концентрацию, нужно даже думать, как девушка иначе, всё…

Вчера, например, я в столовой взял и откусил от куска мяса, наколов его на вилку. Без ножа, Карл! Вокруг сидели дамы с вилками и ножами, а я откусил огромный кусок. Дамочки смотрели на меня с лёгким ужасом. У меня внутри всё сжалось, я прям представил, как Людмила Петровна орёт мне в ухо: «Катенька, вы не в казарме, а в ресторане. Нож — это столовый прибор, а не орудие убийства, нежнее».

Сложнее всего незаметно проникать в помещения для обыска, всё у всех на виду, попытка незаметно обыскать кабинет Михалковой, удалась, но отмазка про поиск туалета… Ну да, туалет в кабинете историка-культуролога. Бред.

Короче, всё идёт не по плану. Когда я отчитывался по телефону Серафиму, он ржал как конь, особенно в месте про мясо без ножа, и, гад такой, обещал рассказать про мой провал Людмиле Петровне. Гад он и есть гад.

Единственное хорошее в моей никчёмной жизни сейчас — это Пончик. Анна. Но и она смотрит на меня с подозрением.

Интересно, она уже догадалась? Блин, надо быть аккуратнее, но она красивая. И грудь... Какая грудь. Не думай об этом, Костя.

Каждый вечер закрыв глаза, я делаю аутотренинг: «Ты на задании. Ты девушка. Ты Катя».

Пончик. И грудь... Какая грудь.

Блин. Не помогает.

Глава 6

Почти через месяц работы Анну пригласили к директору, она не ожидала приглашения, но всё же пришла. Дверь открылась раньше, чем Анна успела постучать, и на пороге появился он.

Аркадий Ильич Серебряков.

Как можно описать мужчину, особенно если это твой начальник? Первое впечатление было «благородный князь». Аркадий Ильич всем своим видом давал понять, что является потомком княжеского рода. Это выражалось в том, как он себя преподносил, надо сказать, что бог не обидел его ростом и внешностью, и перед Анной предстал высокий, темноволосый мужчина, это первое, что бросилось в глаза. Благородные черты лица, осанка человека, привыкшего «повелевать», именно так, «повелевать». То, как он смотрел на Анну, порождало в ней чувство, что она вошла не в дверь, а перешагнула время лет этак на двести назад, ощущая себя крепостной пред лицом барина. Было страшно. Что именно страшило, Анна не понимала, но в голове кричало, беги. Вероятно, что-то такое отразилось на её лице, потому что Аркадий Ильич вдруг улыбнулся тёплой, можно сказать отеческой улыбкой, и внутренний голос Анны вдруг ненадолго замолчал, подавившись воздухом, а потом тихо, где-то на задворках сознания прошептал: «БЕГИ». Анна не побежала, осталась стоять, хоть коленки и подрагивали.

— Анна Сергеевна, — голос у него был низкий, приятный. — Я ждал вас.

— Аркадий Ильич, — она кивнула. — Очень рада с вами познакомиться.

— Проходите, проходите, — он отступил, пропуская её в кабинет. — Выпьете чаю?

— Нет, спасибо, я не хочу отнимать у вас время.

— Ничего страшного, — улыбка стала шире, и Анна увидела, что она не касается его глаз. — Время — это единственное, чего у меня много, будет много… — он засмеялся.

Анна села в кресло. Кабинет был роскошный, со старинной мебелью из тёмного дерева, у стены стояли высокие шкафы с книгами, ну и, естественно, кожаные кресла.

— Как вам институт? — спросил директор, сложив руки на столе. — Нравится?

— Очень красиво, — ответила Анна честно.

Они помолчали, Анна разглядывала кабинет, директор разглядывал её.