Анна лежала и смотрела в потолок. Как она дошла до жизни такой? Вопрос скорее риторический и не требовал ответа. В больничной палате пахло хлоркой, уборщица только помыла. Анна Сергеевна Титова, проработав два года в следственном отделе, оказалась на больничной койке, и нет, не с ранением, или точнее, и с ним тоже, но это так ни о чём, это было бы легче принять. Папа. Уложил её в больницу с целью спрятать от покушавшихся, а всё из-за чего? Из-за сынка богатого папеньки мажор, чтоб его. Дело об убийстве, он подозреваемый, естественно, начались угрозы и жалобы, а потом покушение… Да и не пострадала Анна особенно, скорее была задета её профессиональная гордость и рука, нападавшему досталось больше… Стук в дверь прервал мысли Анны.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова отца. Генерал-лейтенант Титов, статный мужчина с тяжёлым подбородком, сейчас выглядел так, будто постарел на десять лет.

— Не спишь, малыш?

— Сплю, — буркнула Анна, не поворачивая головы. — И вообще, я не малыш.

Отец прошёл в палату, тяжело опустился на стул. От него пахло табаком и дорогим одеколоном.

— Анна, — начал он медленно, как будто перекатывал слова на языке, — мы с тобой взрослые люди. Но так больше нельзя.

— Нельзя что? — Анна повернулась к отцу и протянула забинтованную руку — Ты это видел? Они решили, что жалобы не помогают и меня надо убрать. И прислали… не знаю, где они его взяли. Он даже нож не той стороной держал, по-моему.

Отец покивал.

— Я был у Зуева, просил дать мне этого… для беседы — он тяжело вздохнул.

— И что и что — Анна поднялась и села.

— А ничего — отец обиженно посмотрел на неё.

— Что сразу я-то?

— А то. У этого… три перелома… Зуев сказал, что поломанного он ещё может до суда довести, а вот разобранного… нет. Ты, зачем ему челюсть в трёх местах сломала? Ладно, я понимаю, руку, но челюсть при чём? И нога?

— Знаешь, когда в меня в темноте подъезда тыкают ножиком, так что я еле успела рукой прикрыться — Анна помахала забинтованной рукой — Пусть скажет спасибо, что я только ломала, а не отрывала всё явно ненужное.

Отец долго смотрел на забинтованную руку и сказал.

— Тебе надо отдохнуть.

— А я что, по-твоему, делаю? — она обвела вокруг себя руками, типа видишь, отдыхаю.

— Ты тут наоборот ещё злее становишься, тебе надо отвлечься.

— Отвлечься? — Анна заинтересованно посмотрела на отца — Неужто маньяк какой где объявился?

— Чур тебя — генерал замахал руками — какие маньяки, окстись болезная.

— Ну а что тогда?

— Отвлечься — это значит поменять сферу деятельности. Можно попробовать уйти в преподавание. Учить юристов.

Анна спародировала фырк отца и ответила.

— Учить таких же папенькиных сынков? Да я же в первый же день кого ни будь из них придушу, и тогда уже не в больницу ко мне будешь ходить, а в места не столь отдалённые…

— Ты права…

Анна скептически посмотрела на отца. С его точки зрения, она была права — никогда.

— Я думаю, тебе надо уехать из Москвы.

— Куда?

— Знаешь, под Новгородом есть один институт, «Снегири».

— Думаешь, там можно безнаказанно душить папенькиных сынков? — она с интересом посмотрела на отца.

— Нет. «Снегири», место, где учатся девушки, такое а-ля женская гимназия. «Сынков» там нет.

Анна молча смотрела на отца. Он вздохнул

— Ты сейчас расстроена, плюс конфликт с этим… я бы хотел тебя убрать с радаров на некоторое время — он помолчал — да можешь считать, что я хочу тебя спрятать на время. И Снегири — самое подходящее место. Территория закрытая, что-то вроде кампуса. Есть всё на территории. Сам институт находится недалеко от небольшого городка, граничит с лесом.

— Звучит как ссылка.

— Это не просьба.

Анна молчала. Отец продолжил расхваливать институт.

