Я положила бинт на стол и взяла кольцо.

— Хорошо. Я согласна, хотя бы потому, что иначе Вы умрёте от упрямства раньше, чем заживёт плечо.

Каэль забрал кольцо из моих пальцев, надел его на мою руку и впервые за весь разговор улыбнулся.

— Тогда теперь ты имеешь официальное право распоряжаться моими повязками.

Я замерла, услышав непривычное, но удивительно правильное «ты».

— Только повязками?

Он не отпустил мою руку и осторожно притянул меня ближе.

— Начнём с них.

— В таком случае сиди спокойно, — ответила я, возвращаясь к ране. — Иначе до свадьбы ты не доживёшь.

— Значит, свадьбу придётся устроить быстрее.

Каэль наклонился и поцеловал меня в висок, а я всё-таки рассмеялась, понимая, что именно так он и должен был сделать предложение: превратив собственное ранение в тщательно подготовленную ловушку, из которой мне совершенно не хотелось искать выход.

Мы поженились через три месяца в северном доме Вейров. Ренан опоздал на церемонию, потому что король Эдмар вызвал его на заседание совета, Грейвс нашёл в брачном договоре неточную формулировку за десять минут до подписания, а Адриан заявил, что человек, добровольно породнившийся одновременно с Вейрами и теневой гвардией, не может считаться полностью разумным. После этого он первым поставил подпись свидетеля, а Мира, стоявшая рядом, заметила, что отсутствие здравого смысла никогда не мешало самому Адриану руководить Севером.

Через несколько недель после свадьбы дядя вошёл в мой кабинет, положил передо мной связку ключей и сообщил, что уезжает. Сделал он это тем же тоном, каким обычно объявлял о необходимости проверить гарнизоны или наказать поставщика за испорченное зерно, поэтому сначала я решила, что речь идёт о нескольких днях.

— Куда? — спросила я, отложив отчёт о восстановлении западной стены.

— Пока не решил. Начну с западных владений, затем, возможно, доберусь до моря. Говорят, там зимой вода не превращается в лёд, а люди добровольно едят фрукты, которые не пережили бы даже первую северную ночь, — ответил Адриан, садясь напротив. — Я слишком долго сохранял Север для тебя, потому что не знал, вернёшься ли ты когда-нибудь. Теперь наследница Вейров заняла своё место, ключ признал хранительницу, управляющие снова подчиняются законной хозяйке, а половина королевства боится одного письма Грейвса сильнее, чем вооружённого отряда. Полагаю, пришло время вспомнить, что за пределами этих стен тоже существует жизнь.

Я посмотрела на оставленные ключи. Адриан прожил слишком много лет так, словно право уехать, остановиться или хотя бы перестать ждать принадлежало всем, кроме него. Он сохранял родовые земли, искал доказательства против Рована, собирал людей, способных однажды помочь мне вернуть имя, и готовился к войне, не зная, наступит ли день, когда она действительно начнётся.

— Хорошо, — сказала я. — Я присмотрю за Севером.

— Ты не будешь за ним присматривать, Элиана, — поправил дядя, и в его голосе впервые не прозвучало ни тревоги, ни сомнения. — Ты будешь им управлять, потому что он твой. Я стану возвращаться, когда захочу снова увидеть снег, падающий горизонтально, людей, считающих улыбку проявлением слабости, и племянницу, способную превратить обычный отчёт о ремонте в судебное разбирательство.

Он уже дошёл до двери, когда я вспомнила о старой счётной книге.

— А кресло за семьдесят золотых, которое Вы обещали найти?

Адриан остановился и посмотрел на меня через плечо.

— Вернусь — поищу. Если оно пережило сто двадцать лет, управление Рована и два обыска, моё отсутствие тоже как-нибудь перенесёт.

Когда дверь закрылась, Каэль обнял меня со спины и посмотрел на оставленные ключи через моё плечо.

— Он доверил тебе Север, но не кресло.

— У каждого человека должна оставаться причина вернуться домой, — ответила я, тогда ещё не зная, что однажды дядя действительно вернётся с такой новостью, после которой о старом кресле никто даже не вспомнит.

