Анна взяла поднос, выбрала омлет, салат и чай, села за свободный столик у окна. Отсюда был виден парк. Девушки в спортивных костюмах бегали по дорожкам, кто-то сидел на скамейке с книгой. Всё было идеально, как открытка.

После завтрака Анна пошла в кабинет, на столе лежала папка с документами и приказ, подписанный директором, Анну назначили куратором курсов. Вот так вот ни здравствуй не прощай, просто прилетел приказ будь добра. «По-моему, я что-то не дочитала в контракте», подумала Анна.

После обеда Анна встретила Гвоздикова. Он стоял в холле и разговаривал с одной из студенток. Увидев Анну, он широко улыбнулся и помахал.

— Анна Сергеевна! Как вам первые дни?

— Хорошо, — ответила Анна подходя. — Осваиваюсь.

Гвоздиков отправил студентку по делам, повернулся к Анне.

— Слышал, вы уже познакомились с нашими студентками. — он ухмыльнулся. — Тяжело?

— Есть немного, — призналась Анна. — Они смотрят на преподавателей как на базу данных. Боюсь, меня распотрошат.

— Привыкнете, — Гвоздиков пожал плечами. — Я тут уже десять лет. У меня даже иммунитет выработался. — он понизил голос. — Но скажу вам по секрету: это ещё цветочки, будет хуже.

— Что может быть хуже?

— Вот сразу видно, не работали вы в сфере образования. Все маньяков по закоулкам ловили, а у нас вот есть «Праздники», — Гвоздиков закатил глаза. — Скоро юбилей, двести лет институту. Вот это будет мясорубка... Студентки, которые будут строить из себя невинных ангелочков, попечители — щеголять взносами кто больше, каждый год они придумывают что-то новое. Весело.

— Я не люблю праздники, — сказала Анна.

— А у нас любят праздники только те, кто не участвует, — улыбнулся Гвоздиков. — Вас обязательно втянут.

#

Анна вернулась в свою комнату, вечером позвонила отцу.

— Анна? — голос отца был напряжённым. — Что-то случилось?

— Нет, пап. Всё хорошо. Просто хотела услышать тебя.

— Я рад, — сказал он. — Как тебе на новом месте?

— Нормально, — ответила Анна. — Всё как ты говорил. Кормят хорошо, напоминает золотую клетку, только ремнями к кровати не привязывают, надеются, что я не буйная — она улыбнулась в трубку.

Рассчитывала пошутить, но отец как будто не слышал.

— Вот и славно, — сказал отец. — Отдыхай. Набирайся сил.

— Пап, — Анна помолчала. — Ты говорил, что в институте безопасно, нет никаких маньяков.

— Говорил, — согласился он. — А что?

— Да нет, ничего. Просто... странно как-то. Слишком идеально всё.

Отец не ответил сразу, в трубке было слышно, как он дышит.

— Пап?

— Слушай, Анют, — сказал он вдруг. — У тебя там всё есть? Ну, там, в апартаментах? Кофемашина, ванная?

— Есть, — растерялась она. — Пап, я не о том.

— А, ну хорошо, — перебил он. — Ты если что надо привести, скажи.

— Пап.

— Что?

— Ты меня не слушаешь.

— Слушаю, — сказал он. — Всё, дочь, мне пора. Дела.

— Какие дела в десять вечера?

— Разные, — ответил он. — Спокойной ночи.

— Пап, подожди...

Гудки.

Анна посмотрела на телефон.

— Это что сейчас было? — произнесла она вслух.

#

Автобус ехал по грунтовке уже минут сорок, но это не ощущалось. Катя сидела у окна, прижавшись лбом к стеклу, и смотрела на проплывающий мимо лес. Автобус был мягкий двухэтажный, с кондёром и массой приблуд, и всё это на двенадцать сироток.

Их собрали в Новгороде, на автовокзале, ещё утром. Женщина с планшетом, в очках, с бейджем «Снегири» на груди. Она пересчитала всех по списку, рассадила по местам и выдала всем галстуки, красные, как пионерам.

Девушки с немым вопросом уставились на неё.

— Это отличительный аксессуар института — сказала сопровождающая — Одевать нужно не как пионерский галстук, а наоборот. Красная ткань на горле символизирует грудку Снегиря.

Катя, повертев в руке пионерский галстук, нацепила с мыслью: «Ну хоть кадык прикрою».

