И вот на его столе лежит папка по Снегирям. Ежегодно в начале сентября институт набирал девушек из малообеспеченных семей на двухмесячные курсы, одна из них и пропала, и надо разработать операцию по внедрению на эти курсы, времени на это несколько месяцев до сентября.

Охрана круче, чем в кремле, на территорию мужчины младше 45 и неженатые не допускаются. Тоска.

Аналитики проработали всех кандидаток с курсов, согласилась на замену одна. Екатерина Савельева. Задача подобрать оперативницу, похожую по типажу на Савельеву.

Он открыл папку, посмотрел отчёт аналитиков и анкеты женщин оперативников, все молодые, стройные, светловолосые. Уже определили кандидатку лейтенант Макарова, 25 лет замужем, муж тоже из органов. Согласие получено, сегодня надо будет представить её группе.

Ровно в два часа в кабинет начали заходить оперативники. Макарова прошла, тихо села в углу, Зуев задумчиво смотрел на неё. Не любил он рисковать женщинами.

Собравшиеся несколько минут молчали, ждали.

Зуев, помолчав и, кивнув, соглашаясь сам с собой поднялся и начал ходить по кабинету, при этом обратился к команде.

— Приветствую всех, сегодняшний сбор по экстренному делу. И я хочу, чтобы вы выслушали меня внимательно. Начну с неприятного. Мы в жо... — он вспомнил про Макарову, запнулся и потом продолжил. — И там мы из-за журналюг — он помолчал и продолжил — Хотя думаю, из-за разгильдяйства районного отдела полиции, а эти стервятники просто вытащили это на свет.

Все молчали и ждали продолжения.

— Несколько месяцев назад в отдел полиции обратилась некая Татьяна с заявлением о пропаже подруги Елены Морозовой. Ей отказали, потому что она «не родственница». Но Татьяна, — полковник сделал паузу — оказалась деятельной натурой и подняла на уши все, кого только можно и как результат у нас гемм… новое дело.

— А в чём проблема? Ну давайте дело о пропаже заведём и расследуем — подал голос следователь Птичкин.

Зуев посмотрел на Птичкина. Очень хотелось этому… перья-то повыдёргивать, но Зуев выдохнул и продолжил.

— Проблема состоит в том, уважаемый Пётр Иванович, что девушка Лена пропала после обучения на курсах в институте Снегири, под Новгородом.

— Дык где, Новгород и где мы? — кто это брякнул, Зуев не успел заметить.

— Мы в том самом месте, которое я озвучил чуть раньше. — начал раздражаться полковник — Снегири — элитный институт. Там учатся дочери известных и богатых личностей. Допустить скандал в таком месте — это равносильно самозакапыванию себя на кладбище. Поэтому «МЫ». Да. Центральный аппарат СК РФ.

Народ заволновался, все начали, как им казалось, незаметно обсуждать. В кабинете стоял гул перешёптываний, Зуев продолжил сев за стол.

— Журналисты из «Народного корреспондента» вцепились в историю про институт. Они уже раскопали столько, что по шкале резонанса... Аналитики подготовили план, согласно ему мы внедряем в институт нашего человека — женщину…

— Вот делать нечего, бабу на задание отправлять — встрял Птичкин.

«Вот жеж петух не общипанный», — в который раз подумал Зуев про перья, но вслух продолжил.

— В Снегирях запрет на мужской персонал младше 45 и обязательно должны быть женатые, да и человек нам нужен не в хозблоке, Птичкин, а внутри студенток-курсисток, поэтому внедряем лейтенанта Валентину Макарову, под личностью одной из курсисток Катей Савельевой. — он посмотрел в угол, где сидела Валя, та подскочила.

— Познакомьтесь. — Полковник кивнул на неё.

Валентина стояла, было видно, что она волновалась.

— Лейтенант Валентина Макарова. Готова приступить.

#

Настоящее время.

Пока Анна оглядывала холл, к ней подошла женщина, лет сорока, как потом выяснилось, это секретарь. Она смотрела на Анну так, будто та приехала не работать, а милостыню просить.

— Анна Сергеевна? — голос звучал ровно, без теплоты. — Пройдёмте, я провожу вас в отдел кадров.

