— Да так. Пройдусь немного, — я шагнул в сторону дорожки, ведущей к сцене.

— Дэн, нет! — Стася в ужасе вцепилась свободной рукой в мой рукав. — Нельзя! Это нарушение регламента! Туда пускают только инициируемых! Если охрана или профессора увидят…

Её прервал тихий смешок. Алиса, наблюдавшая за этой сценой с нескрываемым удовольствием, подошла и пристроилась ко мне, подхватив под локоть так естественно, будто мы шли под ручку по бульвару в воскресенье.

— Егерев, — шепнула она, обдав меня запахом мятной жвачки. — Излагай, что ты там забыл?

— Мне нужно зарядить воду её пением, — я кивнул в сторону Жар-Птицы, понизив голос так, чтобы слышала только Шувалова. — Для одного очень сложного зелья. Но отсюда не достаёт. Нужно подойти вплотную.

Алиса мгновенно оценила масштаб авантюры. Её взгляд скользнул по сияющим рунам над травой.

— Ты сумасшедший, — с восхищением констатировала она. — Там сейчас напряжение такое, что если наступишь на узловую линию — отправишься в больничку. Я серьёзно, у нас в том году один из смотрителей споткнулся, получил выгорание мана-каналов и ожоги третьей степени.

— Значит, придётся не наступать.

Набросил на голову капюшон куртки.

— Риски вообще осознаёшь? — уточнила колдунья.

— Если меня поймают, с позором вышвырнут с праздника, — кивнул я. — И больше ноги моей на территории МГАМИ не будет. Репутационные потери для магазина колоссальные. Но этот компонент мне нужен позарез. Так что, кто не рискует, тот не пьёт игристые напитки.

Алиса тихо хмыкнула.

— Значит, нужна маскировка, герой. Иначе твою суровую физиономию срисуют в два счёта.

Она засунула руку в глубокий карман своего плаща и извлекла на свет небольшой целлофановый пакетик. Внутри перекатывалась дюжина матово-чёрных шариков, похожих на крупную дробь или драже.

— Мой собственный рецепт, — с гордостью прошептала ведьмочка. — На основе той самой Слепой лозы, которую ты мне подогнал. Ешь давай.

Она выудила один шарик и всучила мне.

— Не дрейфь, проверено на себе. Я пару дней назад под этой штукой пробралась в лекторий стихийников и подменила Ветрову мел на зачарованный уголёк. Ни одна защита не пискнула, а он потом полдня ходил с чёрными руками.

— Смотрю, развлекаешься.

Девушка холодно улыбнулась и пояснила:

— У нас давняя «любовь», взаимная. Этот старый сноб на дух не переносит тёмных магов, вечно докапывается до меня на лекциях и режет оценки просто из принципа.

Ладно, заценим её кулинарно-алхимические навыки. Я закинул шарик в рот и проглотил. На вкус оказалось не мерзко — просто терпкая травянистая горечь, как от крепко заваренного сбора. Почти сразу заметил, как воздух вокруг меня пошёл едва уловимой рябью, словно марево над раскалённым асфальтом.

— Теперь твоё лицо и одежда для окружающих будут казаться незапоминающимися, на фото и видео будет смазанное пятно, и ауру ни один сканер не считает, — деловито сообщила Алиса.

— Снова я у тебя в долгу, Шувалова, — искренне сказал я, бросая взгляд на таймер в углу зрения.

Осталось времени: 04:11

— Ещё бы, — подтвердила Алиса.

А затем она совершенно неожиданно достала из пакетика второй шарик и закинула себе в рот. Я сдвинул брови, вопросительно глядя на неё. Алиса лишь беззаботно пожала плечами и убрала шуршащий целлофан обратно в карман.

— Один ты там не пройдёшь, — она двинулась вперёд и махнула мне. — Я сдавала этот чертёж Черниговской и знаю узор наизусть. Буду твоей картой. Шагай след в след.

Эдгар, сидевший на ветке липы, громко каркнул, явно не одобряя решение хозяйки, но сам благоразумно остался в листве.

— И кто из нас сумасшедший? — усмехнулся я. — Отчисления не боишься?

Она с достоинством поправила причёску.

— Я всё же княжна, хоть и опальная. Таких не отчисляют. Максимум снова отправят на отработки.

Мы направились к кругу, протискиваясь сквозь крайние ряды зрителей. В углу моего зрения неумолимо таяли цифры.