— Ехать около часа. — продолжила тем временем сопровождающая.

И всё. Никаких историй или рассказов, ехали молча.

Катя была одета, как и все, просто юбка блузка, никаких пафосных брендов, скромно. Девушки вокруг жили своей жизнью, телефоны не отобрали. «И слава богу», — подумала Катя. Она наблюдала за курсистками, кто-то сидел в телефоне, некоторые общались. Одна вообще спала. Были те из запасливых, жевали бутерброды, запивая чем-то из термоса. Обычные девчонки. Катя оглядела салон и отметила это машинально, как отметила бы цвет стен или количество выходов. Светлые волосы. Примерно одного возраста.

Автобус свернул на лесную дорогу. Деревья сомкнулись над крышей, отрезая свет. Ощущение наступления ночи проникло в салон, хотя ещё не было и четырёх.

— Ой, а куда мы едем? — спросила девушка с веснушками, сидевшая через проход. — Лес какой-то. Страшно.

— Настя, — отозвалась с переднего сиденья сухая женщина с планшетом. — Не волнуйтесь. Институт находится на возвышении, с одной стороны, лес.

— А там красиво? — не унималась Настя.

— Очень, — сухо ответила женщина и отвернулась.

Катя смотрела в окно. Дорога шла в гору, петляла и, казалось, запутывая. Автобус подъехал к каменному забору, именно каменному, а не кирпичному.

Автобус остановился.

— Приехали, — сказала женщина вставая. — Выходим — она вдруг остановилась, развернулась в салон и сказала — Девочки, оставьте вещи в салоне, не напрягайтесь, их потом разнесут по комнатам.

Катя встала вместе со всеми, одёрнула юбку и пошла к выходу. Каблуки… небольшие, аккуратные, но при этом не менее страшные для того, кто с ними не дружит. Она старалась ступать плавно, получалось так себе.

Она вышла из автобуса и первым делом вдохнула воздух. Лес, однозначно так пахнет лес. Такой тишины Катя не слышала давно. Только шелест листьев и где-то далеко пение птиц.

Катя заняла позицию, чтобы держать всех в поле зрения. Чуть дальше забор прерывали ворота. С её позиции было плохо видно, но угадывались очертания будки охраны. Больше ничего не видно. В воротах распахнулась калитка и вышел охранник, мужик на вид лет 50, жестом предложил пройти.

Так, всей толпой и пошли.

— Девушки, вы куда ломанулись-то — раздался голос женщины с планшетом — понаберут по объявлению — пробормотала она себе под нос, а затем уже громче — давайте как-то организованно, а не толпой. Сейчас будем проходить регистрацию.

Катя обернулась, девушки засмущались и пытались выстроиться в подобие очереди, и получилась неровная цепочка у ворот. Настя с веснушками стояла рядом, сжимая рюкзак. Ещё несколько девушек — впереди, о чём-то перешёптываясь.

Катя встала в конец цепочки.

Их пропустили через КПП, документы проверяли медленно, каждую девушку охранник осматривал с головы до ног, сверял с паспортом, что-то отмечал в планшете. Было ощущение, что девушки приехали не в институт, а как минимум пересекают границу РФ.

Катя смотрела на это и просто ждала своей очереди.

— Следующая.

Она шагнула вперёд и протянула паспорт, процедура повторилась.

— Савельева, — сказал охранник, возвращая паспорт. — Проходите.

Катя кивнула, взяв паспорт, шагнула за ворота и оказалась на территории, а за будкой...

Особняк, белый, с двумя лестницами, ведущими к парадному входу. Увидев эту красоту, она замерла, практически открыв рот от удивления.

Катя слышала, что институт элитный, но это не элита, больше было похоже на съёмки исторического кино.

— Девушки, — снова раздался голос женщины с планшетом. — Идёмте в апартаменты. Там вас распределят по комнатам и выдадут расписание.

Катя пошла вместе со всеми, никак не могла привыкнуть к юбке, которая опутывала ноги, которые всё норовили слететь с каблуков.

— Не отставайте, — сказала сопровождающая не оборачиваясь.

Они вошли в здание справа от особняка, холл напоминал ресепшен элитного отеля, там стояли мягкие диваны и журнальные столики, на колонне висел телевизор, который был включён на музыкальный канал, на экране дёргалась какая-то певица и пела на иностранном языке. Звук был негромкий.