— Мы не успеем, если повезём всех пленных, — сказал Адриан, осматривая людей на земле.

— Оставим их в деревне под охраной до прибытия королевской стражи, но Морвен поедет с нами, — ответил Каэль, прижимая окровавленную руку к груди. — Если люди у северного дома получили отдельный приказ, только он знает, что им велено сделать, когда появится Элиана.

Я посмотрела на разбитые серебряные цепи, потом на Кассиана, сидевшего связанным среди людей, которых привёл за мной. В прошлой жизни он выбирал, куда мне ехать, с кем говорить и какие бумаги подписывать, а я шла рядом, не замечая, как каждый его спокойный совет отдаляет меня от собственного имени.

Теперь он ехал пленником.

Праздновать победу времени не было, потому что впереди ждал северный дом, к которому уже тянулись чужие руки, и люди Исолды знали не только дорогу, но и то, какой кровью открываются его двери.

До рассвета оставалось чуть больше часа, когда небольшой отряд свернул с тракта и направился к старой переправе через Белую низину.

В этих местах почти никто не ездил уже много лет. Весной дорогу размывало, осенью её затягивали болотные травы, а зимой заносило снегом так, что отличить тропу от обычного поля становилось невозможно. Зато старые карты, которые Лютый сумел достать через одного контрабандиста, уверяли: если переправа ещё существует, именно она позволит выйти к северной тропе почти на день раньше.

Он рассчитывал, что этого преимущества окажется достаточно.

Отряд покинул столицу ещё накануне вечером, но почти сразу разделился.

Большая часть людей вместе с его заместителем отправилась сопровождать герцога Морвена. Их задача была куда опаснее — перехватить леди Вейр прежде, чем она доберётся до своих владений. Заместителю Лютый доверял безоговорочно. За долгие годы тот не раз вытаскивал людей из ситуаций, после которых другие отряды обычно хоронили половину состава. Если кто и мог справиться с теневым магом, о котором теперь судачила едва ли не вся столица, то именно он.

Сам Лютый выбрал другую дорогу.

Он не собирался участвовать в охоте на Каэля Ардена.

Если засада окажется успешной, помощь с его стороны уже не понадобится. Если же что-то пойдёт не так, кто-то должен был встретить леди Вейр у северного дома и не позволить ей переступить порог.

Именно для этого их и наняли.

Когда Лютый соглашался на этот заказ, он прекрасно понимал, что лёгкой прогулки не получится. За подобные деньги не поручают простую работу, а имя Каэля Ардена и без того было известно каждому, кто хоть раз сталкивался с магами. Он ожидал сопротивления. Был готов к тому, что придётся столкнуться с заклинаниями, которых прежде не видел, потерять людей и самому не раз оказаться на волосок от смерти.

Но о том, что ещё до встречи с противником придётся бороться с самой дорогой, не предупредил никто.

Первые несколько часов путь ничем не отличался от десятков других переходов, которые Лютый совершал за свою жизнь. Старая переправа действительно существовала, хотя выглядела так, будто по ней не ступала нога человека уже не одно десятилетие. Доски местами ушли под воду, каменные насыпи поросли высокой травой, а сама тропа почти растворилась среди зарослей. Однако карты не солгали. Перебравшись через низину, отряд вышел к северной дороге именно там, где и рассчитывал Лютый, а значит, пока всё складывалось в их пользу.

Он даже позволил себе мысленно отметить, что слухи о непроходимых владениях Вейров, скорее всего, были сильно преувеличены. Такое случалось нередко. Люди охотно придумывали легенды о местах, куда сами никогда не ходили, а спустя несколько поколений уже никто не мог отличить правду от вымысла. За годы работы Лютый успел услышать истории о проклятых лесах, говорящих болотах и горах, которые якобы сводили путников с ума. Почти всегда за ними скрывались обычные вещи: опасный перевал, болотный газ, хищники или разбойники. Именно поэтому он никогда не доверял страшным сказкам, пока не видел всё собственными глазами.