Осталось времени: 03:45

— Дэн! Алиса! Да блин же! — в отчаянии пискнула нам вслед Стася, слегка придушив Архимеда.

Алиса обернулась на ходу, приложила палец к губам и выразительно прошипела:

— Тссс! Не порть магию, отличница.

Мы обошли поляну по дуге, вдоль ограждения из рунных столбиков, за которым плотной стеной стояли родители. Там пахло валерьянкой, дешёвым парфюмом и нервным потом. Женщина в платке беззвучно крестилась. Мужчина в пиджаке держал телефон на вытянутой руке и снимал, хотя в кадре у него оказывались в основном чужие затылки.

— Нужно минимизировать риск, — коротко инструктировал я. — От детей держимся подальше, чтобы никого случайно не задеть. Маскировка — это хорошо, но в камеры всё равно не смотрим. Получим заряд, и растворяемся.

— Если нас всё-таки прищучат, — не сбавляя шага, бросила Алиса, — играешь в дурака. Ты — обезумевший от паники старший брат.

Я невольно улыбнулся.

— Ищешь мелкого, ему четырнадцать и ещё рано инициироваться, но он удрал от тебя полчаса назад. А ты испугался, что он пострадает. «Ой, простите-извините, не смог в толпе найти, так переживал, места себе не находил, попросил вот девушку помочь!» Понял? А я просто мимо проходила. И я даже не студентка. Просто сжалилась и решила пособить бедному гражданину.

Если маскировку не собьют, то легенда годная. Давит на эмпатию, логично объясняет наше нахождение в запретной зоне и, что главное, выводит саму Шувалову из-под удара академических правил.

Эта аристократочка — прирождённая аферистка. Если бы не благородная кровь, она бы сколотила состояние, виртуозно разводя доверчивых лохов на вокзалах.

— Хорошо, — кивнул я. — Ищем Вовочку.

— Пусть будет Игорёк, — прыснула ведьмочка, откровенно наслаждаясь предстоящим адреналином.

Зашли с южной стороны — через проход, в который запускали шестнадцатилеток. Там и трава была притоптана, и дежурный стоял спиной, и, главное, туда вела дорожка. Человек, идущий по дорожке уверенным шагом, выглядит как сотрудник. Плюс маскировка. Нас будто вообще не заметили.

Мы переступили светящуюся черту.

И меня накрыло.

Это походило на то, как заходишь в трансформаторную будку: гудение шло мимо слуха, сразу в кости, в зубы, в пломбы. Воздух стал плотным и сладким, с привкусом палёного сахара и горячего железа. Кожа на предплечьях зачесалась, волоски встали дыбом. Ядро в солнечном сплетении завертелось с таким энтузиазмом, что я на секунду сбился с шага.

Фоновая плотность маны: 940% от нормы.

Примечание: Ваше ядро сейчас похоже на пьяного сантехника в аквапарке. Дышите ровно, ваш резерв полон, вы всё равно не сможете поглотить больше энергии.

Внутри круг оказался совсем другим, чем снаружи. Издали он выглядел как красивый светящийся блин. Вблизи это был город.

Концентрические кольца — светящиеся полосы шириной в два пальца, висящие над землёй. Между кольцами — хорды, тянущиеся от края к краю, пересекающиеся под хитрыми углами. А в ячейках, которые образовывали кольца с хордами, лежали рунные блоки: грозди знаков, каждый размером с тарелку, сцепленные в узоры.

И всё это горело и дышало в такт песне.

Я опустил взгляд на ближайшую линию. Трава под ней была опалена. Тянуло запахом сена, которое слишком долго держали на солнце.

— Идём по коридорам, — выдохнула Алиса. — Вот, между вторым и третьим кольцом есть чистая полоса, там блоков мало. Там ставить ноги есть куда.

Мы пошли.

Со стороны, подозреваю, мы напоминали двух пьяниц, играющих в классики: шаг, шаг, длинный перешаг через хорду, боком, боком, снова шаг. Алиса вела, а глаза у неё метались по знакам, как у кассирши по чекам.

— Так зачем тебе водичка? — спросила она. — Варишь что-то жуткое, да? Признавайся, Егерев, что-то такое, от чего Полынников бы заплакал?

— Противоядие.

— Скучно, но прощаю, — резюмировала Алиса с задорным огоньком.

Вокруг нас творилось нечто невообразимое. Подростки, расставленные группами в безопасных зонах между рунами, находились в глубоком трансе. Инициация шла полным ходом.