Сордо промолчал.

– Никак нельзя достать еще лошадей? – громко спросил Роберт Джордан, наклоняясь к тому уху Глухого, которое слышало лучше.

– Год воюю, – сказал тот. – Имею четыре. – Он растопырил четыре пальца. – Хочешь восемь до завтра?

– Да, – сказал Роберт Джордан. – Учитывая, что вы отсюда уходите, нет необходимости осторожничать так, как вы осторожничали прежде здесь, в окрестностях. Теперь такая предусмотрительность излишня. Разве нельзя сделать вылазку и увести восемь голов лошадей?

– Может, можно, – сказал Глухой. – Может, ни одной. Может, больше.

– У тебя есть ручной пулемет? – спросил Роберт Джордан.

Сордо кивнул.

– Где?

– На горе.

– Какой системы?

– Названия не знаю. С дисками.

– И сколько дисков?

– Пять.

– Кто-нибудь умеет из него стрелять?

– Я. Немного. Мало стреляем. Шуметь не хотим. И патроны тратить.

– Взгляну на него потом, – сказал Роберт Джордан. – А ручные гранаты есть?

– Полно.

– А сколько патронов на одну винтовку?

– Полно.

– А поточнее?

– Сотни полторы. Может, больше.

– А еще людей можно найти?

– Зачем?

– Нужно иметь достаточно сил, чтобы захватить оба поста и прикрывать мост, пока я буду его взрывать. Для этого требуется вдвое больше, чем у нас есть.

– Насчет постов не волнуйся. Когда?

– На рассвете.

– Не волнуйся.

– Для уверенности мне бы еще человек двадцать, – сказал Роберт Джордан.

– Надежных нет. Ненадежных хочешь?

– Нет. А надежных сколько?

– Может, четверо.

– Что ж так мало?

– Доверять нельзя.

– Даже лошадей посторожить?

– Тут особо надежные нужны.

– Мне хотя бы еще десятерых надежных.

– Четверо.

– Ансельмо говорил, что тут, в горах, человек сто.

– Все не годные.

– Ты говорила, тридцать, – обратился Роберт Джордан к Пилар. – Тридцать человек более или менее надежных.

– Как насчет людей Элиаса? – прокричала в ухо Глухому Пилар.

Он покачал головой:

– Не годятся.

– Значит, десятерых не сможешь привести? – спросил Роберт Джордан.

Сордо взглянул на него своими непроницаемыми желтыми глазами и снова покачал головой.

– Четверо, – сказал он и показал четыре пальца.

– Но твои-то надежны? – спросил Роберт Джордан и тут же пожалел, что спросил.

Сордо кивнул.

– Dentro de la gravedad[41] – от опасности зависит, – сказал он и усмехнулся. – Жарко будет, да?

– Возможно.

– Мне все равно, – сказал Сордо просто, без хвастовства. – Лучше четверо надежных, чем много ненадежных. В этой войне всегда много плохих, очень мало хороших. Хороших с каждым днем меньше. А Пабло? – Он посмотрел на Пилар.

– Ты же знаешь, – ответила она. – Что ни день, то хуже.

Сордо пожал плечами.

– Пей, – сказал он Роберту Джордану. – Я приведу своих и еще четверых. Всего двенадцать. Сегодня обсудим. У меня шестьдесят брусков динамита. Нужно?

– Какой процент?

– Не знаю. Обычный динамит. Принесу.

– Отлично. Мы взорвем им маленький мост наверху, – сказал Роберт Джордан. – Ты придешь сегодня вечером? Принеси с собой, ладно? Насчет этого моста в приказе ничего нет, но его тоже надо взорвать.

– Вечером приду. Потом – за лошадьми.

– Есть шанс достать лошадей?

– Может быть. Теперь будем есть.

«Интересно, он со всеми разговаривает такими же рублеными фразами? – подумал Роберт Джордан. – Или ему кажется, что иностранцу так понятней?»

– А куда мы пойдем, когда все сделаем? – прокричала Пилар в ухо Глухому.

Он пожал плечами.

– Надо все заранее подготовить, – сказала женщина.

– Конечно, – согласился Эль Сордо. – А как же.

– Это будет очень трудно, – сказала Пилар. – Нужно хорошенько все продумать.

– Да, женщина, – сказал Сордо. – Что тебя тревожит?

