— Помогаешь, — протянула Тонечка, и её взгляд скользнул по Анне сверху вниз. — Она молодая. Симпатичная, и платье обтягивающее.

Анна почувствовала себя... Нет, не раздетой, скорее выпотрошенной, жуткое ощущение.

— Тонечка, — сказал Гвоздиков. — Я с тобой абсолютно согласен!

Анна, округлив глаза, посмотрела на Гвоздикова.

Тонечка подозрительно сощурилась, постояла пару секунд, потом, резко развернувшись, захлопнула дверь.

Анна понимала, что Тонечка ревнует, но складывалось впечатление, что это понимала только она, Коля же полностью игнорировал все ревнивые сигналы жены, это пугало.

Гвоздиков воодушевлённо продолжил.

— Ну что, пойдём смотреть прачечную? — он с надеждой посмотрел на Анну.

— Нет, — сказала Анна. Подумав, что в маленьком помещении с маленькой ревнивой женщиной ей будет не комфортно. — Думаю, это не к спеху...

— Вы мудрая женщина, Анна Сергеевна. — Гвоздиков улыбнулся и почесал затылок. — Вам здесь понравится. У нас тихо. Спокойно.

— Спасибо, Николай Петрович, давайте продолжим.

Гвоздиков, не задерживаясь у хозблока, провёл её по территории, показал, где что находится, и также бодренько довёл её до места проживания, где она с ним и распрощалась.

#

Месяц назад.

После очередного задания, на котором Константин Савельев вместе с командой бегал неделю по лесу, ловя вооружённого сумасшедшего, сбежавшего из колонии строго режима, он заслуженно отдыхал в свои аж два выходных, когда внезапно поступил вызов к начальству.

В кабинете Зуева стояла напряжённая тишина, что пережил полковник за последние пару часов, Константин не брался угадывать. На лице начальства было выражение человека, на которого обиделись работника ада из-за того, что у него на работе обстановка гораздо, с их точки зрения, интереснее, чем в аду.

Зуев вздохнул.

— Костя, присядь.

— Я постою.

— Присядь, я сказал. — Зуев нахмурился, и Костя всё-таки сел, но с крайне недовольным видом.

— Ситуация такая, что я даже не знаю, с чего начать.

Костя напрягся.

Сев Зуев молча перекинул со своего стола папку, Костя поймал её рукой, на ней было написано: «Катя Савельева». Он хмыкнул.

— Почитай — сказал Зуев, — я пока выйду, — и он встал и вышел из кабинета.

Константин долго смотрел ему вслед, потом вернулся к папке, ознакомление заняло буквально несколько минут, досье было небогатым.

Когда Зуев вернулся, Константин попытался подняться, но тот махнул рукой.

— Я ознакомился с досье. Катерина Савельева, моя однофамилица? В чём состоит задание? В папке не было вводных. Мы семейная пара? Куда внедряться?

Полковник Зуев, сидел, напротив, и смотрел на Костю с выражением «ты даже неблизко к истине».

— Нет.

— Что нет?

— Катя Савельева, это курсистка, под личностью которой мы собирались внедрить в институт Снегири лейтенанта Макарову для расследования дела о пропаже девушки. Но случился нюанс. — Зуев замолчал.

— Нюанс? — Константин переспросил, потому что начальство словно подвисло.

— Да — вздохнув, продолжил Зуев. — Наш агент… в общем, она оказалась беременной…

— Я тут ни при чём — сразу пошёл в отказ Константин, на всякий случай он ещё раз заглянул в досье и посмотрел фото, так чтобы точно врать.

— У неё муж есть — сказал начальник и при этом сузил глаза так, что Константину стало жаль этого мужа. — Так что ты у нас пойдёшь под прикрытием вместо Валентины.

— Рожать? Я не умею.

В это момент Зуев хотел что-то сказать, но сбился, посмотрел на Константина, а потом продолжил.

— Ты посмотри. Твоя внешность. Светлые волосы, рост подходящий, стройный. Идеально. — он потыкал в досье.

— Что значит «идеально»? — Костя медленно поднялся. — Я мужик! У меня щетина! У меня в паспорте написано: «муж»!

— Мы разработали операцию. В «Снегирях» пропала девушка. Журналист поднял шум, дело передали нам. Слишком много влиятельных имён. Мы честно готовили оперативницу, но вот беременность эта, где я сейчас найду женщину оперативницу с такими данными?

