— Я надеялась, что, если не говорить о дате, она станет обычной.

— Стала?

Я посмотрела на улицу, по которой люди спокойно шли к площади, не зная, что в другой жизни когда-то собирались там ради моей смерти.

— Пока нет.

Каэль поднёс мою руку к губам и задержал чуть дольше, чем требовалось для обычного поцелуя.

— Тогда дождёмся конца дня вместе.

— А я? — немедленно спросила Эйра, решившая, что её исключили из важного соглашения.

Каэль поднял дочь к себе на колени и поцеловал в серебристую макушку.

— Ты тоже будешь с нами.

— Тогда день станет хорошим, — уверенно решила она.

Я посмотрела на них и впервые за утро улыбнулась.

— Вот видишь, у нас уже есть официальное заключение.

— Её формулировки точнее, чем у Грейвса, — заметил Каэль.

— Только не говори ему об этом. Он начнёт готовить преемницу.

Когда карета остановилась возле площади, Эйра спрыгнула первой и несколько шагов прошла сама, крепко держа Каэля за палец. Однако людей вокруг оказалось слишком много, и дочь быстро подняла руки.

— Папа.

Каэль подхватил её, посадив на одну руку, а другой помог мне спуститься.

— Она умеет ходить, — напомнила я, поправляя складки платья.

— Я знаю. Но отсюда ей лучше видно.

Эйра немедленно обняла отца за шею и посмотрела на меня поверх его плеча.

— Папа сильный.

— В этом я никогда не сомневалась, тем более столько лет наблюдаю его тренировки.

Каэль притянул меня ближе свободной рукой, чтобы проходившие мимо люди не задели нас возле экипажа.

— Я ношу её не постоянно.

— Конечно. Иногда ты ставишь её на землю, чтобы взять на руки меня.

— Ты обычно не возражаешь.

— Потому что спорить бесполезно.

— Значит, мы оба довольны, — заключил он и быстро поцеловал меня, пока Эйра между нами возмущённо пыталась объяснить, что её зажали.

Площадь перед коронным судом изменилась, хотя само здание осталось прежним. Старую мостовую заменили, по краям высадили деревья, а там, где в прошлой жизни находился помост, возвышалось нечто большое, скрытое тёмно-синим полотном. Даже под тканью угадывались две человеческие фигуры.

— Каэль? — спросила я, посмотрев на мужа.

— Я не знал, — ответил он прежде, чем я успела продолжить, и по его лицу поняла, что это правда.

Возле ступеней нас ждали Селеста и Грейвс. После восшествия Ренана на престол год назад Грейвс получил должность королевского поверенного, хотя согласился лишь после того, как лично внёс в указ уточнения о независимости своих заключений и праве возражать королю в письменной форме. Ренан подписал документ и заметил, что раньше Грейвс возражал ему без разрешения, поэтому государство ничего не потеряло.

Сейчас королевский поверенный стоял рядом с писцами и проверял акт открытия так внимательно, будто одна неточная формулировка могла обрушить скрытый памятник.

— Вы приехали вовремя, — сообщил он вместо приветствия. — Его Величество намеревался начать без вас через семь минут, но я объяснил, что открытие памятника в отсутствие людей, изображённых на нём, породит ненужные вопросы.

Каэль посмотрел на фигуры под полотном.

— Значит, это всё-таки мы.

— Я не имею права раскрывать содержание церемонии до официального начала.

— Вы только что раскрыли.

— Я подтвердил вывод, который Вы сделали самостоятельно. Юридически это не считается разглашением.

— Ренан назначил Вас защищать интересы короны.

— Именно этим я и занимаюсь, не позволяя Вам задушить короля до второй годовщины его правления, — невозмутимо ответил Грейвс, после чего посмотрел на Эйру и слегка смягчился. — Маленькая леди, полагаю, сегодня именно Вы будете следить за поведением отца.

— Я слежу, — серьёзно заверила дочь, по-прежнему сидя у Каэля на руке. — Но папа иногда не слушается.

— Это семейное, — сказала я, и Грейвс кивнул так, будто получил официальное подтверждение давно установленного обстоятельства.

