Свет погас так же быстро, как появился, но имя Исолды осталось.

Больше того, буквы стали глубже и чётче, словно теперь их не нанесли на серебро, а вырезали изнутри самого металла. Чёрный терновник на руке Исолды одновременно сжался, и она резко втянула воздух, впервые не успев скрыть боль.

Грейвс склонился над пластиной, проверил старые знаки по краям, затем поднял глаза на судей.

— Оттиск подтверждён полным родовым ключом и признанной хранительницей. Его содержание совпадает с подлинником, а изменение внесено самой клятвой. Оснований считать имя Исолды Морвен поздней записью или вмешательством леди Вейр больше нет.

Некоторые люди, поддержавшие предварительное отстранение короля, начали снимать со стола свои печати. Один из южных лордов сделал это открыто, другой попытался прикрыть движение рукавом, будто трусость становилась менее заметной, если совершать её медленно. Лорд Таррен не убрал печать, но и не смотрел больше в сторону Исолды.

Она осталась стоять.

— Ключ подтвердил подлинность договора, — произнесла герцогиня, когда зал немного успокоился. Голос её звучал тише, но всё ещё ровно. — Он подтвердил имя, появившееся на серебре. Однако имя не является доказательством конкретного преступления. Древняя магия не может заменить суд, свидетельские показания и закон.

Я осторожно подняла ключ с пластины и посмотрела на неё.

— Вы правы.

Пожалуй, впервые за весь вечер Исолда не ожидала моего согласия. Её взгляд дрогнул, а маленький белый ворон перелетел с футляра обратно на моё запястье и сложил крылья.

— Договор не должен заменить суд, — продолжила я, поворачиваясь к Кассиану. — Именно поэтому я привезла в этот зал не только ключ.

Старший судья снова раскрыл протокол.

— Герцог Морвен, Вам предоставляется право на поверенного, но до его прибытия Вы обязаны ответить на вопрос о непосредственной угрозе короне и жизни наследницы Вейр. Кто приказал Вам следовать за её отрядом и не позволить ей добраться до северного дома?

Исолда впервые посмотрела на сына не как на наследника, претендента или фигуру в заранее рассчитанной партии. В её глазах появилось предупреждение.

— Кассиан, — произнесла она мягко. — Не отвечайте без поверенного.

Он долго смотрел на неё, затем опустил взгляд на чёрный терновник, обвивший её обнажённую руку, и перевёл его на подготовленный указ об отстранении Эдмара. Наверное, именно тогда Кассиан окончательно понял: пока он лежал связанным на северной дороге, мать уже делила от его имени королевство, обещала его власть чужим людям и почти сделала королём человека, которого даже не считала нужным спросить.

Кассиан долго смотрел на мать, словно впервые видел не женщину, которая всегда знала правильный ответ, а человека, годами принимавшего решения за него и называвшего это заботой. Затем он медленно выпрямился, перевёл взгляд на старшего судью и произнёс достаточно громко, чтобы услышал весь зал:

— Нет. Я отвечу, — сказал он, и лицо Исолды побледнело, однако Кассиан больше не повернулся к ней, словно одним этим отказом окончательно лишил её права говорить от его имени.

— Ты истощён дорогой и ранен, — произнесла Исолда мягко, почти по-матерински. — Сейчас не время принимать решения, последствия которых ты не понимаешь. Потребуй поверенного и больше ничего не говори.

Кассиан посмотрел на неё так, как прежде, вероятно, не позволял себе смотреть никогда. Я знала этот взгляд, потому что сама годами видела Исолду лишь через чужие рассказы и училась угадывать её волю по тому, как менялись решения Кассиана. Теперь он впервые стоял перед матерью без привычной уверенности, что её расчёт обязательно окажется правильным, и, кажется, постепенно осознавал: если бы нападение удалось, его сейчас не было бы в зале вовсе. Он вёз бы меня обратно связанной или мёртвой, Каэль и Адриан остались бы на дороге, а Исолда тем временем уже принимала власть от имени сына, даже не дожидаясь его возвращения.