Анна кивнула и прошла следом по мраморному полу, который блестел как зеркало мимо портретов. Они все были очень похожи, особенно глаза. Как рассказывал отец, институт, бывшее поместье семьи Серебряковых, которое восстановил их потомок, вернувшись из-за границы. Галерея представляла всю династию, судя по всему, лет так эдак за двести.

— А вот и хозяин, — подумала Анна, рассматривая портреты, самый последний был более современный, внизу была табличка Аркадий Ильич Серебряков, 2005 год. — Какие-то они все слишком одинаковые, клонированные? — она тряхнула головой, отгоняя нелепые мысли.

Женщина остановилась у двери с табличкой «Отдел кадров».

— Заходите. Вас ждут.

Анна толкнула дверь и вошла. Внутри было… пафосно. Обстановка не соответствовала отделу кадров, обычно в кадрах на столах и полках куча бумаги и всегда толпятся недовольные работники, тут же был просторный кабинет с абсолютно чистыми столами. Пахло не старой бумагой и бумажной пылью, а чем-то сладковатым.

За столом сидела женщина, которая совершенно не подходила для этого помещения. Эдакая румяная булочка с доброй улыбкой. Когда Анна зашла, та подскочила и практически подбежала к ней, всем своим видом выражая радость от встречи. Такая разница между секретарём и начальником отдела кадров вызывало у Анны разрыв шаблона. Как будто её из холодильника сразу опустили в горячую воду.

Только Анна привыкла к новому образу, как дверь распахнулась и появился богатырь. Лысый, правда, но огромный. Широкий в плечах, с руками, которые, казалось, могли разорвать стальной лист, добрая улыбка на его лице добила Анну и ввела её в полный ступор.

— Анна Сергеевна! — сказал богатырь и шагнул в комнату, и комната стала казаться гораздо меньше. — Николай Петрович Гвоздиков. Физрук. Меня попросили помочь вам, провести экскурсию, пока вы осваиваетесь.

Он протянул руку — широкую ладонь с мозолями. Анна пожала. Рукопожатие было крепким, но аккуратным, как будто он боялся её сломать.

— Приятно познакомиться, Николай Петрович.

— Зовите просто Коля, — он улыбнулся. — Я человек простой. Спорт, железо, студентки. Шучу. Ну, в смысле, спорт и железо — да. Студентки — нет. У меня жена есть. — он расплылся в улыбке, было видно, что жену он обожает. — Она меня очень любит — простодушно сказал Гвоздиков.

За спиной у Анны кадровичка как-то странно кхекнула, но Анна решила не обращать на неё внимание.

— Тут всё стандартно, — тем временем продолжила начальник отдела кадров, положив бумаги перед Анной. — Контракт, согласие на обработку данных. Приказ о приёме. Подпишете — и вы официально преподаватель финансового права и врио декана.

— Врио декана — это временно? — уточнила Анна.

— Предыдущий декан ушёл в отпуск, вернётся через полгода, а пока вы. — кадровичка пожала плечами. — Начальство так решило. Не мне обсуждать.

Анна кивнула и взяла ручку.

Когда с формальностями было покончено, Николай Петрович распахнул дверь и пригласил Анну на экскурсию.

Они вышли на улицу с другой стороны здания во внутренний двор. Перед ними предстала небольшая лужайка, вокруг которой полукругом расположилось длинное одноэтажное здание, в усадьбах в старину там была хозяйственная часть, что тут же и подтвердил Гвоздиков, указав на здание как на хозяйственную часть института. Они уже практически подошли к центральной арке этого хозблока, Гвоздиков проводил экскурсию обстоятельно.

Дверь сбоку от арки распахнулась так резко, что ручка ударилась о стену. На пороге стояла маленькая женщина. Гном в юбке, как определила про себя Анна. Она была ещё меньше ростом, чем Анна, а Гвоздикову где-то подмышку. Худенькая, с колючим взглядом и сжатыми губами. Волосы стянуты в тугой пучок. Глаза — тёмные, внимательные, бегающие.

— Коля, — произнесла она голосом, который резал слух, — а почему ты здесь с незнакомой женщиной?

— Тонечка, — Гвоздиков обрадованно подошёл к жене. — Это Анна Сергеевна, новая преподавательница. Я провожу экскурсию. Представляешь, она — он повернулся и указал кивком на Анну — из Москвы.