— К утру спор выйдет за пределы этого зала, — сказала она. — Гарнизоны уже требуют разъяснений, южные дома отказываются подтверждать новые сборы, пока не установлена законность власти, а на улицах люди готовы драться из-за имени, произнесённого триста лет назад. Ваше Величество можете остановить это одним решением: передать королевскую печать суду до возвращения леди Вейр и признать Кассиана Морвена первой стороной в споре о наследовании.

— Кассиан Морвен напал на наследницу древнего дома и командующего теневой гвардией, — произнёс Ренан.

Исолда медленно повернула к нему голову.

— Это утверждение людей, которые его удерживают.

— Это вывод из Ваших собственных слов. Вы сообщили, что на месте нашли серебряные цепи и пленных, однако почему-то решили, что пленником был только Ваш сын. Если цепи предназначались Ардену, а Ваши люди заранее знали маршрут отряда, совету следует рассматривать не похищение Кассиана, а провал нападения, организованного домом Морвен.

На лице Исолды ничего не изменилось, но лорд Таррен слегка отодвинул от неё своё кресло. Совсем немного, на ширину ладони, однако Грейвс заметил. Исолда тоже.

— Ваше Высочество строит обвинение на догадках, — произнесла она уже холоднее. — Предъявите пленников, приказ или признание.

— Предъявим, когда они вернутся.

— Когда? — впервые резко спросил полковник. — Через час? Завтра? Через неделю? Пока армия спорит о присяге, а совет не может утвердить ни одного распоряжения без подозрений?

— Ни одно распоряжение короля пока не утратило силу, — напомнил Грейвс.

— Пока, — повторил офицер.

Именно этого слова ждали сторонники Исолды. Один за другим они начали подниматься, требуя перейти к предварительному голосованию. Грейвс слушал их и мысленно разделял голоса на три группы. Первые давно приняли решение и теперь лишь исполняли обещанное. Вторые боялись беспорядков сильнее, чем Исолды. Третьи поняли, что заговор зашёл достаточно далеко, и уже не верили, что смогут вернуться на сторону Эдмара без последствий. Именно последним следовало предложить путь назад, не заставляя признавать трусость вслух.

— До голосования я требую огласить полный текст серебряного оттиска, — сказал Грейвс, когда старший судья поднял руку, призывая зал к порядку. — Не только запись об Испытании, которую герцогиня Морвен цитирует третий час, но условия отказа и последствия нарушения.

Исолда посмотрела на закрытый футляр перед ним.

— Оттиск уже изучался судьями.

— Утром. До изменения.

Тишина пришла не сразу. Несколько человек продолжили переговариваться, затем смысл сказанного дошёл до ближайших скамей и покатился дальше. Ренан резко повернулся к Грейвсу. Эдмар остановился возле своего кресла, а Исолда осталась совершенно неподвижной.

— Какого изменения? — спросил старший судья.

Грейвс положил ладонь на крышку футляра. Серебро внутри по-прежнему сохраняло слабое тепло, которое он чувствовал даже через дерево.

— Несколько часов назад оттиск Тернового договора отозвался на действие признанного хранителя. Я видел, как на нём появились новые строки. Двое коронных писцов вошли сразу после вспышки и могут подтвердить, что футляр находился в моём кабинете, а к серебру никто не прикасался.

Он открыл крышку и осторожно повернул футляр к судейскому столу.

Сначала зал увидел знакомые строки: признание победы Эдрика Морвена, добровольный отказ от короны за себя и потомков, принятие власти первым Алардом и обязанность Вейров хранить не только слова, но и истинную волю участников клятвы. Ниже перечислялись способы, которыми отказ запрещалось обходить: брак, яд, подлог, ложное обвинение, лишение хранителя имени и его смерть. Эти условия уже обсуждались, оспаривались и объявлялись слишком удобными для Алардов, однако теперь под ними светилась надпись, которой утром не видел ни один судья.

Исолда Морвен. Нарушение признано. Расплата начата.

