— Мы не провозглашаем право, а признаём основания для его рассмотрения, — вмешался лорд Таррен, всё ещё сидевший рядом с Исолдой. — До выяснения обстоятельств полномочия Алардов должны быть ограничены, королевская печать передана суду, а приказы, касающиеся армии и древних домов, подтверждаться советом.

Грейвс перевёл взгляд на писца.

— Прошу внести в протокол, что лорд Таррен предлагает передать управление королевством органу, членом которого является сам, а его сын претендует на должность главы казначейства после отстранения нынешнего министра.

— Мой сын не имеет отношения к законности короны, — раздражённо отрезал Таррен.

— Совершенно верно. Именно поэтому удивительно, что его имя оказалось в списке будущих назначений, приложенном к письму герцогини Морвен.

На этот раз по залу прокатился уже не шёпот, а настоящий гул. Таррен резко повернулся к Исолде, но она даже не посмотрела в его сторону. Грейвс вынул из папки сложенный лист и передал старшему судье. Документ попал к нему лишь утром: один из секретарей совета, человек осторожный и до неприличия преданный собственному будущему, решил, что сохранённая копия обещаний пригодится независимо от исхода заседания. Грейвс не испытывал к нему уважения, однако давно усвоил, что достойные доказательства нередко приносят совершенно недостойные люди.

Старший судья пробежал глазами несколько строк, и его лицо стало тяжелее.

— Герцогиня Морвен, Вы составляли перечень предполагаемых назначений до открытия разбирательства?

— Я обсуждала с представителями домов возможный порядок управления на случай, если право Алардов окажется неподтверждённым, — ответила Исолда, не меняя голоса. — Было бы безответственно требовать временного ограничения королевских полномочий, не предусмотрев, кто обеспечит работу казначейства, армии и судов.

— Значит, Вы заранее готовили новое правительство, — произнёс король Эдмар.

Он не повысил голоса, однако зал стих быстрее, чем после удара судейского молотка. До сих пор король позволял спорить о себе так, словно уже превратился в историческую фигуру, а не сидел в нескольких шагах от людей, деливших его власть. Теперь он поднялся с кресла и медленно спустился с возвышения. Эдмар был старше Исолды, в его волосах давно появилась седина, а годы правления приучили двор замечать усталость и принимать её за слабость. Грейвс видел другое. Король слишком долго считал Морвенов полезными, потому что они умели гасить южные споры, предоставлять деньги короне в неудачные годы и договариваться с теми, с кем сам Эдмар предпочитал не садиться за один стол. Сейчас он наконец увидел цену этой полезности.

— Вы готовили назначения, собирали подписи древних домов, распространяли сомнения среди офицеров и лишь после этого потребовали открыть вопрос о законности моей короны, — продолжил Эдмар, остановившись напротив стола просителей. — Я правильно понимаю последовательность?

— Я не распространяла никаких сомнений, Ваше Величество.

— Разумеется, — негромко сказал Грейвс. — Сорок семь одинаково напечатанных листов появились на рынках, возле университета и у здания суда по воле особенно образованного ветра.

— Вы располагаете доказательствами, что печать оплатила я? — спросила Исолда, впервые посмотрев прямо на него.

— Пока нет.

— Тогда прошу не превращать предположение в обвинение.

— Я и не превращаю, Ваша Светлость. Я лишь отмечаю, что листы появились до того, как содержание архивной записи стало известно большинству присутствующих. Человек, запустивший слух, либо обладал редким пророческим даром, либо заранее знал, какой именно вопрос Вы намерены вынести на совет.

Несколько человек на скамьях древних домов отвернулись друг от друга. Исолда объединила их различными обещаниями, но не все понимали, насколько давно началась подготовка. Одним она говорила, что лишь добивается открытого предъявления договора. Другим обещала перераспределение полномочий. Третьим намекала, что Кассиан согласится править под контролем совета. Теперь каждый начинал подозревать, что сосед получил больше, а собственная подпись нужна Морвенам лишь до того мгновения, пока королевская печать не окажется у них в руках.

