Девушка прошла к очагу, взяла с низенького стола эмалированные миски и расставила их на большом столе.

– Вина хватит на всех, – сказала Роберту Джордану жена Пабло. – Не обращай внимания на то, что говорит этот пьяница. Когда сделаем дело, достанем еще. Допивай свою болтушку и возьми кружку вина.

Роберт Джордан залпом проглотил остатки абсента, почувствовав, как постепенно разливается по телу возбуждающий влажный жар, меняющий химический состав организма, и протянул кружку за вином. Девушка наполнила ее до краев и улыбнулась ему.

– Ну что, посмотрел мост? – спросил его цыган. Остальные, еще ни разу не открывшие рта после смены подданства, склонились вперед, чтобы лучше слышать.

– Да, – ответил Роберт Джордан. – Задача нетрудная. Хотите, покажу?

– Да, давай. Это очень интересно.

Роберт Джордан достал из нагрудного кармана блокнот и показал свои чертежи.

– Глянь-ка, – сказал человек с плоским лицом, которого называли Primitivo – Простаком. – Это ж тот самый мост.

Пользуясь кончиком карандаша как указкой, Роберт Джордан объяснил, как будет взорван мост и почему заряды нужно заложить именно в этих местах.

– Как просто, – сказал брат со шрамом, которого звали Андресом. – А как их подорвать?

Роберт Джордан стал объяснять и это; водя карандашом по чертежу, он почувствовал на своем плече руку девушки, которая заглядывала в блокнот из-за его спины. Жена Пабло тоже следила за объяснениями. Только Пабло не проявлял никакого интереса, он сидел в стороне, один, с кружкой вина, которую пополнял время от времени, зачерпывая из большой миски – Мария влила в нее вино из бурдюка, висевшего слева от входа в пещеру.

– Ты много раз это делал? – тихо спросила Роберта Джордана девушка.

– Да.

– А мы сможем увидеть, как это делается?

– Конечно. Почему бы нет.

– Ты увидишь, – зловеще произнес Пабло со своего конца стола. – Обязательно увидишь.

– Заткнись, – сказала ему жена и вдруг, вспомнив то, что она днем прочла по руке Роберта Джордана, неоправданно дико разозлилась. – Заткнись, трус! Каркаешь, как ворона! Заткнись, убивец!

– Ладно, – ответил Пабло. – Я заткнусь. Теперь же ты тут командуешь. А ты давай, разглядывай картинки дальше. Только помни, что я – не дурак.

Жена Пабло почувствовала, как гнев сменяется в ней печалью и предчувствием крушения всех ожиданий и надежд. Это чувство было знакомо ей с детства, и всю жизнь ее преследовало то, что его порождает. Сейчас оно обрушилось на нее внезапно, и, стараясь отогнать его от себя, не дать ему ее коснуться – ни ее, ни Республики, – она сказала:

– А теперь давайте есть. Мария, раскладывай еду по мискам.

Роберт Джордан отвел в сторону лошадиную попону, закрывавшую вход в пещеру, и, выйдя наружу, глубоко вдохнул холодный ночной воздух. Туман рассеялся, на небе высыпали звезды. Ветра не было, и после душного воздуха пещеры, густо наполненного табачным дымом и чадом от очага, духом жареного мяса и риса, сдобренного шафраном и душистым перцем, оливкового масла, дегтя, пропитавшегося вином огромного бурдюка, подвешенного за горловину на стене рядом со входом, с торчащими в стороны четырьмя ногами, в одной из которых было проделано отверстие, заткнутое пробкой, – когда вино из него наливали в миску, немного влаги просачивалось на землю, заглушая запах пыли, – после ароматов безымянных для него трав, пучками развешанных под потолком вместе с длинными косичками чеснока, после привкуса грошового красного вина и чеснока, после зловония человеческого и конского пота, впитавшегося в одежду сидевших за столом мужчин со взмыленных боков лошадей (человеческий – едкий и тяжелый, лошадиный – сладковато-тошнотворный), – после всего этого Роберт Джордан с особым удовольствием глубоко вобрал в себя чистый ночной воздух гор, благоухавший соснами и покрытыми росой луговыми травами у ручья. Когда ветер стих, роса обильно пала на землю, но, оглядевшись, Роберт Джордан подумал, что к утру подморозит.

