Мира проследила за очередной стрелой, которая ударилась о камень возле её сапога, и переместилась немного левее, закрывая меня от леса своим плечом. В её движениях не было суеты, хотя тетивы снова зазвенели, а над дорогой пронёсся новый свист, от которого лошади дёрнулись и едва не сорвали поводья.

— Стрелки знают своё дело, — произнесла она, не отводя взгляда от деревьев.

Каэль поднял свободную руку, и тени под оградой дрогнули, словно по земле прошла невидимая волна. Сначала они лишь стали гуще, затем потянулись вверх и соединились перед нами тёмным полукругом, в котором исчезли камни, трава и нижние ветви деревьев. Следующий залп вошёл в черноту без звона и треска: стрелы не отскочили и не упали на дорогу, а будто растворились внутри живой тьмы, которая колыхнулась от удара и снова застыла.

Я уже видела силу Каэля на площади, когда тени поднялись у его ног, а стражники отступили, хотя перед ними стоял один раненый человек. Тогда серебряные копья разорвали магию, и он рухнул на колено за несколько ударов колокола до моей смерти. Сейчас воспоминание вернулось слишком отчётливо: мокрые доски помоста, кровь между его пальцами и голос судьи, продолжавшего читать приговор так, словно происходящее не имело значения.

Каэль не обернулся, однако произнёс моё имя так, будто почувствовал, как я снова оказалась на той площади.

— Я здесь, — ответила я, заставив пальцы разжаться на краю плаща. — И пока не собираюсь никуда исчезать, поэтому можете следить за лесом.

— Тогда оставайтесь рядом с Мирой и не выходите из-за стены, — потребовал он, и в его голосе не было ни паники, ни раздражения, только привычная жёсткость человека, который уже просчитал несколько плохих вариантов и теперь пытался оставить нам наименее смертельный.

Договорить он не успел. Из крайнего дома вылетел небольшой глиняный шар, разбился посреди дороги и выпустил густой дым с тяжёлым запахом горьких трав. Следом упали ещё два, после чего одна из лошадей захрипела, встала на дыбы и рухнула на передние ноги, едва не придавив всадника.

— Через ткань, миледи, — Мира прижала к моему лицу сложенный платок и, повысив голос, приказала остальным закрыть рты и носы. — Смесь рассчитана на лошадей, но людям тоже быстро станет дурно, поэтому долго здесь стоять нам не позволят.

Из дыма показался первый нападавший, потом второй, а через несколько мгновений дорога заполнилась людьми в серых плащах без гербов. Они двигались слишком слаженно для разбойников: передние прикрывали стрелков, двое несли серебряные цепи, ещё четверо держали узкие колья и стеклянные сосуды с белым порошком. Люди Каэля встретили их возле ограды, где дорога сужалась, и сразу стало ясно, что нападение готовили не в спешке, потому что противники знали и порядок отряда, и силу командующего, и способы лишить его преимущества.

Один из сосудов разбился о край теневой стены. Белый порошок рассыпался в воздухе, и тьма содрогнулась так резко, что холод прошёл по коже и отозвался болью в зубах. По чёрной поверхности побежали светлые трещины, а затем несколько теней оборвались и упали на землю обычными серыми пятнами.

— Серебряная соль, — сказал Адриан, отбивая клинок человека, который попытался обойти нас справа. — Они пришли не задерживать Ардена, а брать его живым.

Каэль отступил на шаг, потому что второй сосуд разбился ближе, и белая полоса легла поперёк дороги, разрывая связь между ним и тенями деревьев. Нападавшие сразу начали смыкать круг, загоняя его на открытый участок, где солнце пробивалось сквозь редкие ветви, а земля уже была покрыта серебряным порошком.

— Они ставят контур, — произнесла я, увидев, как первый кол вбили возле повозки, а от него к цепи протянулась тонкая белая линия.

— Поэтому вы остаётесь здесь, — ответил Каэль, хотя теперь говорил тяжелее, поскольку одна из серебряных цепей захлестнула его руку выше локтя и обожгла ткань вместе с кожей.

Он успел сбить человека, который держал другой конец, но второй нападавший уже закрепил цепь на вбитом коле. Белая линия вспыхнула, тени вокруг Каэля разом потускнели, и он опустился на одно колено, уперев ладонь в мокрую землю.