— Последствия я понимаю достаточно хорошо, — ответил он и повернулся к старшему судье. — Приказ следовать за леди Вейр отдала герцогиня Исолда Морвен. Она сообщила, что наследница покидает столицу и направляется на Север за вещью, которая может остановить наши планы. Мне следовало определить её цель, а затем не позволить отряду закончить дорогу.

По залу прокатился гул, однако старший судья поднял руку, не позволяя ему разрастись. Грейвс быстро записывал, и перо в его пальцах двигалось с такой скоростью, будто поверенный опасался, что каждое произнесённое слово может исчезнуть, если немедленно не прижать его к бумаге.

— Вам было приказано напасть? — уточнил судья.

— Мне было приказано остановить их любым способом, который не выдаст прямой связи с родовой стражей Морвенов. Мать отдельно велела не брать людей, которых можно узнать, и напомнила, что у меня достаточно связей за пределами дома.

— Кассиан, — предостерегающе произнесла Исолда.

Он даже не повернулся.

— Леди Вейр следовало доставить живой, — продолжил он. — Добровольное согласие герцогиня больше не считала обязательным условием. Лорд Адриан мешал. Лорд Арден мешал ещё сильнее. Когда я спросил, должна ли их смерть считаться допустимой, мне ответили: если я сумею привезти Элиану, оставив обоих в живых, возражений не будет, но рисковать целью ради излишнего благородства не следует.

Каэль рядом со мной остался неподвижен, однако воздух возле него стал заметно холоднее, а тень под сапогами легла гуще. Адриан медленно провёл большим пальцем по рукояти меча. Он не собирался вытаскивать оружие в коронном суде, но, кажется, считал полезным напомнить Исолде, что возможность всё ещё существует.

— Вы получили письменный приказ? — спросил старший судья.

Кассиан усмехнулся без всякого веселья.

— Нет. Моя мать никогда не записывает то, за что её могут повесить.

На этот раз шум поднялся такой, что стражникам пришлось сделать несколько шагов вперёд. Исолда не изменилась в лице, но чёрный терновник на её руке дрогнул, а один из шипов медленно вошёл глубже в кожу. Кровь выступила возле запястья и тонкой полосой потекла к ладони.

— Герцог Морвен пытается спасти себя, переложив ответственность за собственное преступление на мать, — сказала она, обращаясь уже к суду. — Я просила его проследить за отрядом, потому что наследница Вейр покинула столицу во время государственного кризиса. Всё остальное — его решение, принятое без моего ведома и превышающее любые данные ему поручения.

Кассиан наконец повернулся к ней.

— Вы сказали, что останетесь в столице, потому что к утру сомнения в законности Алардов должны дойти до совета. Сказали, что Ренан потребует открытого разбирательства, а чем громче он станет требовать доказательств, тем заметнее окажется отсутствие родового ключа. Вы знали, что слухи уже распространяются, потому что сами рассчитали время их появления.

Некоторые люди, поддержавшие Исолду, начали поспешно переглядываться. До этого она могла утверждать, что листы возникли без её участия, будущие назначения обсуждались лишь на случай беспорядков, а голосование стало вынужденной реакцией на общественное недовольство. Теперь её собственный сын описывал план, в котором беспорядки, отсутствие ключа и разбирательство Ренана были заранее рассчитанными частями одного движения.

— Откуда герцогиня знала, что леди Вейр направляется именно за ключом? — спросил король Эдмар.

— Не знала, — признал Кассиан. — Она сказала, что не имеет значения, что именно находится на Севере. Вейры считали это важнее столичного дома и заседания совета, а потому мы не должны были позволить им вернуться с находкой.

— А второй отряд? — вмешалась Мира, прежде чем Исолда успела возразить. Она развернула карту, изъятую у Кассиана, и положила её рядом с серебряными цепями. — На ней отмечена дорога через Белую низину и написано: «Занять дом до прибытия наследницы. Внутрь не входить». Кто отправил людей к северной границе?