Исолда почувствовала перемену и поднялась. Движение было плавным, но Грейвс заметил, как на одно короткое мгновение её пальцы сильнее надавили на стол. Под длинной перчаткой что-то тёмное проступило возле запястья, и она сразу поправила рукав.

— Именно поэтому решение нельзя откладывать, — произнесла герцогиня, обращаясь уже ко всему залу. — Столица расколота не потому, что кто-то задал людям вопросы, а потому, что Аларды триста лет не считали необходимым отвечать на них. Первый Морвен достиг чёрного камня раньше своего соперника. Корона признала его. Это подтверждает запись королевского архива, и никто из присутствующих её не оспаривает. После этого власть перешла к Алардам, однако подлинный документ о добровольном отказе никогда не предъявляли ни совету, ни народу.

— Он хранился у Вейров в соответствии с условиями самой клятвы, — напомнил Грейвс.

— У рода, который утратил внешний ключ, позволил чужому человеку годами распоряжаться архивами и только после начала разбирательства обнаружил удобную серебряную копию, — ответила Исолда. — Наследница Вейр покинула столицу именно тогда, когда совет потребовал подтвердить оттиск полным родовым ключом. Теперь её нет, командующий теневой гвардии отсутствует вместе с ней, мой сын связан и увезён на Север, а поверенный дома Вейр предлагает королевству ждать столько, сколько понадобится его хозяйке для подготовки следующего доказательства.

— До следующего вечера, — поправил Грейвс. — Такой срок был установлен принцем Ренаном до начала официального разбирательства, и ни один из подписавшихся не возражал, пока герцог Кассиан не перестал отвечать на письма.

— Потому что до его пленения они рассчитывали, что он войдёт в зал рядом с матерью, — произнёс Ренан, глядя на людей, разместившихся по обе стороны от Исолды. — Отсутствующий претендент удобен только тогда, когда его можно представить жертвой. До этого он должен был стать лицом переворота.

— Вы называете законное разбирательство переворотом, потому что боитесь его результата, — сказал один из офицеров, сидевших ближе к дверям. На его мундире не было знаков высшего командования, однако за спиной стояли трое старших капитанов, и каждый держал при себе копию обращения, распространявшегося в гарнизонах. — Армия приносила присягу законной короне. Если право Алардов основано на скрытом договоре, который невозможно проверить, офицеры имеют право знать, кому на самом деле обязаны подчиняться.

Эдмар повернулся к нему.

— Армия обязана подчиняться действующей короне до решения суда, полковник.

— А если суд признает, что действующая корона незаконна?

— Тогда я подчинюсь решению, принятому после предъявления всех доказательств, — ответил король, и в его голосе не осталось ни раздражения, ни усталости. — Но я не отдам страну человеку, которого нет в зале, только потому, что его мать привела достаточно недовольных моим правлением.

Слова задели сильнее, чем Исолда рассчитывала. Несколько лордов сразу начали возражать, уверяя, что их решение основано исключительно на заботе о законе, однако чем громче становились заверения, тем яснее слышалась ложь. Грейвс позволил им говорить. Иногда человеку следует дать достаточно времени, чтобы собственными объяснениями разрушить тщательно подготовленную позицию.

С площади донёсся удар колокола. Шум толпы за высокими окнами усилился, и теперь отдельные слова можно было разобрать даже сквозь стены. Люди требовали показать договор. Кто-то выкрикнул имя Морвенов, затем в ответ прозвучало имя Алардов, и через несколько мгновений два голоса превратились в десятки. Судебная стража у дверей переглянулась. Эдмар тоже услышал, но не повернул головы, тогда как Исолда позволила себе короткую паузу, будто площадь заговорила именно в подтверждение её слов.