Адриан на этот раз ничего не ответил. Розамунда выдержала его взгляд, затем улыбнулась уже легче и поднялась из-за стола.

— Ренану передам наилучшие пожелания и сообщу, что его идея всё-таки оказалась полезной, просто результат получился несколько иным, чем он, вероятно, рассчитывал, — произнесла она, поправляя складку платья. У двери графиня ненадолго остановилась и посмотрела сначала на Адриана, потом на меня. — И если позволите один совет, лорд Вейр: когда мужчина восемь лет замечает одну женщину чаще, чем всех остальных, ещё несколько месяцев размышлений редко что-нибудь меняют.

Она вышла, оставив нас вдвоём в внезапно ставшей слишком тихой комнате. Я некоторое время смотрела на закрывшуюся дверь, потом перевела взгляд на Адриана и всё-таки не удержалась от улыбки.

— Мне кажется, Ваше сватовство официально закончено, — заметила я, прислонившись бедром к краю стола.

— Не начинайте, — произнёс Адриан, но в голосе уже не было настоящего раздражения.

— Я всего лишь уточняю результат королевской дипломатии, — ответила я, и он посмотрел на меня тем долгим внимательным взглядом, который ещё несколько дней назад я бы привычно отнесла к рабочему интересу, но на этот раз не получилось.

Адриан едва заметно усмехнулся, однако улыбка почти сразу исчезла.

— Восемь лет, Мира, — сказал он тихо.

Я сразу поняла, о чём он. Не о Ренане, не о графине и даже не об этой поездке. О дорогах, кабинетах, ночных дежурствах, спорах над картами и десятках мелочей, которые мы годами принимали за обычную привычку работать рядом.

— Да, — ответила я уже без улыбки. — Довольно долго.

Любовь не появилась между нами на юге. Здесь просто впервые стало достаточно тихо, чтобы мы оба наконец её заметили.

О Мирель он спросил в тот же вечер.

Мы вышли на открытую галерею, и Адриан остановился возле перил, оставив между нами привычное расстояние.

— Почему Соль? — спросил он, и в его голосе не было ни требования, ни обиды за то, что раньше ему не рассказали. — Если не хотите отвечать, не отвечайте.

Наверное, именно поэтому я ответила.

Сольверны были старым родом, у которого к моему совершеннолетию осталось намного больше гордости, чем денег. Отец задолжал семье человека, готового погасить большую часть долгов в обмен на брак. Мне сообщили о решении тогда, когда почти всё уже было согласовано: где я буду жить, что перейдёт мужу после свадьбы и какую пользу союз принесёт дому.

С меня требовалось только согласие, поэтому я сбежала за день до подписания договора.

— Потом появилась Мира Соль, — закончила я, глядя во двор. — Так оказалось проще.

Адриан некоторое время молчал. Он не сказал, что ему жаль, не спросил, тяжело ли мне пришлось, и не попытался объяснить поступки моего отца обстоятельствами.

— Значит, один раз мужа Вам уже выбрали, — произнёс он наконец, повернувшись ко мне. — Второго точно должны выбирать Вы.

Адриан достал из внутреннего кармана небольшую тёмную коробочку и открыл её. На бархате лежало кольцо из белого золота с глубоким синим сапфиром в окружении небольших прозрачных камней. Украшение было дорогим — это становилось понятно с первого взгляда, — но без той показной тяжести, которой старые дома любили доказывать собственное богатство. Тонкая оправа напоминала переплетённые ветви, удерживающие камень, и я почему-то сразу подумала, что Адриан выбирал его сам.

— Когда Вы успели? — спросила я, переводя взгляд с кольца на него.

— Вчера, — ответил Адриан, закрывая большим пальцем край коробочки.

— То есть Вы купили помолвочное кольцо ещё до того, как предполагаемая невеста официально отказалась за Вас выходить?

— Я уже знал, что собираюсь предложить его не ей, — ответил Адриан.

Он не стал становиться на колено и не начал произносить длинную речь. Просто держал коробку в ладони и смотрел на меня.

— Я не обещаю стать удобнее, — сказал он. — И, скорее всего, продолжу спорить с Вами чаще, чем следует. Но я не попрошу Вас оставить службу, отказаться от имени или стать кем-то другим ради Севера. Мне не нужна леди Сольверн вместо Миры Соль. Мне нужны Вы, и я надеюсь, Вы хотите того же.

Пятнадцать лет назад взрослые люди сидели вокруг стола и подробно объясняли мне, почему заключённый ими брак будет правильным, выгодным и разумным. От меня тогда ждали только одного ответа, потому что всё остальное уже решили заранее. Сейчас Адриан даже не пытался взять меня за руку. Он просто стоял напротив и ждал, оставляя выбор там, где тот должен был быть с самого начала — у меня.

Я сама подошла ближе и положила ладонь поверх его руки.

— Хочу, — ответила я, чувствуя, как впервые за весь разговор его пальцы едва заметно дрогнули под моими.

— Это согласие? — уточнил Адриан, подняв на меня взгляд, и я не удержалась от улыбки.

— Если будете переспрашивать, я успею испортить момент.

— Не рискну, — произнёс он, и только тогда достал кольцо из коробочки.

Белое золото мягко блеснуло в вечернем свете, глубокий синий сапфир оказался ещё темнее на моей руке. Адриан медленно надел кольцо мне на палец и не сразу отпустил ладонь. Несколько мгновений мы оба смотрели на него, словно одному маленькому украшению требовалось время, чтобы превратить только что сказанное «да» во что-то настоящее. Потом я подняла голову и, не дав себе времени подумать, первой потянулась к нему.

Поцелуй получился коротким, осторожным и совсем не похожим на то, что обычно описывали в романах. Наверное, после восьми лет знакомства, споров и совместных неприятностей иначе и не могло быть. Когда я немного отстранилась, Адриан всё ещё держал мою руку и смотрел на меня так, как не смотрел ни разу за все годы нашего знакомства. 

На следующее утро мы покинули юг вместе. В столицу ушёл официальный отчёт о поддельных разрешениях, задержанных служащих и восстановленном порядке в дорожной канцелярии. О втором результате королевского поручения мы решили в письмах не упоминать.

Некоторые новости Ренан вполне заслуживал услышать лично.

Конец