Через восемь лет мы с Каэлем так и не научились отвечать на простой вопрос о том, где живём. Северный дом Вейров нуждался в хранительнице, родовое поместье Арденов в западной долине — в единственном наследнике, а столица регулярно требовала присутствия командующего теневой гвардией. После свадьбы выяснилось, что два древних рода и одна корона способны составить расписание сложнее любой военной кампании.

Зимы мы проводили на Севере, где Терновый ключ отзывался спокойнее, а родовые архивы всё ещё требовали разбора. Весной переезжали в родовое поместье Арденов — старый семейный дом, который Каэль прежде навещал лишь между коронными поручениями, потому что после смерти родителей там некому было ждать его возвращения. Он остался последним прямым наследником рода и не мог навсегда оставить владения управляющим, даже если много лет делал вид, будто для него это всего лишь ещё один дом. Постепенно мы открыли закрытое крыло, вернули книги в родовую библиотеку и собрали людей Арденов, разошедшихся по гарнизонам. Дом снова стал семейным, а не просто местом, где хранили оружие, портреты и ожидали хозяина, постоянно занятого спасением королевства. Несколько месяцев в году мы всё равно проводили в столице, поэтому наша дочь с полной уверенностью называла домом все три места и не понимала, почему взрослые считают необходимым выбирать только одно.

Эйра родилась через три года после свадьбы. К дню, когда Ренан вызвал нас в столицу, ей исполнилось четыре с половиной года, и она уже прекрасно умела бегать, взбираться на мебель и исчезать из комнаты в тот момент, когда наставница открывала книгу. Каэль никогда не носил её на руках без необходимости, однако стоило дочери устать, испугаться или просто протянуть к нему руки, как командующий теневой гвардией мгновенно забывал, что перед ним совершенно здоровый ребёнок, способный самостоятельно пройти несколько шагов.

Приглашение Ренана прибыло в поместье Арденов за две недели до церемонии. В нём сообщалось, что Его Величество ожидает нас на первой годовщине своего восшествия на престол и открытии обновлённой площади перед коронным судом. Объяснение выглядело вполне разумным, пока я не увидела дату.

— Мы можем отказаться, — сказал Каэль, перечитав письмо и задержав взгляд на королевской печати так, словно подозревал её в попытке нападения.

— От приглашения Ренана или от приказа короля?

— От обоих. Ренан переживёт, а король не станет наказывать хранительницу Тернового договора за нежелание посещать церемонию.

— Зато он пришлёт ещё одно письмо. В прошлый раз после нашего отказа приехал королевский курьер, два советника и Грейвс с документом, объясняющим, почему мы юридически не можем считаться отсутствующими, если корона заранее предоставила нам столичный дом.

— Грейвсу давно следовало запретить использовать закон в личных целях.

— Ренан назначил его королевским поверенным именно потому, что он умеет использовать закон лучше всех остальных.

Каэль сложил приглашение, но спорить больше не стал. Я согласилась приехать не ради годовщины коронации и даже не потому, что дом Вейр должен был присутствовать на важной церемонии. Просто с каждым днём приближалась дата, которую я восемь лет носила внутри как скрытый приговор. Сначала она казалась далёкой, затем начала встречаться в календарях и отчётах, а в последние недели я всё чаще просыпалась среди ночи с ощущением, что где-то уже возводят чёрный помост.

Когда наша карета свернула на Королевскую улицу, Эйра сидела между нами и прижимала к груди деревянного ворона, которого выпросила у Каэля на последней остановке. Сам Каэль отодвинул занавеску и привычно осмотрел крыши, окна и проходы между домами.

— Ты снова считаешь выходы, — заметила я, придвигаясь ближе и кладя ладонь ему на колено.

— За восемь лет город изменился.

— Ренан приказал построить новые улицы только для того, чтобы усложнить тебе работу.

— Вполне в его характере, — ответил Каэль, накрыв мою руку своей. — Ты сегодня почти не спала.