— Вы окружили мой отряд лучниками, ранили людей и заковали командующего королевской гвардией в серебро, — ответила я, остановившись на середине дороги. — Боюсь, Ваша радость выглядит не слишком убедительно.

Кассиан помрачнел, но почти сразу вернул лицу спокойствие, которое в прошлой жизни я принимала за выдержку, хотя теперь видела в нём лишь привычку скрывать раздражение под хорошими манерами.

— Я пытаюсь защитить Вас от ошибки, последствия которой уже невозможно будет исправить, — сказал он, приблизившись на несколько шагов. — Арден использует Вас ради короны своего друга, Адриан — ради возвращения влияния Вейров, и только мой дом предлагает путь, при котором Вам не придётся становиться оружием в чужих руках.

— Вы приехали с телегой, чтобы посадить меня туда добровольно?

На его лице промелькнуло удивление, поскольку о лесопилке, видимо, не должны были знать.

— Телега предназначалась для дороги, а не для похищения, — объяснил он после небольшой паузы. — Вы устали, почти не спали и не выдержали бы долгого пути верхом после того, как остальные согласились бы отпустить вас без сопротивления.

— Какая предусмотрительность, — произнесла я, чувствуя, как где-то справа от Кассиана дрогнула тень. — Осталось только объяснить, почему вы решили, что моё согласие не потребуется.

Он посмотрел на Каэля, который до сих пор держал окровавленную ладонь на земле, а потом снова обратился ко мне.

— Потому что Вы бы отказались, и даже сейчас не осознаете своего положения. Моя мать не позволит Вам добраться до северного дома, а если Вы продолжите сопротивляться, погибнут люди, которые едут рядом только потому, что Арден втянул их в опасную игру.

Кассиан понял ошибку раньше, чем закончил фразу. Он замолчал, а я невольно улыбнулась, потому что признание, добытое не угрозой и не допросом, всегда звучит убедительнее.

— Благодарю, герцог, — сказала я, медленно снимая перчатку. — Теперь на совете вы сможете объяснить, почему исполняли приказ своей матери Исолды Морвен и напали на наследницу Вейр за пределами столицы.

— Вы не попадёте на совет, если продолжите упрямиться, — ответил он уже без прежней мягкости. — Подойдите ко мне, и я прикажу отпустить остальных.

Каэль поднял голову. Его лицо побледнело, серебряная цепь натянулась от руки к колу, однако пальцы, лежавшие на земле, едва заметно сомкнулись. Большой палец коснулся мизинца, и я вспомнила знак, которым люди теневой гвардии предупреждали друг друга не выдавать засаду.

Ждать.

Я пошла к Кассиану, хотя Адриан тихо выругался за спиной, а Каэль смотрел так, словно ему требовалось всё самообладание, чтобы не приказать мне вернуться. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, потому что тело помнило этого мужчину раньше разума: руку на моём локте перед судом, спокойный голос над подписанными бумагами и обещание всё уладить, которое в конце привело меня на плаху.

— Отзовите лучников, — потребовала я, остановившись в нескольких шагах от него. — Освободите раненых и снимите цепь с Каэля, после чего мы поговорим без оружия.

— Цепь останется, пока Арден способен использовать магию, но никто больше не пострадает, если Вы пойдете добровольно, — Кассиан протянул мне руку и добавил тише: — Элиана, наши семьи решили вопрос брака много лет назад, и я не позволю человеку, который живёт среди шпионов и убийц, увезти Вас на север.

— Для Вас — леди Вейр, — напомнила я, не двигаясь с места. — А решение семей не превращает женщину в вещь, которую можно забрать с дороги, когда она выбрала другой путь.

Раздражение на его лице стало явным, и именно в этот момент из его собственной тени поднялась Мира. Она появилась за спиной Кассиана почти бесшумно, приставила короткий клинок к его горлу, а вторым упёрлась под рёбра, туда, где даже лёгкого движения хватило бы, чтобы закончить разговор.

— Оружие вниз, — произнесла она, слегка надавив лезвием на кожу. — Ваш герцог стоит слишком дорого, чтобы проверять, успеет ли стрела долететь раньше моей руки.