— Так, давайте пересмотрим план, можно же, не знаю, преподавателем или охранником, мужиком в общем. Зачем на меня юбку-то пялить?

— Ты не знаешь правила «Снегирей». Мужчины младше сорока пяти и неженатые к студенткам не допускаются. Вообще. Никак. Мы не можем внедрить мужика. Кого-то из пожилых искать с женой? Это долго. Поэтому... Благотворительные курсы. Катерина прошла отбор. — Зуев перевернул страницу досье. — Типаж: блондинка, стройная, до двадцати пяти. Ты идеально подходишь.

— Идеально, — передразнил Костя. — Значит, я должен притвориться девушкой? И что? Бегать по институту и кричать: убейте меня, я сам пришёл? То есть пришла?

— Теоретически. — Зуев пожал плечами. — Но ты профессионал. Ты из спецназа.

— Я умею работать в окопах, горах, ну может быть ещё в городах. Брать преступников голыми руками? Пожалуйста! — Костя встал и начал ходить по кабинету. — Но я не умею ходить на каблуках! Маникюры, педикюры и что там ещё? — он замялся, — я даже не знаю, как это... ну, по-женски...

— Научим. — Зуев улыбнулся. — У нас есть команда. Лучшие специалисты.

Костя остановился, уставился в потолок и глубоко вздохнул.

— А если меня раскроют?

— Тогда ты скажешь, что ты журналист, который хотел провести расследование. — Зуев помолчал. — Но лучше не раскрывайся.

— А кто меня будет прикрывать?

— Никто

Костя замер.

— То есть?

Зуев молчал.

— Хорошо. Я согласен, — сказал он медленно. — Но я не крашу ногти. И не крашу ресницы.

— Костя, — Зуев вздохнул, — ты уже через месяц будешь делать пилинг лица.

— Только через мой труп!

— Посмотрим.

#

Константин

Ну всё. Доигрался.

Зуев смотрит. Этот взгляд я знаю. Когда он так смотрит — всё плохо. Лучше сразу в бой без бронежилета. Или ты уже труп. Или хуже.

«Присядь». Началось. Не смирно. Не сидеть. Сейчас будет что-то такое, после чего я захочу в монастырь. Или в армию.

Сижу в кабинете Зуева, смотрю на папку. Катя Савельева. Это шутка такая? Меня женили и не сказали?

Надо внедряться в институт.

ФУХ. Пропали девушки. Ну, поищем. Я умею искать. Я вообще много чего умею. Я могу найти хоть всех пропавших.

Ага, мужчин туда не допускаются. Вообще. Никак. Только девушки.

Светлые волосы, рост подходящий, стройный. Идеально. Боже, он серьёзно? Он меня за кого принимает? Я мужик, ёлки-палки. Это что, не аргумент?

Я не умею ходить на каблуках и красить ногти. Я даже не знаю, как по-женски говорить, чтобы не раскрыться. А он говорит — научат. Лучшие специалисты. Меня будут учить быть женщиной. Меня. Спецназовца. Бред. Это вообще законно?

А если меня раскроют? Просто зашибись. Так и вижу заголовки: Мужик в платье просрал задание.

А кто меня прикрывает? В смысле никто? Вообще никто? Я туда один иду? Если что-то случится — меня никто не вытащит? Если меня похитят — всё, конец? Если я сломаю каблук — я труп. И это задание?

#

Неделя до внедрения

Костя сидел в кресле, и перед ним стояла женщина лет сорока — Людмила Петровна.

— У вас хорошая форма ногтей, — сказала она, рассматривая его руки. — Длинные пальцы, но слишком мужские, надо сделать аккуратнее.

— Аккуратнее? — Костя дёрнулся, когда она взяла пилочку.

— Сидеть смирно, Катенька.

— Не называйте меня так!

— Для всех вы Катенька. Привыкайте.

Костя закрыл глаза, ему очень хотелось высказаться, причём явно нецензурно, но, открыв глаза и посмотрев на Людмилу Петровну, понял, не оценит. Через пару часов его пальцы блестели прозрачным покрытием. Он смотрел на них с ужасом.

— Теперь депиляция, — сказала Людмила Петровна с улыбкой.

— Что?!

— Ноги. Подмышки. Всё, что должно быть гладким у девушки.

Костя попытался встать, но Людмила Петровна нажала ему на плечо с силой, которую он не ожидал от женщины.

— Катенька, вы девушка. Привыкайте.