Так, дыша полной грудью, он вслушивался в ночь и услышал сначала отдаленный звук выстрела, потом уханье совы откуда-то снизу, из леса, где находился загон для лошадей. А потом из пещеры донеслись легкие аккорды гитары и пение цыгана:

– нарочито низкий голос резко взмыл вверх, замер на секунду, потом продолжил:

Каскад легких гитарных аккордов прозвучал рукоплесканиями певцу. Роберт Джордан услышал, как кто-то сказал:

– Здо́рово! А теперь вжарь что-нибудь каталонское.

– Нет.

– Да! Да! Каталонскую давай!

– Ну, ладно, – сдался цыган и похоронным голосом затянул:

– Оле́! – подбодрил его кто-то. – Давай, цыган, давай!

Голос цыгана возвысился трагически-насмешливо:

– Шуму много, – послышался голос Пабло. – Заткнись, цыган.

– И правда, – подхватил женский голос, – шуму слишком много. Будешь так глотку драть – всю guardia civil сюда созовешь, да и голос у тебя противный.

– Я еще одну песенку знаю, – сказал цыган и пробежался по струнам.

– Прибереги ее на потом, – оборвала его женщина.

Гитара смолкла.

– Я сегодня не в голосе, так что вы ничего не теряете, – сказал цыган и, откинув завесу, вышел в темноту ночи.

Роберт Джордан видел, как он направился к дереву, потом повернул в его сторону.

– Роберто, – тихо позвал цыган.

– Да, Рафаэль, – ответил он. По голосу ему было ясно, что цыган навеселе. Он и сам выпил две кружки абсента и еще вина, но из-за стычки с Пабло был так взвинчен, что голова его оставалась холодной и ясной.

– Ты чего не грохнул Пабло? – очень тихо спросил цыган.

– А зачем?

– Тебе все равно придется рано или поздно его убить. Надо было воспользоваться случаем.

– Ты серьезно?

– А чего они все ждали, как ты думаешь? И зачем, по-твоему, Пилар выставила девчонку? Неужели ты веришь, что после всего сказанного можно будет продолжать как прежде?

– Тогда вам самим нужно было его убить.

– Э нет! – тихо сказал цыган. – Это твое дело. Раза три или четыре мы уж думали, что вот сейчас ты его застрелишь. У Пабло нет друзей.

– Была у меня такая мысль, – признался Роберт Джордан. – Но я от нее отказался.

– Да мы видели. Все заметили, что ты готовишься. Что ж ты так и не решился?

– Подумал, что это может не понравиться вам или женщине.

– Да брось ты. Женщина ждала этого, как шлюха ждет выгодную добычу. Просто ты моложе, чем кажешься на вид.

– Может быть.

– Застрели его сейчас, – подначил цыган.

– Это было бы убийство из-за угла.

– Тем лучше, – очень тихо сказал цыган. – Меньше риска. Ну, давай. Убей его прямо сейчас.

– Я так не могу. Это против принципов, борцы за правое дело так не поступают.

– Ну, так подбей его на ссору. Так или иначе, ты должен его убить. Другого выхода нет.

Пока они разговаривали, между деревьев совершенно бесшумно пролетела сова, камнем бросилась вниз, потом снова взмыла, быстро, но без единого звука маша крыльями, как могут охотиться только птицы.

– Вон, посмотри на нее, – в темноте произнес цыган. – Так должен двигаться и человек.

– А днем так же, как она, ничего не видя, сидеть на дереве, пока вороны не заклюют, – продолжил Роберт Джордан.