Люди Кассиана замерли, однако один из них всё же вбил последний серебряный кол, замыкая контур. Белые линии вспыхнули вокруг Каэля, цепь натянулась, а все тени на дороге исчезли настолько резко, что на миг стало непривычно светло.

Кассиан судорожно выдохнул, но теперь уже с явным облегчением.

— Поздно, — сказал он, не двигаясь из-за клинка Миры. — Арден больше не сможет вам помочь.

— Вы слишком много смотрели на землю, Морвен, — произнёс Каэль, медленно поднимая голову. — Поэтому не заметили, когда тени перестали принадлежать дороге.

Чёрные нити появились под сапогами нападавших одна за другой. Они поднимались не из-за серебряного круга, а из теней самих людей, обвивали лодыжки, запястья и горло, после чего рвали строй так быстро, что никто не успел отдать новый приказ. Один лучник попытался выстрелить, но тень от его стрелы отделилась прямо в воздухе, развернула древко и вонзила наконечник в землю возле его руки. Люди с цепями рухнули первыми, затем тьма сбила тех, кто держал колья, а ещё через несколько мгновений вся дорога была заполнена мужчинами, прижатыми к земле собственными силуэтами.

Каэль поморщился, однако тёмные нити уже прошли между звеньями, заполнив пустоты. Цепь лопнула сразу в трёх местах, после чего Каэль поднялся и шагнул за границу круга.

Теперь стало ясно, почему Кассиан боялся его ещё на площади. Каэль не кричал, не размахивал мечом и не угрожал, но тени вокруг людей сжимались вместе с каждым его шагом, а воздух становился тяжелее, словно сама ночь опустилась ниже и ждала решения хозяина.

Кассиана поставили на колени. Тьма обвилась вокруг его запястий и поднялась к горлу, заставляя запрокинуть голову, а Каэль остановился напротив и смотрел на него так, будто видел не нынешнего молодого герцога, а мужчину в парадном мундире возле моей плахи.

Петля сжалась.

Кассиан захрипел, и я коснулась руки Каэля, чувствуя, как под холодной кожей слишком быстро бьётся пульс.

— Живым, — сказала я, дождавшись, пока он посмотрит на меня. — Не ради него, а ради признания, людей Исолды и суда, на котором герцог Морвен уже не сможет назвать всё произошедшее слухом.

Каэль молчал ещё несколько мгновений, после чего тьма на горле Кассиана ослабла. Мира сразу защёлкнула на его запястьях обычные железные наручники, сняла пояс с оружием и обыскала плащ, откуда достала сложенную карту.

На ней были отмечены две дороги. Первая вела к деревне, где нас ждали, а вторая проходила через Белую низину и заканчивалась возле северного дома Вейров. Рядом с ней стояла короткая запись: «Занять дом до прибытия наследницы. Внутрь не входить».

Адриан прочитал первым и медленно повернулся к пленнику.

— Сколько человек ушло на север? — спросил он, вытирая клинок о плащ одного из нападавших. — Подумай хорошо, потому что сейчас между тобой и моим терпением осталась только просьба племянницы сохранить тебя живым.

Кассиан некоторое время молчал, но тень снова поднялась по его рукам, и прежняя уверенность исчезла.

— Двенадцать, — ответил он, тяжело дыша. — Они выехали до рассвета и знают старую переправу через низину.

Мира провела пальцем по карте и взглянула на Каэля.

— У них не меньше часа преимущества, а если дорога подсохла, возможно, два.

— Зачем им занимать дом, если без меня проход не откроется? — спросила я, хотя уже чувствовала ответ.

Кассиан отвёл глаза.

— Им приказано дождаться наследницу и заставить дом признать её кровь.

На дороге стало тихо, хотя вокруг стонали раненые, тяжело дышали лошади и шуршали тени, удерживавшие пленных. Каэль свернул карту, передал её Мире и приказал освободить жителей деревни, которых держали в погребе мельницы, а раненых посадить на заводных лошадей.

Кассиана привязали к седлу Миры, и он попытался возразить лишь один раз, после чего тень обвила его сапог и напомнила, что теперь дорогу выбирает не он.