– Все, – крикнула Пилар.

Сордо улыбнулся ей.

– Это ты от Пабло заразилась, – сказал он.

Значит, на этом птичьем языке он говорит только с иностранцами, подумал Роберт Джордан. Ладно. Рад, что услышал от него и нормальную речь.

– Как думаешь, куда нам лучше идти? – спросила Пилар.

– Куда?

– Да, куда?

– Ну, мало ли мест? – сказал Сордо. – Ты Гредос знаешь?

– Там и без нас народу много. Они вычистят все эти места, как только у них появится время.

– Да. Но там очень большая территория и очень дикая.

– Туда будет трудно добраться, – сказала Пилар.

– А куда легко? – сказал Эль Сордо. – До Гредоса добраться не труднее, чем до любого другого места. Идти нужно по ночам. Здесь сейчас очень опасно. Удивительно уже и то, что мы здесь так долго продержались. В Гредосе безопасней, чем тут.

– Знаешь, куда бы мне хотелось уйти? – спросила его Пилар.

– Куда? В Парамеру? Это не лучшее место.

– Нет, – сказала Пилар. – Не в Сьерра де Парамера. Я хочу туда, где Республика.

– Это можно.

– А твои люди пойдут?

– Да, если я скажу.

– А вот я насчет своих не уверена, – сказала Пилар. – Пабло не захочет, хотя там, правду сказать, ему было бы спокойней. В армию его не призовут, возраст уже не тот, если только не начнут брать всех без разбору. Цыган тоже не пойдет. Как остальные – не знаю.

– Из-за того, что здесь давно ничего не происходило, они не чуют опасности, – сказал Глухой.

– После сегодняшних самолетов у них чутье обострится, – сказал Роберт Джордан. – Но я думаю, что из Гредоса вы сможете действовать вполне успешно.

– Что? – спросил Эль Сордо и посмотрел на него своими непроницаемыми глазами. В том, как он это спросил, не было и намека на дружелюбие.

– Оттуда можно было бы более эффективно совершать вылазки, – пояснил Роберт Джордан.

– А-а, – сказал Эль Сордо. – Так ты знаешь Гредос?

– Да, там можно устраивать диверсии вдоль главной железнодорожной линии. Можно постоянно перерезать сообщение по ней, как мы делали южнее, в Эстремадуре. Нападать оттуда лучше, чем возвращаться на территорию Республики, – сказал Роберт Джордан. – Там вы принесете больше пользы.

Пока он говорил, оба его собеседника угрюмо молчали.

Потом переглянулись.

– Значит, ты в самом деле знаешь Гредос? – спросил Сордо.

– Конечно, – ответил Роберт Джордан.

– И куда бы ты пошел?

– Куда-нибудь за Барко-де-Авила. Там лучше, чем здесь. Можно совершать рейды на главное шоссе и железнодорожный участок между Бехаром и Пласенсией.

– Очень трудно, – сказал Сордо.

– Мы действовали на таком же участке железной дороги в гораздо более опасном районе в Эстремадуре, – сказал Роберт Джордан.

– Кто – мы?

– Отряд эстремадурских guerrilleros[42].

– Много вас было?

– Около сорока человек.

– А тот нервный с чудны́м именем тоже оттуда? – спросила Пилар.

– Да.

– Где он теперь?

– Умер, я же тебе говорил.

– И ты тоже оттуда?

– Да.

– Понимаешь, о чем я? – спросила Пилар.

Я совершил ошибку, догадался Роберт Джордан: сказал испанцам, что мы умеем делать что-то лучше, чем они, между тем как у них существует правило – никогда не распространяться о своих подвигах и умениях. Вместо того, чтобы польстить им, я стал учить их, что делать, это их разозлило. Ну, либо они это проглотят, либо нет. Но в Гредосе от них действительно будет больше толку, чем здесь. Это доказывает и тот факт, что после взрыва поезда, организованного Кашкиным, они больше ничего тут не предприняли. Да и та операция не была особо эффектной. Фашистам она стоила одного паровоза и нескольких десятков солдат, а эти до сих пор вспоминают о ней так, словно она была кульминацией всей войны. Может, чувство стыда все же заставит их уйти в Гредосские горы? Ну да, а может, они вместо этого вышвырнут меня отсюда вон. Как ни крути, а перспектива складывается не слишком радужная.