Селеста не успела поздороваться со мной, потому что Эйра увидела её и сразу потянулась вперёд.

— Бабушка!

Каэль опустил дочь на землю, и она побежала к Селесте. Моя мать присела, обняла внучку и рассмеялась, когда та принялась показывать ей деревянного ворона и рассказывать о том, как папа купил его, хотя мама сказала, что дома уже достаточно птиц.

Именно Эйра сблизила нас с Селестой сильнее, чем годы осторожных писем и редких разговоров. После суда мать долго лечилась, училась отличать собственные желания от того, что годами внушал ей Рован, и в конце концов дала показания на его последнем процессе. Позже она переехала в небольшое поместье у северного озера и открыла там дом для женщин, пострадавших от запрещённых настоек. Мы обе пытались восстановить отношения, но слишком часто не знали, о чём говорить и с чего начинать, пока Эйра однажды не протянула к ней руки и не решила за нас, что Селеста будет её бабушкой. Дочь ждала её приездов, засыпала рядом с ней во время длинных северных вечеров и искренне удивлялась, если я не садилась вместе с ними.

Прошлое не исчезло, но рядом с Эйрой нам больше не приходилось начинать каждый разговор с него.

— Ты приехала, — сказала Селеста, поднимаясь и протягивая мне свободную руку.

— После третьего приглашения стало понятно, что четвёртое доставят вместе с королевской стражей.

— Никакой стражи, — возразил появившийся на ступенях Ренан. — Только Грейвс и достаточно убедительное толкование ваших обязанностей перед короной.

Год назад Эдмар добровольно передал сыну правление и уехал в западное поместье, откуда регулярно присылал письма, начинавшиеся словами: «Я не вмешиваюсь, однако…» За семь лет наследный принц успел восстановить совет, изменить порядок рассмотрения родовых дел и добиться принятия закона, по которому ни один древний дом больше нельзя было лишить имени одним решением зависимого суда. Став королём, он сохранил привычку опаздывать на личные встречи, однако государственные церемонии теперь начинались с неприятной точностью.

Ренан пожал Каэлю руку, затем наклонился к Эйре.

— Маленькая леди, Ваш отец сегодня хорошо себя ведёт?

Дочь задумалась и честно ответила:

— Пока да.

— Рад, что у нас наконец появился человек, способный держать его под контролем.

— Что ты сделал? — спросил Каэль, указав взглядом на скрытые фигуры.

— Почему сразу я?

— Потому что Грейвс держит документ, заранее снимающий с тебя ответственность.

Королевский поверенный сложил руки за спиной.

— Документ определяет порядок возмещения ущерба в случае повреждения памятника командующим теневой гвардии.

— Он посвящён нам? — спросила я.

Ренан вздохнул.

— Теперь тайна окончательно раскрыта. Можем начинать.

Представители домов заняли места возле ступеней, офицеры выстроились по сторонам прохода, и площадь постепенно затихла. Дома Морвенов на церемонии не было. Кассиан вышел из крепости два года назад: после полного сотрудничества срок сократили, а оставшуюся часть наказания заменили надзором вдали от столицы. Он жил возле восточной границы, не носил титула, помогал дорожной страже раскрывать нападения на торговые обозы и не пытался вернуться ко двору. Мы больше не встречались. Однажды он прислал сведения о найденном посреднике Тевиса, не попросив ни прощения, ни ответа, а я поблагодарила его коротким письмом. На этом наша история действительно закончилась.

Исолда оставалась в коронной крепости. Терновник исчез с её руки после завершения последнего процесса, оставив шрамы до плеча. Она несколько раз требовала пересмотра дела, затем перестала писать и больше не принимала посетителей. Рован находился в другой крепости и, напротив, писал постоянно. Его признали виновным в убийстве моего отца, отравлении Селесты, присвоении имущества Вейров и содействии заговору Морвенов. Каждое новое прошение он начинал с объяснения, что действовал ради семьи или моего будущего, а Грейвс возвращал документы из-за ошибок в оформлении. Последнее прошение не прошло дальше канцелярии, потому что Рован забыл приложить заверенную копию собственного приговора.