На несколько мгновений я снова перестала видеть деревню. Передо мной был помост, серебряные копья и Каэль, который падал, потому что пытался добраться до меня, но сейчас до моей смерти не оставалось десяти ударов колокола, а потому я не собиралась стоять и ждать, пока прошлое повторится в чуть другой одежде.

— Дядя, прикройте раненых, — сказала я, выходя из-за ограды прежде, чем Адриан успел меня остановить. — Мира, оставайтесь рядом, но не показывайтесь раньше времени.

— Элиана, вернись, — потребовал Адриан, отбросив очередного нападавшего и шагнув ко мне, однако, между нами, уже опустились два арбалета. Один стрелок держал на прицеле дядю, а второй целился не в меня, как я сначала подумала, а в Каэля, причём наконечник его болта был покрыт тем же белым составом, от которого тени оседали на землю мёртвыми пятнами.

Я остановилась, и человек с арбалетом едва заметно переместил палец на спусковой крючок. Каэль поднял голову, словно почувствовал движение за спиной, но серебряная цепь тут же натянулась, заставив его снова опереться рукой о землю. Кровь стекала по пальцам и смешивалась с грязью, а светлая линия контура становилась ярче, потому что у повозки уже вбивали второй кол.

— Не двигайтесь, — сказал он, глядя на меня из-за упавших на лицо волос. Голос прозвучал хрипло, но в нём всё ещё оставалась та самая твёрдость, которой он удерживал людей даже тогда, когда сам едва держался на ногах. — Они не станут стрелять в Вас, пока Вы им нужны, а вот остальные для них лишь способ заставить вас сделать шаг.

— Вы же понимаете, что я не останусь за стеной и не буду ждать, пока они закончат то, что не удалось страже на площади, — ответила я, не отводя взгляда от арбалетчика, потому что тот ждал приказа и слишком хорошо знал, куда ударить, чтобы серебро добралось до сердца раньше тени.

Каэль хотел что-то ответить, но цепь на его руке вспыхнула. Его плечо резко дёрнулось, дыхание сорвалось, и на несколько мгновений в его лице появилось то, чего я прежде не видела даже на площади: не страх смерти, а понимание, что сейчас его используют против меня и он ничем не может помешать. Нападавшие тоже заметили слабость, поэтому третий человек подошёл ближе и набросил вторую цепь ему на плечи, затягивая серебро вокруг груди.

Тени у ног Каэля поднялись, но сразу же ударились о светлый контур и рассыпались. Одна из них всё-таки успела добраться до арбалетчика, обвила его лодыжку и заставила пошатнуться, однако мужчина устоял, а второй без предупреждения выстрелил.

Я увидела только белую вспышку.

Болт прошёл рядом с головой Каэля и вонзился в дерево за его спиной, оставив на коре дымящийся след. Предупреждение оказалось достаточно ясным: следующий выстрел не промахнётся.

— Хватит! — крикнула я, выходя на середину дороги, и сразу несколько мечей повернулись в мою сторону. — Я никуда не пойду, пока вы не снимете с него цепи.

Ответ пришёл не из леса и не от людей, окруживших нас. Мужской голос прозвучал со стороны крайнего дома, спокойно и почти мягко, хотя после него даже арбалетчики опустили оружие немного ниже.

— Боюсь, леди Вейр, сейчас условия ставите не Вы.

Из серого дыма вывели тёмного коня. Всадник был одет в дорожный камзол без герба, а плащ скрывал лицо, но мне не понадобилось ждать, пока он отбросит капюшон, потому что я узнала манеру держаться раньше, чем увидела черты. Именно так он входил в комнаты, где уже всё решил за остальных, и именно таким голосом говорил, что действует ради моего блага.

Кассиан остановил коня рядом с серебряным контуром, посмотрел на Каэля, стоявшего на коленях под тяжестью цепей, а потом протянул руку ко мне.

— Леди Вейр, я рад, что вы не пострадали, — произнёс он, спешиваясь и передавая поводья одному из людей. — Нападение не должно было причинить Вам вред, однако Арден заставил нас действовать быстрее, чем планировалось.