— Там нет маньяков, роскошь, тишина и ни одного мужчины младше сорока пяти. Рай.

«...в котором я сдохну от скуки», — подумала Анна, но она кивнула, потому что спорить с генералом бесполезно, а с отцом так и тем более.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Поеду в твой рай.

Отец кивнул и подозрительно посмотрел на неё. Анна Титова могла найти проблему даже в раю.

#

Через неделю Анну выписали, до начала учебного года оставалось несколько дней, и она отправилась в ссылку… то есть в институт «Снегири».

Ехать до института пришлось где-то около пяти часов. Она сидела на заднем сидении авто представительского класса. Папа расстарался. В институте богатеньких дочек встречают «по одёжке», поэтому надо соответствовать. Анна смотрела в окно, мимо проплывал небольшой городок, «Уже подъезжаем», — подумала Анна.

Дорога свернула к лесу, а затем и в сам лес. По спине пробежал табун мурашек.

— Прям в логово маньяка, не иначе — пробормотала Анна себе под нос поёжившись.

Дорога неожиданно упёрлась в кованые ворота с монограммой «С».

Машину на территорию не пустили.

— Вот мы и приехали, — сказал водитель, выгружая её чемодан.

Анна вышла из машины, одёрнула платье, глубоко вдохнув чистый воздух. Голова кружилась от тишины.

Навстречу ей вышел охранник, проверил документы и, подхватив чемодан, пригласил её пройти за ним.

Сразу за воротами стояла будка охраны, камеры на столбах и табличка с лаконичным шрифтом: «Территория закрыта. Вход строго по пропускам».

Проведя процедуру «опознания», Анну, пропустили на территорию.

Выйдя из КПП, она остановилась. Когда она вышла из машины, перед ней был глухой забор и кованые ворота, за которым она видела только пост КПП, а вот сейчас она стояла на территории. Ну что сказать. Чуть левее ворот возвышался особняк, именно особняк, не дом, не учреждение, особняк. Красивый трёхэтажный. Вернее, три этажа имела центральная часть. По бокам от неё два двухэтажных крыла. К центральному входу вели две параллельные лестницы. Издалека было не видно, что находится между ними. Охранник показал на здание и сказал.

— Анна Сергеевна, вам в главный корпус к начальству. Ваши вещи я отнесу в ваш номер — он указал направо. Анна посмотрела в том направлении и увидела четырёхэтажное здание. Явно построенное уже в современное время, но в стиле усадьбы.

Несколько минут Анна осматривала территорию и вдруг в её поле зрения попала… В дальнем углу стояла не то башня, не то часовня.

— А это что? — спросила она охранника, указывая в ту сторону.

— Это бывшая часовня, теперь нам живёт директор института.

Анна кивнула и отправилась в особняк, назвать административным корпусом это белоснежное чудо с вкраплением синего у неё не повернулся язык.

«Я смогу здесь жить, — убеждала она себя. — Я никуда не побегу. Я буду спокойной и послушной». Анна поморщилась, аутотренинг не помогал.

Когда она поднялась по одной из парадных лестниц и переступила порог, увидела богатство.

Нет пол и потолок не были из золота, вокруг было всё в сдержанных тонах. Но эта сдержанность говорила, что денег здесь много, но хозяин не кичится и не посыпает всё позолотой.

Это напрягло. Анна почувствовала, что у всего этого есть хозяин. Не мифические акционеры, а конкретный хозяин.

Глава 2

Три месяца назад.

Полковник, Зуев Серафим Игнатьевич, сидел в своём кабинете и смотрел пустым взглядом на папку. Вспоминал, как его пропесочило начальство за то, что прошляпили историю с пропажей человека и теперь журналисты машут флагами на всех углах. А огласки допускать нельзя, всё завязано на институте, будь он неладен. Снегири. Институт благородных девиц из благородных семейств. Начальство пару фамилий шёпотом произнесло до сих пор волосы на затылке дыбом. И придумаю же название. Снегири. Если вокруг института беспочвенно начнётся шум, полетят головы.

Зуев назначил совещание опергруппы на два часа дня, к этому времени аналитики должны были все собрать и наметить курс.