На площади снова ударил колокол, но в зале его будто не услышали. Лорд Таррен первым отступил от стола, хотя сидел достаточно далеко от серебра. Полковник побледнел и медленно опустил лист с обращением гарнизонов. Один из южных представителей перекрестился старым знаком, которым пользовались ещё до воцарения Алардов.

Исолда не смотрела на договор. Она смотрела на Грейвса.

— Когда появились эти слова? — спросил Эдмар.

— Сегодня, вскоре после полудня, Ваше Величество, — ответил поверенный. — Именно в то время, когда леди Вейр должна была добраться до северного дома.

— Вероятно, она нашла ключ, — произнёс Ренан.

Это не было вопросом, однако Грейвс всё равно покачал головой.

— Я могу утверждать только то, что оттиск отозвался. Подтвердить признание должна сама наследница.

Исолда наконец опустила взгляд на своё имя. Её правая рука медленно сжалась, и из-под края перчатки выступила тонкая красная линия. Капля крови скользнула по светлой ткани, но герцогиня спокойно взяла платок и прижала его к запястью, словно речь шла о случайной царапине.

— Оттиск изготовлен кровью Элианы Вейр, хранится у её поверенного и изменился в её отсутствие, — сказала она, обращаясь к судьям. — Мы не знаем, что леди Вейр сделала на Севере и какой магией воспользовалась. Не знаем, действительно ли родовой ключ признал её или она лишь заставила собственную копию показать имя человека, которого собиралась обвинить. Если подобное доказательство признают окончательным, завтра любой род сможет написать имя врага на фамильной реликвии и потребовать его казни.

Несколько минут назад присутствующие отшатнулись от неё. Теперь некоторые снова зашевелились. Возражение было удобным, а потому особенно опасным. Оно не требовало объявлять договор ложным — достаточно было усомниться в оттиске до появления полного ключа.

— Именно поэтому я не требую вынести приговор, — ответил Грейвс, оставляя футляр открытым. — Я требую отложить решение о королевской печати до возвращения Элианы Вейр. Если надпись поддельна, признанный ключ не подтвердит её. Если настоящая — совет узнает, что пытался передать власть женщине, которую древний договор уже назвал нарушительницей.

— Наследница может и не вернуться, — произнёс лорд Таррен, хотя теперь говорил значительно тише. — Дорога опасна. Герцог Кассиан удерживается неизвестно где. Королевство не может зависеть от одного отсутствующего свидетеля.

— Только что Вы собирались передать его отсутствующему претенденту, — напомнил Грейвс.

— Кассиан представляет кровь Морвенов.

— А Элиана представляет род, которому обе стороны доверили хранить правду. Удивительно, как быстро отсутствие становится непреодолимым препятствием, когда речь идёт о ней, и совершенно не мешает, когда корону обещают Вашему союзнику.

Таррен отвернулся, но Исолда уже поняла, что одного сомнения в оттиске недостаточно. Она сняла окровавленную перчатку и положила её на стол. Чёрный терновник обвивал запястье и поднимался выше под рукав, а кожа вокруг шипов была воспалённой, словно метка росла изнутри.

По залу прошёл испуганный вздох.

— Вот Ваше доказательство, — сказала Исолда, подняв руку так, чтобы её видели судьи. — Договор наказывает меня ещё до завершения разбирательства, потому что Вейры уже вынесли решение самостоятельно. Не суд, не король и не совет. Одна девушка, получившая в руки древнюю магию, назначила виновной женщину, которая потребовала проверить право Алардов. Сегодня терновник появился на моей коже. Завтра он появится на каждом, кто осмелится задать тот же вопрос.

Это был сильный ход. Грейвс увидел, как страх изменил зал быстрее обещаний. Пока метка скрывалась под перчаткой, она доказывала вину Исолды. Показанная всем, она превращалась в угрозу и теперь советники смотрели не на женщину, настигнутую расплатой, а на собственные руки, представляя чёрные ветви под кожей.

— Уверен метка появилась у Вас задолго до сегодняшнего заседания, — сказал Грейвс.

Исолда не моргнула.