Первые сомнения появились лишь тогда, когда начали беспокоиться лошади.

Сначала одна из них неожиданно сбилась с шага и резко мотнула головой, словно что-то напугало её прямо перед мордой. Всадник едва удержался в седле, тихо выругался и поспешил успокоить животное, но спустя несколько минут почти так же повела себя другая лошадь, а затем третья. Лютый поднял руку, приказывая остановиться. Люди привычно спешились, проверили подпруги, осмотрели копыта, ощупали ноги животных. Всё оказалось в полном порядке. Ни ран, ни застрявших камней, ни следов усталости после вчерашнего перехода.

— Может, зверь рядом? — негромко предположил один из наёмников, оглядывая густой ельник.

Лютый тоже посмотрел по сторонам, но лес встретил его непривычной неподвижностью. Не было ни птичьего щебета, ни шороха мелких зверей в кустах, ни даже обычного гула насекомых, который всегда сопровождает летнее утро. Казалось, сама чаща затаила дыхание, наблюдая за людьми из-за переплетения ветвей. Это ощущение было настолько странным, что он невольно задержал взгляд на тёмной стене деревьев чуть дольше, чем собирался, однако уже через мгновение заставил себя отвернуться.

— Продолжаем, — спокойно сказал он, запрыгивая обратно в седло. — До рассвета хотелось бы пройти как можно дальше.

Отряд снова двинулся вперёд, но теперь Лютый гораздо внимательнее следил за дорогой. Не потому, что поверил в старые легенды. Просто слишком многое перестало укладываться в привычную картину. Лошади, которых невозможно было назвать пугливыми, продолжали настороженно прядать ушами и время от времени косились в сторону леса. Воздух казался удивительно тяжёлым и неподвижным, хотя ещё ночью ветер уверенно гнал облака с юга. Даже шаги животных звучали непривычно глухо, словно земля под копытами стала мягче, хотя никаких болот поблизости уже не было.

Лютый машинально коснулся амулета, висевшего под плащом. Камень оставался тёплым, а тонкие серебряные руны на его поверхности мерцали ровным светом. Значит, древний проводник всё ещё вёл их правильной дорогой. Амулет Лютому передала Исолда вместе с копией одного из планов, украденных Рованом из архива. Серебряные руны повторяли метки старых служебных дорог. Артефакт не подчинял защиту Вейров, а лишь удерживал носителя на пути, когда северная земля пыталась увести чужака в сторону.

— Командир, — негромко окликнул его один из наёмников.

Лютый повернул голову.

— Что такое?

Мужчина не ответил сразу. Он нахмурился, будто прислушиваясь к чему-то, затем неуверенно огляделся по сторонам и только после этого сказал:

— Вам не кажется... здесь слишком тихо?

Лютый невольно последовал его примеру. Первым желанием было отмахнуться — люди нередко начинали искать опасность там, где её не было, особенно после нескольких часов напряжённого перехода. Однако чем внимательнее он вслушивался, тем отчётливее понимал, что наёмник вовсе не поддался тревоге. Лес действительно молчал. Не так, как бывает ночью, когда всё живое ещё не проснулось, и не так, как перед грозой, когда птицы заранее чувствуют приближение ненастья. Это была другая тишина — тяжёлая, непривычная, почти осязаемая. Казалось, она заполняла собой всё пространство между деревьями, поглощая каждый звук. Даже перестук копыт звучал приглушённо, словно земля не отражала его обратно, а принимала в себя.

Лютый заставил себя отвести взгляд от тёмной стены елей и спокойно произнёс:

— Не останавливаться. Продолжаем.

Он прекрасно понимал, что достаточно одной неосторожной фразы, чтобы тревога мгновенно передалась всему отряду. Люди, привыкшие сталкиваться с опасностью лицом к лицу, гораздо хуже переносили неизвестность. Пока происходящее ещё можно было объяснить усталостью, особенностями местности или собственным воображением, Лютый не собирался давать этим странностям никакого другого имени. Да и сам он предпочитал верить именно в такие объяснения.